Глава 7

Подъезжая к своему загородному дому, Воронов чувствовал на уровне подсознания какое-то нервное ожидание. Тревожное предчувствие шуршало на краю сознанию, не давая Виталию сосредоточиться на предстоящем разговоре с Дашей. Невидимое, еле ощутимое чувство неправильности и легкого мандража усиливалось по мере приближения к дому. И дело заключалось не только в пресловутой интуиции. Нет. Логика находилась в полном согласии с подсознанием, также ожидала какой-нибудь подставы.

Способствовало этому непривычное поведение друга. Евгений с нехарактерной ему настойчивостью игнорировал на его звонки. Что не происходило бы, Алексеевский всегда был на связи. Жека отличался дотошностью и исполнительностью. Его нынешняя должность подразумевала полную доступность для Ворона и работников клуба. Алексеевский терпеть не мог нерасторопности и неряшливости в работе. Так как Жека практически отвечал за работу всего ночного клуба, то и на телефонные звонки отвечал всегда. Но не сегодня. Что было странным.

Именно с помощью работы, Вит собирался разлучиться сладкую парочку, чтобы поговорить с Дашей наедине. «Индиго» — лучший повод заставить друга покинуть Беляеву. Но Алексеевский не просто не брал трубку, в итоге он отключил телефон. Значит, у него были более важные дела. Вит даже догадывался какие.

Воронов прекрасно понимал, что там ему не будут рады, но ничего с собой поделать не мог. Разговор с Дашей стал необходимостью. Виталию было совершенно безразлично, что Даша, скорее всего, опять начнет дерзить, язвить или оскорблять. Может даже устроит скандал. Такие мелочи мало волновали его. Ворону почему-то стало жизненно необходимо увидеть ее. Пусть даже злую и колючую. Даже решение узнать, зачем же Беляева вернулась, отошло на второй план.

Нехорошее предчувствие усилилось, стоило ему заехать на территорию дома. Весь дом словно спал, поглощенный ночной тьмой и укутанный объятиями Морфея. Только из одного окна лился гостеприимный свет. Значит, кто-то находился на кухне. Он чуть замешкался на входе. По-хорошему ему стоило подождать утра и спокойно поговорить с Дашей. Но желание увидеть бывшую невесту победило. Непреодолимая сила потянула Виталия внутрь, хотя он уже понимал, что увидит там неприятную сцену.

Виталий не увидел. Вначале он услышал. Легкий стон, который издает женщина, когда ее ласкают опытные мужские руки. И голос. Ее голос, который разрывал его изнутри волнующей хрипотой и страстью. Ворон прислонился к стене, пытаясь совладать со своенравным дыханием, которое норовило сорваться. Сердце по ощущениям билось где-то в глотке, а шум от его ударов заглушал все остальное. Словно под гипнозом, Виталий оттолкнулся от стены и преодолел последние метры по коридору, дойдя до злополучной кухни. То, что Виталий там увидел, он запомнил на долгие годы. Неоднократно ему будет сниться эта злосчастная сцена. Долгое время она будет стоять перед глазами, заставляя Воронова делать ужасные вещи.

Вит закрыл глаза, а потом открыл, но происходящее не исчезло. Словно в какой-то нереальной дымке Воронов смотрел, как Дарья и Евгений занимаются любовью на его кухне, а он даже слова сказать не мог. Из него будто бы весь воздух выкачали, вместе с эмоциями и способностью рационально мыслить. Осталась только одна эмоция — желание медленной, мучительной смерти для друга. Вит хотел причинить Жеке боль на грани агонии и смерти. Точно такую же, которую испытывал сам в этот момент.

О-о-о, это была чистая, мучительная агония наблюдать, как Евгений берет то, что должно принадлежать ему одному. Хотелось растоптать, ранить, убить. Кровавая пелена застила глаза, игнорируя голос разума, который твердил, что Даша имеет полное право заниматься с Женей всем, чем пожелает. И сексом в том числе. Пусть даже и на его кухне. Полная беспомощность заставляла Виталия ещё больше злиться. Тот факт, что любой приглянувшейся Даше мужчина может побывать в ее постели, в её теле, и он не вправе предъявить это Даше в вину, сводил с ума. Ворон очень давно потерял возможность быть с ней. Череда мужчина, с которыми была Дарья, не должна его касаться. Но касалась. Еще как! Беляева имела право отдавать свое тело кому, когда и где захочет, а сам Вит лишился прав на это тело. Лишился прав на ее душу. Это причиняло острую боль, которая практически ощущалась им физически.

Воронов стоял в проходе, не двигаясь. Возможно даже не дышал. Словно заядлый мазохист наблюдал, как Жека лапает Дашу, касается ее интимных мест, ласкает, целует, кусает. Когда-то только Вит мог позволить себе такие вещи. Когда-то он был ее первым. А сейчас… Сейчас Евгений наслаждается Дашей. Ее телом. Страстью. Сумасводящим запахом. Это убивало.

Медленный яд ревности растекался в крови, заставляя Виталия испытывать зловещее дыхание безумия. Сладкого и смертоносного безумия. В тот момент Воронов не мог решить, что же хочет больше — убить лучшего друга или же занять его место, отыметь Дашу по первое число, чтобы у неё больше не возникало мысли ложиться с кем-то другим. Отметить всевозможными способами. Дать Дарье понять, что такое секс в его понимании.

С другой стороны, зачем выбирать?

Много времени у Вита не займет, чтобы подняться наверх, взять охотничье ружье, спуститься, застрелить горе-любовника, связать Дашу, вывезти тело в лес, закопать, вернуться сюда и сделать с Дашей всё, что ему заблагорассудится. План в голове сложился сам собой. И до безумия понравился Виталию.

Черт!

О чем он только думает?

Только Дарья могла вызвать в нем такой каскад сумасшедших мыслей и чувств. Теперь ему грозит еще и участь маньяком стать.

Чувственный стон заставил мужчину открыть глаза. И когда Ворон только успел их закрыть? Девушка страстно выгибалась в руках Жеки, когда тот грубо потянул её за волосы. Столь откровенная сцена заставила его сцепить зубы и сжать кулаки. Воронов хотел крови, но его хваленное хладнокровие быстро вернуло контроль над телом мозгу, заталкивая куда подальше в темные уголки души бесполезные и никому ненужные порывы.

Мозг стал анализировать, как всегда бывало в стрессовых для мужчины ситуациях. Виталий был умным человеком, и быстро сопоставить факты не составляло особого труда. Алексевский специально подстроил так, чтобы Виталий увидел разыгрывающеюся перед ним сцену. Евгений разыграл всё, как по нотам, а сам Воронов действовал достаточно предсказуемо, чтобы сыграть отведенную ему роль. Ворон так стремился поговорить с Дашей, что его стало легко просчитать. Виталий прищурил глаза. Он ненавидел быть предсказуемым. Предсказуемость в его кругах зачастую означала смерть.

Воронов заставил себя выдохнуть, что сделать со стиснутыми зубами было довольно сложно, но он справился. Если Жека ожидал от него бурной реакции, то друг её не дождется. С Алексеевским Виталий разберется. Чуть позже. Давно стоило поговорить с ним по-мужски.

Сейчас Виталия занимал другой вопрос. Какая роль во всем этом отведена Беляевой? Была ли девушка просто пешкой? Или сама затеяла понятную только ей игру? Интуиция и собственные впечатления от новой Даши говорили в пользу второго варианта. Кривоватая улыбка скользнула по его губам. Ну что же, будет очень занимательно узнать, какую же игру затеяли его лучший друг и бывшая невеста.

Главное, начатая ими игра обещает быть очень интересной.

Ничего не помешает Виталию в ходе этой игры затащить Дашу к себе в постель. Малышка даже не представляет, во что она ввязывается! Беляева сама приехала сюда, вернулась. Пять лет назад ему едва хватило силы воли отпустить её на волю, чтобы Даша смогла построить новую жизнь. Без него. Но теперь Виталий не будет настолько благородным.

Приняв решение, Воронов прислонился к дверному косяку, поднес руку к приоткрытой двери и размеренно постучал.

Евгений дернулся и медленно повернулся на источник звука. Воронов внимательно следил за выражением лица друга. Не было там ни удивления, ни растерянности, зато было удовлетворение. Вот, значит, как? Метишь территорию. Ну-ну, приятель, если думаешь, что этого будет достаточно, то крупно ошибаешься.

Взгляд скользнул на вторую фигуру. Разнообразие чувств, красноречиво написанных на лице у Даши, порадовало. Сначала проявилось облегчение, потом растерянность, удивление, шок и, наконец, злость. Насчет облегчения Виталий не был уверен. По сути, ему не хватало уверенности во всем, что касалось Белоснежки. Слишком уж пристрастен Воронов был. Слишком желал невозможного.

— Я вам не помешал? — насмешливым тоном поинтересовался Ворон и с наслаждением наблюдал, как от злости порозовело лицо у Даши. Но девушка сдержалась и ничего не сказала. Как, впрочем, и Жека.

Настала неловкая пауза, в течение которой Алексеевский не спеша отстранился от Даши. Воронов ожидал, что она сразу же броситься одеваться, чтобы прикрыть наготу. Но, к удивлению обоих мужчин, Беляева даже не пошевелилась. Так и осталась стоять возле злополучного стола, который Виталий сожжет при первой же возможности. Она откинула волосы назад и оперлась локтями о стол, не делая никаких попыток прикрыть себя. Ему отлично видны были крепкие груди с дерзко торчащими сосками и плоский животик. Дарья не испытывала и тени смущения. Еще и посмотрела Ворону прямо в глаза, демонстративно приподняв бровь. Синие глаза смотрели на него без страха и с вызовом, ожидая, что же Вит сделает дальше.

Воронов хмыкнул. Промолчал. Решил повести себя по-джентельменски, первый ход предоставив даме.

Не дождавшись никакой реакции с его стороны, Дарья первой нарушила тревожную тишину комнаты:

— Тебе не говорили, что подсматривать нехорошо?

— Я и не подсматривал, — лениво отозвался Воронов. — Подсматривают через замочную скважину, а вы вдвоем устроили тут порнографическое шоу, где каждый мог вас увидеть.

Хотелось спросить отчего подружку третьей не позвала, но сдержался. В нем говорила злость и ревность.

Сардоническая улыбка появилась на губах у Даши. Похоже, ситуация её откровенно забавляла.

— Ну и как? Понравилось порнографическое шоу? — с лёгкой хрипотцой спросила она, чуть выгнувшись в пояснице. Жека не видел этого жеста, так как нагнулся, чтобы собрать разбросанные по полу вещи.

Против его воли, нижняя часть, не имеющая мозгов, сразу же напряглась от звучавших в её голосе эротических ноток. Как всегда, Даше удалось завести его с пол оборота. Гнев колыхнулся в Виталии расплавленной лавой. Слишком уж спокойной девушка оставалась, слишком легко играла им.

— Неплохо, — растягивая слова, произнес Воронов, — но знавал я и более профессиональных шлюх.

Вит не собирался ее оскорблять. Честно. Но злость требовала выхода и, в купе с необоснованным сексуальным возбуждением, делалась совершенно неконтролируемой. Ему хотелось выбить Дашу из комфортной зоны, заставив потерять самообладание. Да и самодовольная физиономия Евгения не способствовала спокойному восприятию происходящего.

Воронов пожалел о своих словах, сразу же как произнес их. Для того, чтобы действительно узнать, что же задумала Белоснежка, ему стоит легче и проще относиться к происходящему. В конце концов, Дарья свободная женщина и имеет право спать с кем угодно. Только ревность чувство неадекватное. Никакие, даже самые логические умозаключения не могут успокоить ее кипучее желание оскорбить и сделать больно. Ей. Ему. Себе.

Как и следовало ожидать, стоило Воронову озвучить оскорбление в сторону Дашу, как Евгений моментально кинулся защищать честь девушки. Чертов принц в сверкающих доспехах!

— Как ты смеешь… — начал наступать на него Алексеевский, явно желая продолжить драку, начатую в ресторане. Воронов был совсем не против, даже за. Он с удовольствием попортил бы идеальное личико друга…

До Ворона Жека так и не дошел. Маленькая ладошка легла Алексеевскому на грудь, останавливая. Даша, не стесняясь полной обнаженности, попыталась остудить бравого парня. Словно Афродита, вышедшая из пены морской в первозданной красоте. Беляева сохраняла абсолютное спокойствие, будто бы оскорбление Ворона не имело к ней никакого отношения.

— Жень, оставь это, — мягко улыбнулась девушка Алексеевскому, отчего Виталию резко захотелось выпить чего-нибудь крепкого. — Не стоит оно того. Да и в не настроении я смотреть, как вы друг другу морды бьете. А что касается шлюх, — она обернулась и посмотрела на Воронова. — Виталий, тебе об этом лучше судить. Ведь через твою постель их столько прошло, что я удивлена, что ты до сих пор не стал клиентом кожвендиспансера. У меня такого опыта не имеется. Так что оставим эту неблагодарную тему. Лучше скажи, у тебя есть закурить?

Виталий недоуменно уставился на Дашу, будто у нее еще одна голова выросла. Он ожидал истерики, злобного выпада, гордого игнорирования, но никак не почти дружеского обращения.

— Что? — растерянно переспросил он. Пожалуй, впервые лет так за десять он находился в такой растерянности. Виталий совершенно не понимал её.

— Я говорю, сигаретка есть? Жутко хочется курить. После эротических упражнений мне всегда нужен никотин, — пояснила Беляева для него, все также не отрывая взгляда от Воронова. Наверное, они смотрелись непонятно и странно, но продолжали сверлить друг друга глазами. Виталий отчетливо видел в ее глазах насмешку и…горечь. Последнее почему-то остудило всю его злость.

Ворон потянулся в карман пиджака и достал оттуда портсигар. Все также не отрывая от Даши взгляда, сделал пару шагов, заходя на кухню и положил серебряный портсигар на кухонный стол. Даша улыбнулась, взяла его и достала оттуда сигарету. Все это делая спокойно, без лишней суеты. Потом снова посмотрела на него.

— Огоньку не найдется?

Ворон чисто автоматически, залез в карман брюк и достал оттуда золотистую зажигалку. Зажег ее. Девушка же поднесла сигарету к огню и с блаженством затянулась, а потом практически сразу выпустила сигаретный дым прямо ему в лицо.

— Спасибо, — промурлыкала она.

Несмотря на всю далеко несмешную сложившуюся ситуацию, Виталию захотелось рассмеяться. Она играла с ним! Эта маленькая хитрая бестия решила поиграть. У Дарьи Беляевой появились коготки и клыки. Это безумно интриговало.

На плечи Даше мягко легла её собственная кофта. Жене явно не нравилось то, как девушка сверкает достоинствами перед Виталием. Чего он там не видел? Воронов итак знал, что Даша идеальна. Помнил каждую черточку и складочку. Сама Дарья, судя по всему, совершенно не была против подобной демонстрации.

— Так зачем же ты нас прервал на самом интересном месте? — спросила Беляева, затягиваясь сигаретой. А сигареты, кстати сказать, были крепкими. Но она спокойно их курила, видно не первый раз это делала. Ему почему-то стало грустно и горько. Раньше девушка не курила и его пыталась отучить от вредной привычки. Что-то опустошающее содержалось в этом маленьком наблюдении, которое не отображалось в еженедельных отчетах детектива.

— Может быть, я не был так далек от правды, когда сравнил тебя со шлюхой, — задумчиво произнес он. Ни нежности, ни чистоты больше не осталось. Перед ним стояла циничная версия Дарьи Беляевой, которая интриговала и притягивала своей непредсказуемостью.

— Выбирай слова, когда разговариваешь с моей невестой, Ворон! — прорычал Красавчик, чуть оттесняя Дашу в сторону и гневно глядя на Ворона.

После этого заявления брови Виталия сами собой полезли на лоб, а Беляева как-то резко дернулась и чуть растеряно посмотрела на Жеку. Она вся напряглась, а спина стала неестественно прямой.

— Да-а? С каких это пор? — совершенно спокойный голос Воронова, хотя всё внутри натянулось словно тетива лука перед выстрелом.

Но Алексеевский не отвечал, он смотрел только на Дашу. Внимательно, не мигая, словно что-то внушая ей. Бессловесный разговор. Через несколько мгновений, Беляева чуть расслабилась и повернулась к Виту.

— Мы решили пожениться ещё на прошлой неделе, — беззаботно изрекла Белоснежка, чуть насмешливо. — Мы уже давно с Женей встречаемся, но ничего не говорили вам по вполне понятным причинам.

Ведь лжет и не краснеет. Ей бы в покер играть, блефует отменно. Виталий отлично знал, что Дарья ему нагло врет. Если бы Дарья действительно столько времени встречалась бы с Алексеевским, Виталий бы уже давно был бы в курсе. Еще три недели назад она целовала и трахала какого-то хлюпика, работающего в банке и не стоящего даже её мизинца.

— И как же долго вы встречаетесь? — насмешливо поинтересовался Вит. Это так забавно знать правду, когда тебе так нагло лгут.

— Достаточно, — отрезала Даша, сверкая глазами.

— Достаточно для того, чтобы принять столь важное решение о замужестве? — продолжил Воронов развлекаться.

— Иногда даже долгие отношения не могут стать залогом счастливого брака, Вит. Не нам ли об этом знать, — как-то устало проговорила Даша, и даже, похоже, не заметила, как назвала его уменьшительным именем. А вот Виталий заметил. — Так что ты хотел, Ворон? Говори и уходи.

Хорошо, он скажет. Вот только наедине. Как только избавится от Жеки. И ты, Даша, уже никуда от меня не денешься!

За всю свою жизнь Даша много чего повидала, но два дня в ее истории выдались особенно «выдающимися». Первый день, когда девушка очнулась после падения под машину. Этот день ознаменовался моральной «смертью, именно тогда Дарью довели до точки невозврата. Её тогда сломали не только душевно, но и физически. Лишь осколки сердца в груди, без возможности на счастье. Её буквально заставили смириться со своей участью.

Вторым моментом в её жизни, когда Даша снова перешла точку невозврата, стал день возвращения в город, где она похоронила собственное сердце. И Беляева снова вернулась в жизнь Воронова. Стоило Даше ступить на территорию ресторана и показаться на глаза Виталия, её жизнь сменила привычное течение и свернула в роковое русло, неся разрушения по всему своему пути. Ломая не только чужие жизни, но в свою собственную. Этот вечер стал отсчетом конца.

Даша находилась в комнате, отведенной ей на втором этаже коттеджа. Виталий уединился с Жекой в кабинете, чтобы обсудить чрезвычайно важные дела. Беляева решила, что ей стоит подняться и привести себя в порядок, а заодно и свои мысли. Время уже близилось к утру, а в она спать не хотела.

В тот момент, когда Беляева поняла, кто именно прервал её несостоявшийся половой акт с Женей, она испытала шок. Недоверие. Отрицание. Гнев. Боль. Странное облегчение, а еще усталость. Причем Даша сама не могла сказать от чего именно устала. От себя? Собственных чувств? Слишком неадекватными и непонятными были ее реакции. Даже для неё самой.

Вот ведь не зря говорят — будь осторожен со своими желаниями. Что делать, когда твой мозг порождает совершенно дикие желания? Что делать, если ты не контролируешь свои порывы? Дарья до сих пор не могла поверить, что опять представила Ворона, да еще и на месте Жеки. Как так можно? Как можно желать человека, разрушившего твою жизнь? Разрушившего тебя до основания? Даша должна его ненавидеть. Должна! Должна отомстить за себя и… Ее так и не рождённого ребенка. Которого должна была защитить, но не защитила. А ведь Вит даже не догадывается, что чуть не стал отцом пять лет назад. И снова при мысли о ребенке вызвали глубокое чувство вины. Словно мерзкая змея, вина обвилась вокруг сердца, не давая тому биться… Даша должна была переубедить отца, не должна была подписывать те документы…

Она понимала, что нужно успокоиться. Немедленно. Только желанное спокойствие не хотело приходить. Расшатанные нервы вкупе с эмоциональной встряской заставили треснуть долговозводимую ледяную стену в её сердце, где девушка хранила воспоминания о самом страшном событии в ее жизни. Когда-то Даша поклялась, что переступит через это, заставит забыть себя о том, что совершила. О том выборе, который сделала под давлением обстоятельств. О том выборе, который не хотела делать, но сделала… И иногда Даше казалось, что она смогла, что забыла. Но по всему видно, что Беляева так не смогла этого сделать. Самым нелогичным было то, что Дарья сама приняла решение, которое до сих пор давило на сердце невыносимым грузом. Ее вынудили это сделать! Неотвратимое чувство стыда и вины не становились меньше. Так девушка и жила эти годы, съедая себя изнутри, пытаясь забыть то, что с ней сотворили эти двое. А ведь они даже не представляли, какие последствия имелись у их действий, у их предательства. А то, что Катя ждала ребенка, было в высшей степени несправедливо. В высшей степени больно. Душа корчилась в агонии.

Даша медленно одевалась, пытаясь разобраться, что же ей нужно делать. Как вести себя.

Она не будет прятаться. Не сбежит.

Ей больно. Невыносимо больно, но Беляева уже однажды перетерпела эту боль. И в этот раз сможет. Даша просто вскроет давний нарыв, который за пять лет загноился.

Не будет она больше ни плакать, ни страдать. Толку от этого никакого, а время уходит…

Дарья будет мстить, как и хотела с самого начала. Только месть ее будет не легким реваншем за прошлые беды. Нет. Она уничтожит обоих. Даже если Дарье для этого придется украсть, солгать, льстить и бить. Девушка ляжет костьми, но добьется своего. Беляеву уже не удивляло, как она от планов мелкой мести перешла к жажде крови, боли. Еще недавно она хотела привнести раздор в несостоявшуюся семью. Теперь же ее планы имели какие-то маниакальные оттенки.

Если раньше Даша хотела покоя в душе, то сейчас она желала только одного — уничтожить тех, кто по неосторожности уничтожил её саму и невинное дитя. О собственной вине перед ребенком она предпочитала не думать.

Девушка была так ослеплена жаждой мести, что не видела насколько близко стоит к краю бездонной пропасти. Она в любую секунду могла сорваться. Для Дарьи всё было решено. Так же как и для Кати с Вороном.

Они понесут свое наказание, и их палачом станет Белоснежка. Даша с удовольствием будет наблюдать падение непотопляемого Ворона. Она станет его личным наказанием за грехи.

Воронов с нетерпением ожидал возвращения Даши. Вит знал, она спуститься. Беляева не будет прятаться от него и от ситуации в целом. Не станет бегать. Виталий не понимал в чём заключалась причина бескомпромиссной уверенности, но знал дальнейшее поведение Дарьи достоверно. Может быть потому что изучил её за прошедшие годы слежки едва ли не больше того времени, когда они состояли в отношениях. Кто знает.

Виталий ясно сознавал, что Даша не просто так появилась в городе. Все эти годы она с превеликой осторожностью обходила стороной всё, что касалось прошлой жизни с ним. И теперь вдруг резко объявилась в городе, да ещё под ручку с Жекой, у которого имелись свои собственные претензии к нему, как другу. Не верил Воронов в случайности. Никогда не верил.

Сразу возник вопрос: «Что Дарье Беляевой нужно?».

Где-то внутри предательский голосок решил напомнить, что Евгений может ей действительно нравится, и они всерьез решили пожениться.

Но почему тогда солгали? Может не о своих отношениях, но о сроках и свадьбе уж точно. Неувязочка получилась.

Беляева врала виртуозно. Если бы не его сталкерские замашки, то Вит принял бы их слова за действительность. Скорее всего, проверил бы, но на это ушло бы слишком много времени.

Воронов сидел за тем самым кухонным столом, который в скором времени превратится в пепел, и терпеливо ожидал Дашу. Алексеевский уехал минут пятнадцать назад, после долгого и изнурительного диалога, больше похожего на скандал. И всё же Ворону удалось вытолкать друга из дома. Виталий просто напомнил тому о его обязанностях в клубе. Евгений помимо того, что являлся совладельцем клуба, также исполнял роль управляющего. А так как в «Индиго» возникли достаточно серьезные проблемы с поставкой, то ему, то есть Алексеевскому, их и нужно в обязательном порядке решить.

Их постоянные поставщики каким-то странным образом не доставили заказ, и теперь клуб нуждался в срочной поставке алкоголя. Так что с легкой подачи Воронова, Жека летел на всех порах в клуб, решать теоретическую, но никак не фактическую проблему. Не надо быть гением, чтобы понять, что все эти проблемы организовал сам Вит за те полчаса, пока добирался до загородного дома. Ему нужно было избавиться от Женькт, что он собственно и сделал. Арина, их барменша, оказалась на редкость полезной особой. И не только в сексуальном плане. Она сделала ему маленькое одолжение. Нужно будет отблагодарить ее какой-нибудь безделушкой.

Именно об этом лениво думал Виталий, когда на кухню зашла Даша. На ней был надет спортивный костюм, а волосы заколоты на затылке. Что-то сильно изменялось в ней. Вит не мог точно определить, что именно. Дарья была будто деревянная. Словно тело чисто автоматически выполняло приказы мозга. А взгляд… Взгляд был как у людей, которые решили идти до конца. Это напугало его. Что же ты задумала, малышка?

— Где Женя?

Сухой вопрос. Сухой тон. Сухой взгляд. Она вся сухая, как дерево в пустыни, долго не получавшее влаги. Беляева смотрела на него совершенно спокойно, будто бы здесь час назад не произошла компрометирующая сцена, с ней и Алексеевским в главных ролях. Словно Дарье было глубоко плевать на то, что о ней подумают. Раньше именно их отношение к мнению общества сильно разнилось и часто становилось предметом раздора. Виталий с самого детства знал, что мнение соседей, коллег и просто прохожих не стоило и выеденного яйца. Главное, что находилось внутри. Содержание он ценил куда больше обертки, что так ценилась в обществе. За красивым внешним фасадом зачастую скрывалась уродливая правда, тщательно скрываемая. Та же ситуация с его отцом. Долгое время его считали примерным семьянином и добропорядочным гражданином, но на поверку всё оказалось сладкой ложью для обывателей. Виталий слишком много знал о лицемерии, но Даша всегда была уверена, что людям надо давать второй шанс. Что ж, он-то дал ей второй шанс, а она ему нет.

— Он уехал в клуб, — ответил Воронов. — Ему нужно уладить проблемы с поставкой алкоголя. Но не беспокойся, я вполне могу занять тебя…

Недосказанность повисла между ними, но девушка даже ухом не повела. Проигнорировав последний выпад, Даша направилась к столу и села напротив Воронова, закинув ногу на ногу. Спина прямая, подбородок вздернут, глаза прищурены. Всё выдавало в Беляевой агрессивный настрой против него.

— Зачем ты на самом деле приехал, Виталий? — очень тихо спросила она, но в ночной тишине кухни Ворон расслышал её слова чётко и ясно.

Зачем? Затем, чтобы узнать твои мотивы. Снова увидеть. Заставить проявить эмоции, хоть и отрицательные.

— Я хотел поговорить с тобой, — степенно произнёс Вит, смотря прямо в синие глаза. Когда-то они смотрели на него мягко, теперь же в них чувствовалась сталь.

— О чем? О погоде? — насмешливо поинтересовалась девушка. Уголок рта дернулся, на миг исказив лицо.

— Как ты жила все эти годы, Даша? — вдруг спросил он. — Что с тобой стало?

Он сам не ожидал от себя подобных вопросов. Дарья чуть наклонила голову, с любопытством осматривая его, изучая.

— Зачем тебе? — она продолжала странно улыбаться, словно знала то, что Виталию знать не полагалось. — Какая тебе разница, как я жила все эти годы?

Воронов невесело усмехнулся. Какая ему разница? Да он и сам не знал.

Все эти годы издали, наблюдая за ее жизнью через отчеты и фотографии детектива, Виталий не раз задавал себе этот вопрос. Он вел себя словно одержимый преследователь. Маньяк. Это даже в его глазах выглядело низко. Не имел Воронов права так поступать. Но делал это. Не мог Вит оборвать последнюю ниточку, связывающую Дашу с ним.

Когда-то, а именно пять лет назад, Вит дал слово Дмитрию Беляеву, что оставит в покое его дочь. Отпустит ее, освободив от себя. Но мужчина в своем благородном стремлении потерпел неудачу. Виталий так и не смог полностью отпустить Беляеву из своей жизни. После операции Ворон обещал её отцу, что больше никогда не потревожит, и всё равно каждую неделю читал сведения, касающиеся жизни Даши, пытался понять причины её поступков, анализировал чувства. Он стал своего рода зависим от получаемой информации. Воронову было необходимо знать, что у нее всё хорошо. Что Даша жива, здорова. Только тогда Виталий мог продолжать существовать, осуществлять повседневные дела, пытаться жить дальше и постепенно реализовывать свой план мести.

В голове невольно всплыли воспоминания единственной его встречи с Беляевым.

Воронов словно обезумевший всю ночь гнал свою машину по трассе, направляясь в столицу, куда без его ведома отвез Дашу ее отец. Несколько бессонных ночей, волнения за здоровье Даши, чувство вины и неудачная попытка суицида Кати, всё это буквально вымотало его. Вит держался только на морально-волевых и огромных дозах кофеина. Добрался мужчина до столицы лишь к полудню и сразу же направился к Даше. Но его к ней не пустили, заявив, что посетители к ней не допускаются по настоянию ее отца. Когда Воронов попытался уговорить, а потом и подкупить несговорчивую медсестру, та вызвала охрану, которая выпроводила его на улицу. Тогда Воронов стал дожидаться Беляева около больницы. Тот объявился через пару часов. Тогда-то и состоялся их единственный разговор.

— Так ты и есть тот самый Воронов, — прищурив глаза, констатировал профессор. Невольно Виталий отметил, насколько сильно были похожи отец и дочь. Синие глаза и волевой подбородок она унаследовала от него.

— Да, — Вит прикладывал максимум усилий, чтобы не сорваться, хотя ему хотелось наорать на человека, посмевшего помешать ему увидеть его Белоснежку. Она ведь там… Совсем одна… Ей больно, плохо, одиноко… А он тут, ничего не может сделать. Это сводило с ума. Даша такая маленькая, одинокая. Ей наверняка страшно. Черт возьми! Вит должен быть рядом с ней! — Почему меня к ней не пускают?

— Потому что я так распорядился, — спокойно пояснил Дмитрий, похоже, совершенно не беспокоясь о том факте, что Виталий в любой момент может кинуться на него. Воронов находился на грани.

— Вы должны немедленно отменить свое распоряжение, — медленно, с расстановкой проговорил Ворон, прекрасно понимая, что терпение стремительно подходит к концу.

— Нет, — твердо ответил отец Даши. — Послушай, Воронов, я может и не был хорошим отцом для дочери, но портить ей жизнь такому отморозку, как ты, не дам!

— Это не вам решать, Дмитрий Иванович, — прошипел Виталий, еле сдерживая ярость и желание ударить. — Только сама Даша может меня выставить из своей жизни. Только она!

— Тут мне повезло, так как Дарья в этом вопросе полностью согласна со мной, — четко проговорил Дмитрий. — Она не желает тебя видеть!

— Не верю, — прошептал онемевшими губами Виталий, в душе прекрасно понимая, что сказанное могло быть правдой. Дарья ведь и до падения под автомобиль прогоняла его. От мысли, что она не хочет его видеть, даже в такой трудный момент, Воронову захотелось завыть.

— Мальчик, Даша из-за тебя может на всю жизнь остаться инвалидом. Думаешь, она захочет тебя видеть после всего? — поинтересовался Беляев, безжалостно убивая словами.

— Я не могу ее оставить, — упрямо твердил Воронов, не замечая, как срывается на крик. — Ей сейчас нужна моя помощь. Я ей нужен!

— Твоя помощь ей нужна в самую последнюю очередь, — заявил Беляев, сверля глазами собеседника. — Скажи мне одну вещь. Вот допустим, она сейчас тебя простит. Примет обратно. Вы поженитесь. После всего этого ты сможешь снова изменить ей? Снова предать ее?

Виталий хотел сказать, что нет. Больше никогда в жизни. Но… не мог. Слишком хорошо он помнил выражение лица Даши, когда он просто намекнул о своих сексуальных предпочтениях. Выражение абсолютного ужаса и отвращения. Тогда он отшутился, но ощущение неприятия осталось с ним. В нем. Точило его изнутри. Ведь в глубине души еще со времен несчастливого детства Воронов мечтал только об одном — чтобы его любили и приняли таким, каким он являлся. Без фальшивых масок, за которыми Ворон прятал свои истинные мысли и желания. Виталий хотел, чтобы Дарья приняла его целиком, с недостатками и тараканами в голове. Но Даша не видела. Не хотела видеть его настоящего, нарисовав в голове образ идеального рыцаря. И Виту ничего не оставалось, как соответствовать этому образу, чтоб не потерять ее. Но делая это, Виталий прекрасно понимал, что обманывает и ее, и себя. А потом Дарья сама оступилась, и Ворон навсегда потерял то самое ценное чувство, что связывает двух людей — доверие. Он так и не смог доверять ей. Стал отдаляться, прекрасно сознавая, что если не создаст дистанцию между ними, то Даша еще одним необдуманным действием сможет легко сломать его. Беляева никогда не сознавала, как он был зависим от неё. Это пугало. Собственная уязвимость и неуверенность в ней корёжили душу.

Да и ситуация с Катей еще не решена. Требовалось время, чтобы найти место, куда она спрятала доказательства. Парни из службы безопасности носом землю рыли и вышли на след, но результата пока не было. Ему придется играть роль смирившегося любовника еще некоторое время. А времени для него и Даши уже не имелось, оно закончилось. В той самой квартире, где она застала их с Катериной.

Понимая что нужно хотя бы соврать Беляеву, Воронов посмотрел тому в глаза и… Не смог. Впервые в жизни не смог сказать слова, которые от него ждали.

Беляев всё понял. Абсолютно.

— Тогда о чем нам с тобой разговаривать? Отпусти ее, Воронов. Даша достойна лучшего. Вы слишком разные, — Беляев стал обходить Воронова, но потом остановился и добавил: — А рыжей передай, что ей повезло. Не являлась бы она такой дурой, то отправил бы ее прямиком на зону. А так… Она сама себя наказала уже. Но если она хоть на километр приблизится к моей дочери, я ее в порошок сотру. Так и передай!

И продолжил свой путь, оставляя Ворона одного. Потерянный взгляд мужчины метался то по улице, по больничному комплексу, пока не зацепился за окно на третьем этаже. Он не знал, что привлекло его внимание, но мужчина очень долго простоял там, глядя на это окно. Потом Виталий сел в свою машину и уехал. Уехал обратно в свою порочную, свободную и такую одинокую жизнь.

Не знал Воронов, что там, на третьем этаже, в палате с окном, в которое он так долго смотрел, лежит одинокая девушка, спящая беспокойным сном и зовущая его во сне…

Даша сидела напротив Виталия и рассматривала его, пыталась уловить изменения, произошедшие с ним за последние пять лет. Мужчина до сих пор был чертовски красив, но сейчас совершенная красота практически не трогала ее. Наоборот, почти идеальное лицо, выразительные черты лица и холодные серые глаза вызывали в Беляевой чувство глубокого отвращения. Слишком хорошо девушка знала, какое прогнившее нутро скрывалось за столь обворожительной маской.

Виталий задумчиво смотрел на нее… Нет, смотрел куда-то мимо Даши, словно что-то вспоминая. Ей начинал надоедать весь этот фарс.

— Вит, какое тебе дело до моей жизни? — ещё раз спросила она его, чеканя каждое слово.

Виталий словно очнулся и посмотрел ей в глаза. С мужских уст не сходила грустная улыбка ангела. Только ангел был падшим и не имел права на милость. Не после того, что Даша пережила по его вине.

— Всё, что касается тебя, является моим делом, — уверенно, без тени сомнения констатировал Воронов.

Если он и захотел бы придумать более раздражающий ответ, то не смог бы. Беляева передернула плечами.

— С каких это пор? — Дарью начал угнетать этот разговор. Для Беляевой лучше, если они дружненько забудут о том, что сделали с ней, и перестанут пытаться копаться в прошлом. Легче будет начать мстить.

— Так всегда было, — ответил он, откидываясь назад, но не сводя с девушки задумчивого взгляда. — И так будет.

Сказал, как отрезал. Что-то начало жечь, где-то в районе груди. Захотелось потереть это место, но Беляева сдержалась.

— Странно это слышать от тебя, — усмехнулась Дарья и в свою очередь тоже откинулась назад, невольно копируя его позу. — Насколько мне известно, тебе было плевать все эти годы на мою жизнь и на меня.

Воронов ничего не ответил на её выпад, лишь продолжил сверлить непонятным взглядом, от которого у Даши по коже бежали мурашки, а внутри всё перевернулось. Перевернулось от ненависти, твердила она себе. Пыталась уверить, но понимала, что малюсенькая часть той прошлой девочки-дурочки, хотела подойти к нему и спросить в чем же дело. Узнать, что же заставило Виталия так низко и подло с ней поступить. Понять от чего у него в глазах усталое и болезненное напряжение. Но девушка затолкнула куда подальше ненужные сантименты. Слишком хорошо осознавала, насколько сильно они будут ей мешать в осуществлении плана возмездия.

Беляева здесь ради мести, и она доведет дело до конца. Чего бы ей это не стоило! А что до причин его поступков… То ей нет до них дела! Нет ничего, что могло освободить Виталия от вины в смерти их ребенка. Воронов виновен. Катя виновна. И только это имеет значение!

— Для чего ты здесь? — наконец прервал Виталий затянувшеюся тишину. — И не говори, что ради свадьбы с Алексеевским, не поверю. Ты даже не любишь его. И не ради концерта своей подруги приехала. Ты слишком долго нас игнорировала, а теперь решила вернуться. Для чего? Хочешь мести?

Даша напряглась. Она, как и Воронов, не любила быть предсказуемой, но сама прекрасно понимала, что очень легко догадаться об истинных ее намерениях. Ведь вариантов мотива поступков в её случае немного. Но у Дарьи имелось преимущество. Виталий не знал, насколько далеко она может зайти в стремлении к своей мести. Вит еще помнит ее, той миленькой всепрощающей девочкой.

— Узнаю тебя, Воронов, — протянула девушка, — по себе сразу судишь. А тебе не приходило в голову, что я просто пытаюсь оставить наше не очень счастливое прошлое пылиться на чердаке воспоминаний. Я слишком устала бороться с прошлым. Да и смысла нет этого делать. Твое предательство и моя боль так и останутся там, в прошлом. Ничего уже не изменить. Но именно в этом городе я прожила очень долгое, довольно счастливое время. Тут у меня похоронена мать. Я не собираюсь из-за вас с Катей терять этот кусок своей жизни. А что до Женьки… Да, я его не люблю, но это пока. Но не тебе меня осуждать. Ты сам Катю не любишь. Ты вообще никого не любишь кроме себя!

Даша была довольна, она прекрасно справилась с поставленной задачей. Не выдала настоящих эмоций. Великолепный монолог! Даже Станиславский бы поверил в искренность говорившей, но вот Воронов не Станиславский. Возможно, Виталий даже и поверил. Вот только, Даша знала, что он всегда проверяет и перепроверяет людей, находящихся рядом с ним. Ей надо быть осторожной, предельно осторожной, чтобы не вызвать подозрений. Сделать вид, что она все простила не выход, Виталий сразу заподозрит неладное. Скандалить тоже. Если судьба Кати ему и неважна, то о ребенке он явно заботится.

Х-м-м, ребенок! А это мысль….

Виталий резко встал из-за стола. Так резко, что немного напугал Дашу. Мужчина обошел разделяющий их предмет мебели и встал за спиной, положив руки ей на плечи. Девушка напряглась, ощущая дискомфорт, но заставила себя сидеть на своем месте и не шевелиться. Большие пальцы мужчины стали нежно, почти неуловимо поглаживать ее ключицы. И от этого, казалось бы, безобидного движения, Беляевой стало душно. Легким катастрофически не хватало воздуха. Она нервно облизнула губы, потихоньку начиная паниковать. Вцепилась побелевшими пальцами в стол. Она не понимала, что происходит. Так не должно быть. Даша должна научиться справляться с теми чувствами, которые вызывает Воронов в ней. Это всё ненормально!

— Допустим, я тебе поверил, — прошептал Вит ей на ухо. — Но зачем ты используешь Жеку? Не уж то думаешь, что этим можешь мне причинить боль?

— Нет, — судорожно выдохнула Дарья и тут же себя обругала, понимая, что дрожь в голосе выдала её с головой. Быстро собравшись, она вернула голосу твердость. По крайней мере, попыталась. — Женька — моя попытка наладить личную жизнь. К тебе наша помовка никакого отношения не имеет!

— Хм-м-м, я так не думаю, — хрипловатый голос прошелся по ее шее и дальше, вниз по позвоночнику. Чувственная рожь резко сменилась болью, когда Даша почувствовала губы на шее там, где ещё недавно ее целовал Евгений. От легкой боли и шока Беляева дёрнулась и пугливо вскрикнула, но это не остановило Виталия.

Воронов ее укусил, нещадно прихватил зубами нежную кожу. Девушка попыталась встать, но сильные руки обхватили и силой заставили сидеть на месте. Вот теперь Дарья испугалась. По-настоящему. Она находилась в руках Воронова, в полном его распоряжении. Её тело было непослушным, а эмоции смешались из-за полярности, испытываемых чувств. Даша тяжело дышала, пытаясь абстрагироваться от знакомого древесно-цитрусового запаха, который её когда-то сводил с ума. Проходили секунды, а Виталий не отпускал её. Вцепился в нежную кожу словно питбуль, но, что примечательно, больно не было. В голову пришла идея закричать. Наверху спит Женя, и на крик подруга точно прибежит сюда. Но это выдаст ее страх перед ним…

Ее дилемму решил сам Воронов. Он неожиданно отпустил добычу, напоследок лизнув место укуса и вздохнув запах ее волос. Его руки больше не удерживали девушку, и Даша словно ошпаренная вскочила с места, отходя от него на несколько шагов. Рука ощупывала место укуса, а мозг отказывался анализировать поступок Вита.

Ворон же никак не прокомментировал произошедшее. Просто одобрительно смотрел на пятившуюся назад Беляеву.

— Теперь этот засос мне нравится гораздо больше! — довольно заявил он, и до неё дошло, что Виталий укусил то место, где раннее её «отметил» Жека.

Сделав свое черное дело, Ворон развернулся и стал уходить, оставляя совершенно ошарашенную и дезориентированную Дарью на кухне. Она так и осталась стоять безмолвным памятником посреди комнаты.

— Наше совместное проживание будет очень веселым! — донеслось до Даши из коридора.

После этих его слов, вся растерянность мигом испарилась, и она бегом выбежала следом за Витом. Он её ждал у открытой входной двери.

— Что ты имеешь в виду? — выпалила она.

— Я тебе не сказал? — его улыбка больше напоминала оскал волка. — С завтрашнего дня я переезжаю сюда. Как хозяин дома, я не могу без присмотра оставить столь дорогих гостей!

Виталий с видимым наслаждением наблюдал за изменением выражения лица Даши. Сама девушка пребывала в глубочайшем шоке, медленно перетекающим в… злорадную радость. Чем ближе объект мести, тем легче сделать свое дело! Воронов значительно облегчает ей задачу.

Не подозревая о том, какие мысли бродят в голове у Дарьи, Воронов попрощался и покинул дом, оставляя девушку обдумывать идею, которая пришла к ней во время разговора с ним.