Глава 8

Катя проснулась, но глаза не открыла. Просто продолжила лежать на спине, не шевелясь. Совершенно не желала просыпаться, хотелось подольше побыть под крылышком у спасительного сна, где она могла забыть о горькой реальной жизни. Девушка осознавала, что стоит только открыть глаза, как на неё обрушится всё то, что Катя так упёрто игнорировала. Вернее, пыталась игнорировать. Катерина знала, что вторая половина кровати опять осталась нетронутой и холодной. Голова Воронова сегодня ночью не касалась соседней подушки. Он вообще не ложился в их общую кровать. Виталий опять не ночевал дома. И был не с очередной ничего незначащей девицей, удовлетворяющей похоть. Нет. Он поехал к ней, к Даше. К светлой и идеальной Белоснежке, Дарье Беляевой. Бывшая подруга всегда являлась его наваждением и её наказанием.

Когда Воронов укладывал её спать, Алексеевская притворилась спящей. Катерина прекрасно слышала, как её будущий муж покидает квартиру, уходит от неё, оставляя на попечение телохранителей. Екатерина лежала и тихо глотала слезы, потому что ей было страшно. Страшно, что Вит больше не вернется. Ведь если Даша того захочет, то Виталия рядом с Катей никакой ребенок не удержит. Стоит Белоснежке только сделать намек на возможное примирение, и Ворон улетит к ней, оставляя Катю у разбитого корыта.

Больно. Нестерпимо больно от осознания своей ненужности и второстепенности в его жизни. Она так и не смогла занять какого-то более-менее важного места в его сердце и жизни, чтобы быть уверенной, что Вит не бросит. Прошло пять лет, а Катя так и осталась для него сексуальной игрушкой, правда теперь вынашивающей его ребенка. Если Катерина раньше и ощущала всю свою никчемность, то появление в городе Даши, усилило понимание своей несостоятельности, как женщины Воронова. Да и была ли она его женщиной? Но факт оставался фактом, стоило Даше вновь появиться в их жизни, как Виталий на всех порах помчался к ней, забывая о будущей жене. Такая своеобразная пощечина стала ужасным напоминанием того, что Алексеевская никогда не получит полностью Виталия. Всегда какая-то часть его будет скрыта и недосягаема для Катерины. Его сердце навсегда закрыто для нее. Ворон навесил на него амбарный замок, а ключи имелись только у Беляевой.

Ещё недавно самомнение Кати подписывалось мелкими неприятностями, которые устраивал Воронову Бес, после того как она сливала ему информацию. Таким образом она мстила. Да, мелко и подло, но это была её вторая натура. Они как бы были в расчете, он — изменял, она — делилась нужной информацией с его главным врагом. При этом Катя не считала такой подход предательством. Каждый преследовал свои цели, и всех это устраивало. Теперь же появилась Даша, меняя правила игры.

Девушка давно привыкла к боли от недостатка внимания и отсутствия понимания, элементарного уважения со стороны Воронова. Катя давно свыклась с ней. Срослась. Лишь изредка девушка обращала на нее внимание. Боль причиняла неудобства, но, в общем и целом, Катя игнорировала ее, как старую заживающую рану. С возвращением Белоснежки, почти заросшую рану снова вскрыли, да еще и разодрали ее, принося острую боль, от которой хотелось кидаться на стены.

Да что же такого в этой Даше? Неужто на ней свет клином сошелся? Ну, почему Воронов не видит, что она — Катя — рядом и любит его, несмотря на все его недостатки и жестокие поступки? Почему? Почему всё в ее жизни зависит от Беляевой?

Все эти «почему» кружили в ее голове, когда Катя все-таки осмелилась открыть глаза. Полумрак комнаты полностью отражал её внутреннее состояние. Медленно повернув голову, Катя посмотрела на другую сторону кровати. Как Катерина и думала, та оказалась пуста, а постель с его стороны осталась не тронута. Она прикрыла глаза и тихо застонала.

— Опять токсикоз? — глубокий баритон донесся из глубины комнаты, заставляя Алексеевскую снова открыть глаза и сесть в постели.

Воронов находился здесь. В их спальне. Чувство удушающей радости затопило Катю до самых краев черной души. Вит здесь, он не бросил её. Абсурдное желание вскочить с постели и броситься к нему заполонило Катю изнутри, но она сдержалась от столь бурных порывов. Катерина слишком хорошо знала, что Виталий не любил прикосновения и без его разрешения трогать его было опасно. Да и хмурый вид заставил девушку немного остыть.

Ворон сидел в кресле, в полностью расслабленном состоянии. Только лицо было напряжено, а рука с силой сжимала стакан с янтарной жидкостью. Наверняка не соком или компотом балуется. Виталий до сих пор был одет во вчерашний костюм, правда, без пиджака. Тот валялся прямо на полу, безбожно оставленный мяться. Белоснежная рубашка, которую она вчера лично погладила, даже сейчас отлично сидела на Воронове, несмотря на небрежно закатанные рукава и распахнутый ворот. Волосы находились в беспорядке, а взгляд… Взгляд приобрёл задумчиво-решительный настрой с ноткой агрессии. Будто он увидел какую-то досадную преграду и намерен от нее избавиться любыми доступными методами. Катя невольно вздрогнула, пожалев того беднягу, который встал на пути у её будущего мужа.

— Нет, — тихо ответила она, — просто подумала, что ты…

Катя не договорила. Не имело смыла. Он все понял, но как всегда проигнорировал мнение и чувства Кати. Ворон сделал глоток, задумчиво глядя на нее. Девушка невольно скривилась. Пить с утра? Или он всю ночь пил?

— Почему ты не ложился? — спросила Алексеевская всё тем же тихим голосом, будто бы боясь спугнуть шаткий мир между ними и в очередной раз спровоцировать ссору. — Ты, наверное, устал…

— Катя, ты пока будешь жить одна, — заявил мужчина, не меняя ни тона, ни позы, просто констатировал факт, не пытаясь смягчить новость. Новость, которая стала для нее ошеломляющей и пугающей. Катерина забыла, как дышать, лишь непонимающе глядела на Виталия и пыталась постичь смысл произнесённых им слов. Катю начало трясти мелкой дрожью. Ее самый ужасный страх воплотился в жизнь. Он бросает ее!

— Вит, ты не можешь! — вскочила Катерина на ноги, будто кровать под ней загорелась. — Не можешь! Как же наша свадьба? Наш ребенок?

Девушка стояла посреди комнаты, не решаясь подойти к нему, и только сейчас заметила возле кресла большую спортивную сумку с его вещами. Кате начало казаться, что всё происходящее бред. Она просто бредит! Закрыв глаза, Катерина глубоко вздохнула, пытаясь прогнать ужасное видение. Но когда она открыла глаза, всё осталось на месте — совершенно спокойный, равнодушный мужчина и сумка с вещами, как физическое доказательство его ухода.

— Как же я? — последнее ее восклицание было сказано как-то безнадежно, едва слышно. Но Вит ее услышал. Он всегда всё слышал и понимал.

— Что ты? — Вит поставил на журнальный столик опустевший бокал. — Ты останешься здесь вплоть до самой свадьбы. Свадьба состоится. Я пока не вижу причин ее отменять.

Из всех его слов, Катя услышала только одно — пока. Только пока Виталий не отменил свадьбу, но вполне может это сделать. Ноги подкосились и девушка села прямо посреди комнаты. Опустилась прямо на мягкий белоснежный ковер, купленный ею в Швеции, чтобы украсить их с Виталием спальню. Сделать ему сюрприз. Но он даже не заметил…

Воронов подскочил с кресла и подбежал к ней. Неподдельная обеспокоенность болезненно прошлась по её самолюбию, ибо испугался Ворон не за Алексеевскую.

— Катя, тебе плохо? Что-то с ребенком? — взволновано спросил Вит.

Ах да, ребенок. Только он и нужен Воронову от нее! Катя как бесплатное приложение, можно оставить, а можно и выбросить в мусорку. Только ребенок заставлял Виталия заботиться о ее здоровье, только ребенок держал его рядом с ней. Ребенок, а не она! В этот момент девушка тихо начала ненавидеть то, что сейчас росло в ее чреве. Ненавидела за то, что он — ребенок — был необходим Виталию, а не она! Ему нужен ребенок, ему нужна Даша, даже Жека ему нужен, а она побоку. Просто подстилка, которую используют!

В данный момент Катя ненавидела всех — Воронова, Дашу, ребенка, себя… Себя она ненавидела больше всего, потому что оказалась слабой тряпкой, которую топтали. И самое унизительное — Катерина не могла отказаться от Виталия. Не могла уйти от него. Слишком далеко все зашло. Катя не отпустит его, будет бороться!

— С ребенком все хорошо, — хрипло ответила она. — Но мне плохо. Плохо вот здесь, — девушка прижала руку к сердцу. — Мне больно, Виталий.

Внимательные глаза заглянули ей в душу. Может она и преувеличивала, но Кате всегда казалось, что этот мужчина читает ее словно открытую книгу.

— Катя, — он глубоко вздохнул, а потом продолжил, — ты сама начала эти странные отношения. Ты сама решила всё тогда, когда устроила никому ненужный спектакль. И в постель бы я с тобой не лёг, если бы ты меня шантажировать не начала. Я никогда не обещал тебе любви до гроба и всегда был честен с тобой. Много раз говорил уходить, но ты не уходила. Что прикажешь мне с тобой делать? Возможно, мне нужно было тебя более жестоко унизить, чтобы ты осознала, что я тебя не полюблю, но даже я имею какие-то принципы. Катя, я никогда не полюблю тебя, когда ты поймешь это и перестанешь мучить и себя, и меня?

— Лучше жить с тобою в аду, чем без тебя в раю, — уверенно проговорила Катя. Даже она сама понимала насколько бредовыми кажутся её слова, но девушка так чувствовала, так думала и не могла этого изменить. Виталий был для неё всем.

— Катька, Катька, — покачал головой Воронов, но потом снова надел невозмутимую маску и спокойно сказал: — Я переезжаю в загородный дом. Нужно присмотреть за гостями. Кстати, слышала новость?

Резкая смена курса разговора немного обескуражила Катю. Что еще могло случиться за эту ночь? Не имея возможности выговорить хоть слово, она отрицательно покачала головой.

— Твой брат женится, — хмыкнул Воронов. Как-то недобро хмыкнул. Катерина насторожилась. А Виталий, тем временем выдержав эффектную паузу, продолжил: — Кажется, мы с Дашей скоро породнимся.

Тут-то у девушки мозг-то и закоротило. Причем тут новость о свадьбе Жеки и Даша?

— В смысле? — как-то заторможено отозвалась Катя, еле выговорив вопрос.

— В смысле того, что Даша собирается стать твоей снохой, — насмешливо поведал Ворон, при этом глаза его недобро сощурились. Кажется, Катя догадалась, о какой преграде на своем пути думал Воронов, когда она проснулась.

— Женя и Даша собираются пожениться? — совершенно растерянно пролепетала Алексеевская, понимая, что возможно судьба дала ей шанс на лучший исход, и она не потеряет Виталия.

— Именно. Они со мной сегодня поделились столь радостной новостью, когда я ездил к ним в Заречный, — слишком легко отозвался Вит. — Так что тебе придется налаживать с Дашей отношения. Будущая родня, как-никак.

Мужчина подошел к креслу и взял в руки сумку с вещами.

— Олег присмотрит за тобой. Если что-то нужно будет, звони, — сказал Воронов напоследок, выходя из комнаты.

— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, — хотелось закричать Кате, но из ее рта не вылетело и звука. Она так и осталась сидеть в центре комнаты, смотря в одну точку. В голове всё смешалось, одновременно хотелось кричать, бежать, драться, ругаться… Она медленно сходила с ума. Но совершенно точно знала, что не сдастся!

Даша не подпустит к себе Виталия после того, что случилось. Даша собирается замуж за брата. Катя ждет ребенка Воронова. У Алексеевской имелись на руках все козыри. Главное, правильно ими воспользоваться, и плевать на то, что придется пожертвовать гордостью и обратиться к когда-то лучшей подруге, теперь ставшей чуть ли не главным врагом. Катерина надеялась изменить положение вещей. В конце концов, Беляева всегда была великодушна и слишком инфантильна. И теперь только она — Даша — могла стать гарантом того, что Виталий не бросит Катю. Значит, нужно попытаться наладить с Беляевой контакт. Она проглотит гордость и попросит прощение, разыграет сцену жуткого раскаяния, а дальше будет действовать по обстоятельствам.

Приняв решение, Катя встала на ватные ноги и подошла к столику, на котором на котором оставила свой смартфон. Набрав номер телефона загородного дома, стала ждать, когда ей ответят. Девушка собиралась просить помощи у извечной соперницы.

— Алло, — ответили ей через некоторое время. Ей повезло, трубку взял сразу нужный человек.

— Даша, — нерешительно вымолвила Катерина и замолчала, не зная, что сказать. Она молчала с минуту, Дарья тоже ничего не говорила. Наконец, собравшись с духом, Алексеевская продолжила: — Это я, Катя…

***

А в это время за городом в усадьбе Воронова не выспавшаяся Даша сидела на кухне и поглощала крепкий черный кофе без сахара. Толком поспать ночью не удалось. После отъезда Виталия, девушка поднялась к себе. Заснуть она даже не пыталась. В голове складывались возможные варианты воплощения задуманной мести, так что Беляевой было не до сна. Обдумывание планов мести, сводилось к одной важной аксиоме — нужно нанести удары по самым мягким и незащищенным местам противников. Даша хладнокровно стала в уме перебирать слабости Кати и Воронова, пытаясь придумать, как их использовать.

С Катей легче. Та всегда была без ума от Виталия и до сих пор терпит его, несмотря на постоянные измены. Дарья не понимала одержимости бывшей подруги. Она сама так бы не смогла, жертвовать собой, своей гордостью ради неизвестно чего. Но речь шла не о ней… Самая лучшая месть Кате — отобрать у нее то, чем она дорожит больше всего. Даша это сделает. Она отберет у нее Воронова, а потом и ребенка.

С Виталием было труднее и легче одновременно. Дарья не обольщалась на свой счет и понимала, что справиться с Витом собственноручно вряд ли сможет. Так что ей придется задействовать новое действующее лицо. Беляева прекрасно понимала, что связываться с Бесом было опасно… Только Даше терять было уже нечего. По сути даже смерти девушка не боялась, поэтому и жила одним днем. Внутри нее пусто и мертво. Дарья ходила, ела, улыбалась, занималась сексом, боролась, но делала это скорее из упорства, нежелания признавать, что проиграла. Беляева очень хотела поменяться, желала поменять свою жизнь. Последние пять лет только этим и занималась. Но итог этих усилий печальный — она осталась пленницей прошлого, и до сих пор реагировала на Виталия.

Так что Даша пойдет на сделку с Денисом Бесоновым. Только немного позже. Не зачем спешить. Можно пока насладиться ситуацией и поиграть, не допустить свадьбы Кати и Воронова. Последнее сделать труднее всего, но у девушки уже появилась парочка идей, как не допустить нежеланного события. Но для того, чтобы воплотить имеющиеся планы в жизнь ей требовалась максимальная близость к жизни Катерины.

Даша долго не могла понять, как же приблизится к бывшей подруге и не вызвать подозрений, а потом решила идти по самому легкому пути. В конце концов, она зря что ли вчера подтвердила будущую свадьбу с Алексеевским. Таким образом роль будущей жены Жеки может стать для нее отличным прикрытием. Никто не будет сильно удивлен, если будущая сноха попытается наладить отношения с сестрой мужа. Конечно, Воронова не проведешь, но с Катей легче. Да и Евгений будет рад, если Дарья начнет общаться с Катей. Парню не нужно знать для чего на самом деле Даше это нужно. А вот поговорить о их «свадьбе» им стоит. Причем серьезно. Как и тех мелочах, которые она заметила ночью. Ведь не просто так Алексеевский привез её в этот дом.

Такие мысли одолевали Дарью в тот момент, когда на кухню зашел Жека. Выглядел мужчина откровенно потрепанным и помятым. Алексеевский прошел в комнату, налил себе кофе, потом повернулся к ней лицом, облокотившись спиной на стойку. Похоже, проблемы на работе были действительно серьезные. Хотя проблемы клуба Евгения мало интересовали Беляеву. Её занимали совершенно другие вопросы.

— Тяжелая ночь? — спросила Даша, спокойно ставя на стол кружку с горячим напитком.

Он кивнул и сделал глоток бодрящего напитка. Женька действительно выглядел не лучшим образом и обычный образ идеального красавчика померк, являя свету обычного человека.

— Произошла путаница с поставкой товара, — ответил Алексеевский. — Бухгалтер перечислила деньги за товар, но поставщику деньги на счет не упали. Товар естественно не поставили. Пятница вечер, бар пуст. Основную часть клуба мы еще не открыли, но первый этаж уже работает, алкоголя нет, зато посетителями помещение забито до отвала. В общем, дурдом. Пришлось подымать все имеющиеся связи, будить любимых поставщиков. Домой вернулся рано утром, спал пару часов от силы.

По нему видно было. Устал, взволнован. В отличие от Воронова, «Индиго» был первым бизнес-проектом, и вкладывался Жека по полной. Насколько Беляева поняла, Виталию даже не нужен был этот клуб. Имеющихся ресторанов ему хватало, все силы уходили на семейный строительный бизнес. Вит просто вложил деньги в идею друга, а Алексеевский полностью взял на себя продвижение этой идеи.

— А вы, — Евгений слегка помедлил, — поговорили?

Неужели она настолько предсказуема? Перед тем как уехать, Алексеевский проводил Дашу в отведенную ей комнату, а после сообщил, что уезжает. Объяснил, что Воронов может здесь задержаться, а он сам должен срочно ехать по делам. Мягко намекнул на то, что выходить из спальни нежелательно. Лучше закрыться и лечь спать, проигнорировав нахождение Ворона в доме. Надо отдать должное Евгению, он не приказывал ей. Вот Даша и проигнорировала его предупреждение, решив, что не будет демонстрировать слабость перед Витом. Тем более, разговор этот рано или поздно должен был состояться.

— Можно сказать и так, — криво усмехнулась Дарья, решив не скрывать факт разговора. — Ничего интересного не произошло, Жень. Он тут пробыл еще с полчаса, а потом уехал. Правда, обещал вернуться.

— В смысле? — встрепенулся Жека, и Даша поняла, что он ожидал подобного. Они с Вороновым оказались предсказуемыми для Алексеевского. Забавно. Вот вам и весельчак-Жека.

Евгению явно не понравился поступок Даши. Об этом свидетельствовали сурово поджатые губы. Он болезненно реагировал на её общение с бывшим женихом.

— В прямом, — Беляева попыталась максимально смягчить тон. — Воронов лично решил проследить за благополучием своих гостей и решил переехать сюда на время.

Даша наблюдала, как Евгений стиснул бедную, ни в чём неповинную кружку. Как та не раскололась, девушке оставалось только догадываться. Алексеевскому, как и ей жутко не понравилась идея Воронова «пожить вместе». Да она лучше снова под машину броситься. Даша не сможет находиться рядом с Витом под одной крышей и не сорваться, а для осуществления плана мести, ей необходима холодная голова. Вот они плавно и подошли ко второму интересующему её вопросу.

— Жень, а зачем ты нас сюда привез? Ты не очень адекватно воспринимаешь наше с ним общение, но поселил здесь, в доме Воронова, — Даше действительно было интересно. Нелогично получалось. — Понимаю, что вы планировали здесь поселить Женю, но ты же знал, что я составлю компанию Орхидее.

Алексеевский тяжело вздохнул и скривился.

— Вечно Воронов всё портит, — выдал Женька загадочную фразу. — Собирайся, пойдем на улицу. Я кое-что покажу тебе…

Заинтригованная донельзя Даша без возражений последовала за ним. Евгений вывел её во двор, а после чего повел к пруду. Беляева поёжилась. Утренний воздух ещё не успел прогреться, и в спортивном костюме было прохладно.

— Я не думал, что Воронов сразу решится ехать в дом, — признался Алексеевский, держа её за руку. Они подошли к берегу, кроссовки утопали во влажном грунте. Это создавало неудобство, но Даша слишком любила это место, чтобы обращать на такие мелочи внимание.

Оказывается, она скучала по тихому завораживающему пруду. По пушистым елям, раскинутым вокруг. По свежему воздуху, которого в столице днем с огнем не сыщешь.

— Почему? — искренне удивилась Беляева.

— Вит не любит его, — рассказал Женька. — Думаю, потому что здесь всё напоминает о тебе. И хотя по настоянию Кати, они здесь жили некоторое время, сам Воронов не раз признавался, что хочет его продать…

— Так почему же не продал? — Даше действительно было интересно.

— Потому что здесь всё напоминает о тебе, — с загадочной улыбкой ответил он. Даша не совсем поняла посыла, но Алексеевский продолжил, не поясняя: — После того как Катька чуть не утонула в этом пруду, они быстро отсюда съехали. На самом деле, нервные срывы после того, как они переехали сюда стали происходить у Кати чаще обычного. Так что ничего удивительного, что Ворон терпеть его не может.

Интересная информация, но она не объясняла Даше, почему они оказались здесь.

— И? — подтолкнула она Евгения к дальнейшему повествованию.

— Что и? Я действительно не думал, что Воронов так быстро придет в себя от твоего внезапного появления и приедет сюда, — пожал плечами он. — Хотел тебе завтра сделать сюрприз, а чтобы не таскаться с вещами по гостиницам, решил перекантоваться в этом доме пару дней, пока вон из того, — он указал пальцем на маленький, но уютный домик, построенный на противоположном берегу пруда, — дома съедут бывшие жильцы. Я же знал, как ты любишь эту местность, решил сюрприз сделать. Снял на весь будущий месяц домик, чтобы порадовать тебя, а оно вон как получилось…

Дашка смотрела на указанный домик и чуть улыбнулась. Всё-таки Женька прекрасный человек. Если бы она действительно могла его полюбить… Жаль, что Воронов сделал её непригодной для других, более достойных мужчин.

— Если хочешь, могу отвезти вас с Женей в город и поселить в гостинице, — было видно, что Алексеевский расстроен, что его замысел оказался провальным. Воронов всегда умел за считанные минуты перевернуть всё с ног на голову.

Даша осмотрелась. Ранняя осень уже чувствовалась в воздухе. Тишина и спокойствие висело над прудом. Одинокий лебедь разрезал спокойную водную гладь. Отчего-то Беляевой стало безумно жаль гордую птицу.

— Ну уж нет, — возразила Дарья. Она действительно любила это место и не собиралась отказывать себе в удовольствии пожить немного тут. Конечно, маленький домик по роскоши и близко не сравниться с усадьбой Воронового, но роскошь мало интересовала Беляеву. Она собиралась съехать из дома Воронова, как только уставшая подруга выспится, и заехать в какую-нибудь гостиницу неподалеку. Женька был абсолютно прав, она обожала это место, и могла пожить некоторое время в неприметном клоповнике, но имея возможность погулять по старому лесу и насладиться здешней природой. Теперь же, поняв, что уезжать по сути никуда не надо, и Алексеевский подобрал для неё приемлемый вариант жилья, Даша обрадовалась. — Спасибо, Женька. Я с удовольствием заселюсь туда.

Она чуть улыбнулась, предчувствуя как отреагирует Виталий, когда поймет, что задерживаться в его доме Даша не планирует. Для этого она даже ещё одну ночь проведет здесь. Беляева с удовольствием испортит настроение Воронову, решившему так внезапно сменить основное место жительства. Только надо будет проследить, чтобы Женя ночевал в её комнате. Во избежание некрасивых сцен, так сказать.

— Когда домик освободиться? — внутренний зажим исчез, пришла легкость. Она вздохнула полной грудью.

— Я сегодня еще созвонюсь с хозяином, может быть получится заселиться уже вечером, — задумчиво произнес Евгений.

— Это было бы прекрасно! — с энтузиазмом отозвалась Даша. Такой расклад стал бы идеальным для неё! Она обняла его и чмокнула его в щеку. — Не обижайся, но жить под одной крышей с Витом я не собираюсь, так что давай обломаем его планы.

Евгений согласно хмыкнул, и они обнявшись вернулись обратно в дом. Женька похоже еще не проснулась. Орхидея всегда была соней, предпочитала спать до обеда. Парочка обосновалась на кухне. Напряженность утра рассосалась сама собой.

— Не понимаю, чего добивается Вит, — поделилась своими мыслями Беляева. Её очень обрадовало желание Воронова быть рядом с ней. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Дарья полностью согласна с этим выражением. Если Виталий будет рядом, она сможет выгадать подходящее время, чтобы нанести удар. Правда даже ради мести Даша не будет жить с ним в одном доме. Но мотивацию Ворона она не совсем понимала. Это напрягало.

— Не понимаешь? — улыбнулся Жека несколько устало и сделал глоток остывшего кофе. — Я сразу понял, что он попытается быть к тебе ближе. Он не дурак, понимает, что у вас ничего быть не может, но Вит просто не сможет проигнорировать подвернувшуюся возможность.

— Зачем? — Беляева действительно не понимала, но Евгений покачал головой, не желая пояснять. Даша не стала настаивать, сразу же стал бы заметен чрезмерный интерес.

— Хорошо, тогда у меня другой вопрос, — Даша развернула шоколадную конфету, но так не отправила её в рот. — Что между тобой и Вороном происходит? Согласись, вся эта ситуация со стороны странно выглядит. Ты — его друг, но иногда мне кажется, что ты ненавидишь Виталия…

— С чего ты решила, что я его ненавижу? — осторожно спросил Алексеевский, явно пытаясь придумать, как увильнуть от прямого ответа на вопрос.

— Женька, перестань играть, — предупредила она, — если не хочешь меня серьезно обидеть. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не понимать, что иногда ты действуешь из желания насолить Виталию. И вчерашний концерт с новостью о свадьбе из той же оперы.

С одной стороны, новость о свадьбе во многом развязывает ей руки, но с другой, ей не мешало лучше разобраться в чувствах Алексеевского. Даше было выгодно, чтобы его дружеские отношения с Виталием продолжили свою жизнь.

— Я должен его ненавидеть, — поморщился Жека, — но отчего-то не получается, зато бесит Вит меня основательно. Даш, ты задала вопрос, на который у меня нет ответа. Слишком сложно всё, а с твоим появлением проблемы только увеличились. Того, что Воронов сделал с моей сестрой вполне достаточно как минимум для неприязни, но понимание, что Катя сама во многом виновата, не дает мне примерить на себя роль судьи.

— А что Вит с ней сделал? — не удержалась Беляева. Всё-таки свадьба этих двоих воспринималась Дашей болезненно. — Катерина станет его женой и матерью его ребенка.

Она ступила на зыбкую почву, поэтому Дарья всеми силами пыталась смягчить голос.

— Слишком большую цену Катя платит за возможность получить в паспорте печать. Да Вит ее в грязь втаптывает при каждой возможности, — Алексеевский непроизвольно повысил голос.

— Не ори, — тихо осадила его Даша. — Я всего лишь хотела сказать, что Катерина сама выбрала для себя свою судьбу. Как я поняла, Воронов её рядом насильно не держит…

— Ты его защищаешь? — Жека прищурил глаза, рассматривая Беляеву. Он явно не ожидал подобных слов от неё.

— Нет, я никого не защищаю. Виталий морально испорченный человек, но он и раньше таким являлся, и вы с ним дружили. Тебя не интересовали его недостатки, пока они не стали задевать твои интересы. Стоило Воронову коснуться Кати, которая всеми силами пыталась привлечь его и соблазнить, и ты начинаешь его упрекать. Несколько лицемерно с твоей стороны, не находишь?

С каждым словом девушки Евгений закипал, но стоило Даше заговорить о лицемерии, как бедная кружка всё-таки разбилась. Замахнувшись, Евгений послал в полет бедную утварь, расплескав при этом оставшийся кофе. Кружка ударилась о стенку, и осколки осыпали умывальник и поверхность кухонной стойки.

— Наступила на больной мозоль? — спокойно поинтересовалась Дарья. Она осталась сидеть на месте, совершенно не впечатлившись бурным проявлением чувств. Алексеевский всегда остро реагировал на всё, что касалось его младшей сестренки.

— Даша, не рассуждай о том, чего не знаешь, — рыкнул мужчина. Дарья ему не завидовала. Он — брат Кати. Он — друг Воронова. Оба недостойны даже ногтя его мизинца, но Жека пытался исправить то, что эти двое не желали исправлять. На миг Даша почувствовала чувство вины за то, что пытается использовать Евгения в своих целях.

— Так расскажи мне, — не теряя спокойствия и размеренности тона, проговорила Беляева.

Женя ничего не ответил, лишь оперся руками о стол. Так он и застыл, повесив голову. Даша не вмешивалась, ожидая. И когда решила, что он ничего не скажет, Алексеевский всё-таки заговорил:

— Вит знал, какие у Кати проблемы. Он не должен был идти у неё на поводу. Воронов знал, но не предотвратил эти отношения, — последние его слова походили на агонию, что Даша невольно даже отшатнулась. Похоже, тут скрывалась какая-то тайна, связанная с бывшей подругой.

— Знал что? — осторожно спросила она.

Евгений всё-таки поднял голову и посмотрел Даше в глаза. В его глазах была жуткая усталость и пустота. Беляева никогда его в таком состоянии не видела. Вечный весельчак и балагур, в котором бурлил неистребимый оптимизм. Таким видели Алексеевского друзья, коллеги, знакомые, враги. Столь резкие изменения откровенно пугали.

— Это длинная и некрасивая история, — предупредил Евгений.

— Я спец по таким историям, — криво усмехнувшись, успокоила Беляева, — а еще я очень хороший слушатель.

И вроде бы не настаивала, но интерес проявила.

— Ну что же, ладно, — решил Женька, пододвинул табуретку поближе к столу и сел. — Ты знаешь, что у нас с Катей разные отцы?

Даша кивнула, не совсем понимая, причем тут это.

— Моя мать была своеобразным человеком. Катюха очень сильно на нее похожа. И не только внешне. Я всегда считал, что родители любят друг друга. Они ругались крайне редко, многие считали нас образцово-показательной семьей, а потом… Потом мать бросила отца ради отца Кати, — начал повествование Алексеевский, и она с интересом слушала.

Даша впитывала в себя информацию, как губка. Грустный монолог мужчины вторил её собственным эмоциям и ощущениям. Ольга, мать Жени и Кати, и вправду оказалась противоречивой натурой. Будучи женой Олега Степановича, отца Евгения, она стала любовницей своего начальника Семенихина. И ее совершенно не смутил тот факт, что и она, и ее любовник несвободны. Семенихин был женатым человеком, и его жена как раз ждала первенца, когда у него завязался роман с секретаршей. Ольга хотела, чтобы любовник — Петр Николаевич — бросил свою семью, чтобы они могли быть вместе, но оказалось, тот не спешил разрушать семью и вообще любил законную жену. Семенихина родила здоровую девочку, а интрижка на стороне медленно сходила на нет. Ольга это почувствовала и решила предпринять крайние меры. Мать Женьки забеременела от любовника. Вот только будущий отец не очень обрадовался вести. Скорее разозлился и заявил, что это не его ребенок. Мало ли сколько любовников побывало у Ольги в постели, пока ее муж в рейсе зарабатывал деньги для семьи. Тогда отчаявшаяся любовница пошла к жене Семенихина. Узнав о предательстве мужа, та сразу же подала на развод. Петр Николаевич не собирался рушить семью, но его жена заняла непреклонную позицию, и вскоре он стал свободным человеком.

— Моя мать получила то, что так хотела. Женила Семенихина на себе, в конце концов. После множества ссор и оскорблений, буквально затащила в ЗАГС. Думаю, отчиму было просто все равно, что будет дальше, поэтому особенно и не рыпался. Катя родилась уже в законной семье. Хотя семьей назвать то, как мы жили явное преувеличение. Отчим никогда не любил ни мать, ни Катю. Начиналось всё постепенно. Одна рюмка, две… Потом больше. В общем, Семенихин стал пить, гулять, не скрываясь. Возвращаясь домой, он накидывался на мать с претензиями и обвинениями, что она ему жизнь испортила. Мама все терпела. Говорила, любит его. Помню, Катя как-то спросила, почему папа всегда такой злой и почему мама это терпит. Ей было всего-то лет семь. А мама ей: «Вот станешь взрослой, полюбишь и всё поймешь!». Вот так мы и росли. Самое ужасное, что я ничего не мог изменить. Из-за дня в день я слушал все эти крики, ссоры…

— Он бил ее? — наверное, каждый на месте Даши подумал бы о худшем.

— Нет, Семенихин был из интеллигентной семьи, работал в университете. В общем, не человек силы он. Но растоптать и убить человека можно не только действиями и силой. Слова для уничтожения тоже прекрасно подходят. Я вынужден был наблюдать, как мать морально убивает себя на протяжении нескольких лет. Так продолжалось, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы ответить. Если не ошибаюсь, мне было семнадцать. Я вернулся после тренировки и опять застал плачущую мать и орущего Петра. Я тогда просто не выдержал, высказал всё, что думаю. А когда он отвесил мне оплевуху, я ударил в ответ… В общем, отчим выкинул меня из квартиры вместе с вещами, а мать даже слова против не сказала. Семенихин для нее был важнее, чем мы с Катькой. Помню, сестра ревела тогда, не хотела меня отпускать, а он ее в туалете запер, чтобы не мешалась под ногами. До сих пор простить себе не могу, что ушел. Может быть, если бы я остался, то смог бы помешать матери. Кто знает…

— Боже, я не знала… — мрачные тайны семьи Алексеевских вызвали сочувствие. К Женьке. К маленькой девочке по имени Катя, но не к выросшей рыжей фурии, разрушившей ей жизнь.

— Мало кто знал, — Женя демонстрировал полную невозмутимость, даже какое-то безразличие. — Для всех остальных Семенихины являлись идеальной семьей, как до этого Алексеевские. Мама всегда всех уверяла, что Петр самый лучший. Она была хорошей актрисой. Все находились в заблуждении, что они счастливы в браке. Мать даже Катю уверила, что происходящее в семье это норма, а Петр по понятным причинам не выносил сор из избы. Я ушел жить к отцу, он так и не женился после развода с матерью. А однажды, я просто узнал, что моя мать умерла. Покончила с собой. Повешалась в спальне на люстре, пока Катя в другой комнате делала уроки.

— Кошмар, — Даша даже не представляла, как комментировать полученную информацию.

— Да, — потерянный взгляд Евгения метался по кухне. — самое отвратительное, что как только мать похоронили, Катя совершенно стала не нужна отчиму. Он забросил ее. Петр даже не возражал, когда я забрал сестру к себе. Это произошло через год после смерти матери. К тому времени умер и мой отец, а мне досталась его квартира. Я забрал Катю и растил сам. Потом. когда она стала достаточно взрослой, Катька взяла мою фамилию. С отчимом она к тому моменту разругалась в пух и прах. Я сам зарабатывал и обеспечивал нас обоих. Для меня Катька не просто сестра, она мне почти как дочь, может и странно это звучит. Я помню, как краснея, объяснял ей про отношения мужчин и женщин, как помогал ей покупать первый бюстгальтер. Я прекрасно знал о ее детской влюбленности в Воронова. Он являлся моим лучшим другом и постоянно обитал у нас в квартире, ведь у себя дома он не мог находиться. Я не придавал этому значения до тех пор, пока Катя не стала навязчиво пытаться соблазнить его. Вит даже на время перестал приходить к нам. Потом мне казалось, что сестра переросла это. Но… я стал замечать за ней… Катя слишком похожа на мать, а воспитание, которое она получила в детстве… В общем, у нее стали проявляться нестандартные суждения. Пытался исправить это, но то, что вбила мать в ее голову въелось настолько сильно, что я изменить ничего не мог. Даже психолог не помог. Он не может помочь, если клиент отказывается от помощи, а к психотерапевту не хотел её вести. Приглядывал за ней. Мне стало казаться, что её убеждения в принципе не мешают жить, и со временем всё успокоится. Но потом ты и Воронов стали встречаться… У Кати начались нервные срывы и истерики, вы не знали об этом, но резкие перепады настроения ты, наверное, тогда заметила. Когда Виталий сделал тебе предложение, Катя неоднократно уговаривала меня скомпрометировать тебя. Сестра знала, что ты мне сильно нравилась и пыталась это использовать. Я отказался и пригрозил психиатром, если она не успокоится. Это подействовало. А потом мне пришло предложение работать из-за границы, и мне пришлось согласиться. Уезжая, взял с Воронова слово, что он позаботиться о ней. Я прекрасно сознавал, что Катя будет пытаться соблазнить Воронова, и знал, что это ничего хорошего не принесет. А мой друг зная, зная абсолютно всё, всё-таки поддался слабости! И теперь Катя повторяет историю нашей матери, и я опять не могу ничего сделать. Ничего! Ты хоть понимаешь насколько это больно?

Даша не знала, что и сказать. Девушка, конечно, знала, что мать Кати покончила с собой, но та никогда не вдавалась в подробности. Обходила стороной тему смерти матери, а Дарья уважала ее решение, считая, что той больно вспоминать. Теперь Беляева понимала, откуда произрастает корень проблемы, но это уже никак не влияло на ее собственные планы…

— Ты пытался с ним поговорить? — мягко спросила Беляева. — Пытался узнать, почему так случилось? Или с Катей говорил?

— Зачем? — удивился Женя. — Да и особой готовности говорить с их стороны не видел. Пару раз начинал разговор, так оба заканчивались дракой с Витом.

Даша откинулась на спинку стула и стала думать. В данный конкретный момент ей необходимо, чтобы Жека вернул прежнее расположение Вита. Только так она сможет быть в курсе дел Воронова. Только через Алексеевского Даша сможет получать информацию о делах Виталия. Но пока Жека не восстановит дружеских отношений с Вороном, информации ей не видать, как собственных ушей. А без достаточной информации к Бесонову лучше не соваться. Выход был один. Нужно подтолкнуть Евгения к примирению, замаскировав свои действия под благие намерения.

— Попробуй ещё раз, — медленно посоветовала девушка. — Поговори с ним. Только не с наскока, как ты любишь, а нормально. Просто спроси.

— Зачем? Это уже давно не имеет никакой важности, — похоже, Евгений не понимал желания Даши помирить его с Вороном. Да и кто бы понял?

— Жек, но так постоянно жить невозможно, нужно прервать этот замкнутый круг. Поговори с ним, объяснись, выскажись, а потом решай, что делать. Но так продолжаться не может, — увещевала она его сладкими речами. — Вам нужно найти компромисс ради кати. Если ее психологическое состояние такое шаткое, не стоит рисковать…

Зазвонил стационарный телефон, громко оповещая о том, что кому-то не терпится поговорить с обитателями дома. Даша посмотрела на опустошенного Жеку и положила руку ему на плечо.

— Поговори с ним, хватит этих умалчиваний и обид. Уже давно нужно было расставить все точки над «и», — еще раз посоветовала Беляева, поцеловала в щеку и отправилась к телефону. Беляева искренне надеялась, что Воронов не полный идиот и сможет использовать подвернувшийся шанс наладить отношения с единственным другом.

Взяв трубку, Дарья подумала, что нужно узнать у Евгения номер телефона Кати. Нужно начинать действовать. Времени до свадьбы не так много. Необходимо все провернуть до бракосочетания этих двоих. Но судьба решила предоставить ей аванс…

— Алло, — ответила на звонок Дарья.

— Даша, — услышала она в трубке знакомый голос. Покорный. Тихий.

Беляева улыбнулась, предварительно отвернувшись от Евгения. Не стоило ему видеть её довольное лицо. Алексеевский тоже не дурак. Без сомнения, Воронов был куда опасней, но у Женьки отлично работала интуиция, спасавшая и его, и Вита в самых разных ситуациях. Именно благодаря Евгению в пожаре, уничтожившем первый «Виват» практически до основания, никто не пострадал. А ведь Вит и она собирались остаться с ночевкой в ресторане. В их квартире на тот момент делали ремонт, а сама Даша не переносила запах краски, её сразу начинало тошнить, и голова кружилась. Жека практически с криками заставил их поехать к нему. Дарья тогда очень долго благодарила друга и радовалась, что они послушались его. Оба были обязаны Алексеевскому жизнью.

— Это я Катя, — послышался неуверенный голос бывшей подруги.

— Здравствуй, — спокойно поздоровалась Даша, — Катя. Как дела?

Никогда Дарья не думала, что сможет так спокойно разговаривать с ней после случившегося. Но люди меняются, изменилась и сама Даша, и её устремления. Теперь Беляевой хотелось крови парочки, сломавшей ей жизнь. Даже после рассказа Жени, девушка не простила Катю. Нет. Не может она этого сделать… Ведь гнев и обида — это все что осталось Дарье. Милосердие стало лишь пустым звуком, который не стоил и ломанного гроша. Когда тебе больно, ты перестаешь задумываться о том, что чувствуют другие. И чем сильнее боль, тем больше атрофируются душа. В течение последних пяти лет осколки души, что теплились в ней, окончательно потухли. А что до Кати… Она получит по заслугам. Даша заберет у Алексеевской всех, кого она любит. Всё, что она ценит. Абсолютно всё. И то, что произошло в детстве, Катерине не может служить оправданием. В этой треклятой истории уже давно нет случайных жертв, потому что каждый из них на поверку оказался способен на низости и подлости. Беляева прекрасно сознавала, что становится такой же как они, ведь её действия могли причинить вред ребенку Кати. Даша не хотела, чтобы невинное дитя страдало, но его родители должны понести наказание. А ребенок… Возможно, ему будет даже лучше без сумасшедшей мамочки.

— У меня, — Катерина явно не ожидала столь спокойной реакции Беляевой, даже заикаться начала от волнения, — всё хорошо.

Ага, Даша так и поверила. С чего это Кате звонить ей? Наверняка у Алексеевской для подобного шага имеется причина. Или причины. Даша подозревала, что дело состояло в том, что господин Воронов решил переехать к Даше поближе. Интересно, а Катю он с собой возьмёт? Что-то Дарья в этом сильно сомневалась.

— Хотя вру, — через мгновение поправила себя Катя, — всё очень плохо…

Ого-го, девочка моя, ты так спокойно говоришь об этом? Что же ты задумала?

— Что-то с ребенком? — изобразила обеспокоенность Беляева, краем глаза заметив, как Жека подорвался с места. Даша только глаза к потолку подняла. Ну как же, его маленькая сестричка нуждается в помощи. Надо спасти бедняжку!

Катя постоянно играла на его братских чувствах, добиваясь своих целей и зачастую игнорируя правила морали. А ведь она на Женьку молиться должна. Еще неоперившийся пацан взял на себя ответственность за несовершеннолетнюю сестру, вырастил ее, дал кров, еду, достойное образование, в то время как родной отец Катерины просто выкинул из своей жизни.

Евгений подлетел к Беляевой, ожидающе глядя на нее.

— Нет, — молчание и резкий вздох, — с ребенком всё нормально, но… Это не телефонный разговор, Даш. Не могли бы мы встретиться? Нам уже давно нужно поговорить.

По мнению Беляевой, время разговоров уже давно прошло, но девушке стало интересно, что же ей хочет поведать горе-подруга.

Жека продолжал нависать над ней, раздражая не совсем спокойные нервы. Даша, отняв трубку от лица, прошептала, что с Катей всё в порядке, та просто решила поговорить. Это видно несильно успокоило Алексеевского, но, по крайней мере, он отступил, давая Дарье вздохнуть, но всё равно остался стоять рядом, пытаясь уловить суть разговора девушек. Беляева только пожала плечами, давая понять, что ей нечего скрывать, хотя внутренне скривилась такому надзору.

— Конечно, Катя, — Даша помолчала. — Может, пообедаем сегодня вместе?

— Это было бы замечательно! — на одном дыхании выдохнула Катерина. Беляева чуть не расхохоталась от энтузиазма, звучащего в голосе Алексеевской.

— Ну что же, — пробормотала Беляева, раздумывая над тем, где им бы пообедать. Тут ей вспомнилось маленькое кафе, которое любили посещать подруги в прошлом. Тихое, спокойное место, с видом на реку. — Помнишь то кафе, «Изюминка»?

— Да-да, помню, — затараторила Катя, — раньше мы там часто бывали…

И запнулась, чем ужасно порадовала Дашу. Ей совсем не хотелось воскрешать в памяти давно забытые эпизоды.

— Кафе всё ещё работает? — спросила Беляева. Вдруг его закрыли за столько лет?

— Работает, я там недавно была, — Катерина была явно рада быстрому согласию Дарьи.

— Ну что же, надеюсь, там все также замечательно готовят блинчики, — делано легко рассмеялась Даша. Интересно, что же задумала Алексеевская? — Давай там сегодня и встретимся, м-м-м, в час дня.

— Хорошо, — поспешно согласилась Катя. — В час дня в «Изюминке».

Опять повисла тишина. Катерина не решалась произнести хоть что-то, потому что боялась, что Даша передумает. Беляева же просто не понимала, о чем с Катей можно говорить в такой ситуации. Половина тем просто отпадала сама собой, потому что те задевали их прошлое или последствия того, что Катя и Вит натворили, а скандалить им сейчас не стоит. А о погоде как-то странно вести разговор после всего пережитого…

— Ну, тогда до встречи, Катя, — как можно мягче сказала Беляева.

— До встречи, Даш, — ответила Алексеевская. — И спасибо…

Девушка положила трубку телефона и посмотрела на Жеку.

— Катя звонила, — произнесла она, озвучивая очевидное.

— Я уже понял, — скрестив руки на груди, сказал Алексеевский. — Чего она хотела?

— Встретиться, — односложно ответила Даша. Ей совсем не нравилось, что на неё смотрят, как на потенциального преступника. Беляевой совершенно без надобности подозрения Евгения, учитывая, что он один из козырей в её игре против Воронова.

— Зачем? — начал допытываться Жека. Сложившаяся ситуация его нервировала.

— Я откуда знаю? — капризно воскликнула Дарья, пытаясь разыграть попранную невинность. — Она сама мне позвонила, попросила встретиться, зачем не объясняла. А так как я беременным не отказываю, согласилась. Ещё вопросы? Мне не нравиться быть в роли допрашиваемой. Нужны подробности, обратись к сестре!

Она отвернулась, разыгрывая обиду. Судя по всему, играла Даша преотлично, потому что через минуту её плечи обняли сильные руки, а в шею уткнулся нос мужчины.

— Ну прости, — искренне извинился он, — я просто беспокоюсь за Катьку.

— Ты всегда о ней беспокоишься, — проговорила Даша совершенно бесстрастно.

— Да всегда, — просто ответил Алексеевский. — Привычка. Когда-то я дал себе слово, что позабочусь о сестре, вот я и забочусь. Как умею. Батя тоже старался поддерживать её, даже когда мать ещё была жива.

— Какое дело было твоему отцу до Кати? — спросила Даша, позволяя ему себя обнимать. — Она же не его дочь.

— Не знаю, — девушка почувствовала, как Женька пожал плечами, — наверное, ему было жаль её. Папа часто забирал нас обоих и возил куда-нибудь, в кино или на аттракционы, в то время пока отчим и мать выясняли отношения.

Даша нахмурилась. С добром относиться к девочке, дочери бывшей жены и её любовника, присматривать за ней… Странный мужчина. Или просто добрый. Когда-то Дарья посчитала бы заботу Алексеевского-старшего о посторонней девочке нормальной. Теперь же считала подозрительной и непонятной. Хотя какая ей разница? Её дела минувших дней не должны касаться.

— Мне просто интересно, почему ты так спокойно отнеслась к просьбе Кати о встрече? — совершенно ровным голосом задал вопрос Алексеевский. Только Беляева нутром чувствовала, что он не так спокоен, как хочет казаться. Может ее актерские качества не такие хорошие, как она думала?

— Мне устроить истерику или начать плакать? Женя, — Дарья повернула голову к мужчине и заглянула в глаза, делая совершенно честное лицо, — я здесь, чтобы перечеркнуть прошлое и начать жить заново. Разговор с Катей может стать первой ступенькой к моей цели. Хотя, нет, второй, — поправила она себя, — вчера была сделана первая…

Правильно, Даша, лучшая защита — это нападение. Пусть он оправдывается перед ней, почувствует вину, и преспокойненько забудет о своих подозрениях. Намек был правильно понят. Евгений напрягся, понимая, к чему она клонит.

Евгений неожиданно крепко обнял её, прижимая к себе. Лицом уткнулся в её волосы.

— Прости, Даш, — проговорил он, — я не знаю, что на меня нашло вчера… Захотелось тебя защитить от него. Показать, что все притязания на тебя, бессмыслены. Статус моей невесты быть может станет для Вита хоть каким-то стопом, хотя сомневаюсь. Когда Воронов видит тебя, предохранители у него напрочь сносит.

— Это ведь Воронов тебе звонил, когда ты зашел на кухню, да? — догадалась Беляева. — Зачем это нужно было?

— Наверное, пытался доказать себе, что ты выбрала меня, — признался Женька. — У меня до сих пор проскальзывает мысль, что я увел девушку у друга. Мозгами всё понимаю, но дискомфорт от этого никуда не уходит.

— Ревнуешь? — самодовольство промелькнуло в голосе Беляевой.

— Возможно, — уклончиво ответил Алексеевский. — Просто пойми, я все еще не могу до конца поверить, что ты со мной. Долгое время я наблюдал со стороны за вашими отношениями, не имея возможности даже прикоснуться к тебе, как я того хочу, а теперь ты со мной. Резко. Быстро. Наверное, мне нужно к этому привыкнуть. Виталию, судя по всему, тоже… Он тебя все еще воспринимает своей, а на чувства Кати ему наплевать.

— У меня с ним уже ничего быть не может. Я не самоубийца вновь вступать с Виталием в отношения, а вот Катя, судя по всему, унаследовала суицидальные наклонности матери. Но она сама выбрала Вита и терпит такое обращение добровольно. Воронову она удобна, но Катя вцепилась в свою идею влюбленности, игнорируя даже его чувства, — заметила Даша.

— Знаю, — признался Женька, — только поэтому Воронов всё еще жив и находится на свободе.

Девушка инстинктивно запустила руку ему в волосы, а в это время как мозг начал бурную деятельность. Даша поняла, что слова Жеки не просто пустой звук. Значит, у него есть компромат на друга. Конечно же, у Алексеевского имеется компромат! Кому как не лучшему другу и главному доверенному лицу знать о подпольных делах Воронова. И Красавчик не настолько туп, чтобы не понимать, что однажды эти сведения могут ему понадобиться. Даша быстро подвела итог. Жека знает о Воронове какие-то факты, которые могут помочь засадить Виталия за решетку. Конечно, это только её предположения, но Даша обязательно их проверит, а пока будет играть роль милой всепрощающей Дашеньки. Так или иначе, через Евгения девушка может узнавать новую информацию о Вите и его делах. Женька может в итоге стать последним гвоздем в крышке гроба Кати. Всё сходится на нём, на этом человеке. И теперь Дарье нужно сделать так, чтобы Алексеевский стал послушным в её руках, как воск.

— Знаешь, Жек, вам обязательно с Витом нужно поговорить, разъяснить все неясности в прошлом и постараться определиться с будущим, даже не ради вас и Кати, а ради еще не рожденного ребенка. Нужно хоть к какому-то компромиссу прийти. Пора завязывать с этой мелодрамой и начать жить нормально. Ты просто попытайся, Жень. Если не получится, то вина будет лежать целиком на Вите, а если договоритесь, всем легче станет. Хуже уже не будет, — настояла на своем Даша. Ей нужно было, чтобы Евгений её услышал.

Алексеевский отвел взгляд, но Даша настойчиво повернула его голову к себе руками. Заглянула в глаза. Их лица оказались на одном уровне.

— Если я могу перешагнуть через то, что эти двое сделали со мной, то и ты сможешь, — внушала ему Дарья. — Это жизнь Кати, ее выбор, не тебе судить сестру. Не тебе судить и Вита.

Потому что в этой истории именно она, Даша, станет и судьей, и палачом.

Для мотивации поцеловала его. Крепко и страстно. С удовлетворением Даша отметила, что Женька, нисколько не раздумывая, ответил на поцелуй. Его язык скользнул к ней в рот, а руки стали тискать грудь. Беляева зажмурилась, когда бедром почувствовала выпирающий мужской орган.

Если не действуют слова, то может секс будет более убедительным. Даше стало понятно, что поцелуев Жене на этот раз будет мало. Мысленно простонав, решила опять идти до конца. Потерпит, даст своему телу действовать, просто отключив все чувства. Если нужно, сжав зубы, будет терпеть.

Но близости между ними не суждено было случиться. Им опять помешали…

— Я, конечно, всё понимаю, лямур-тужур-абажур, — бойким голосом затараторила, ворвавшаяся на кухню, Орхидея, — но не могли бы вы интимные дела делать в спальне. Мне конечно пофиг, могу кофе попить и под аккомпанемент ваших стонов, но ведь не все такие невозмутимые, как я….

— Женя, не могла бы ты, — начал Жека, но девушка заставила его замолчать, сурово глянув исподлобья.

— Нет, не могла бы, — в отличие от серьезного взгляда, голос Жени был насмешливым и легким. — Мне нужно увидеть клуб, в котором я буду выступать. Ты мне обещал. Я здесь без сопровождения, так что будешь мне помогать по мере возможностей, пока моя команда не прилетит сюда, а свои сексуальные потребности можете позже утолить!

Даша засмеялась. Только Орхидея могла подобный финт выкинуть. Она обжималась с Женькой, а рядом зубоскалила подруга. Беляева захохотала. И чем не сцена из романтической комедии? Только ее жизнь была далека от романтики. Да и комедией тут не пахло. Смех резко оборвался.

— Женя права, — отсмеявшись, сказала Даша, — так что слезай с меня. Мне еще с Катей встретиться нужно!

Беляева буквально почувствовала тяжелый взгляд подруги, та явно надеялась, что Даша отступится от планов мести. Только она не собиралась отступать. Дарья уже всё для себя решила.

— Уже второй раз, — простонал Жека, отодвигаясь и помогая Даше привести себя в порядок.

— Второй? — переспросила Женя, приподняв брови.

— Неважно, — отмахнулся Красавчик. — Пойду приму холодный душ…

— Правильно, — ухмыльнулась Орхидея, подмигнув. — Утренние обливания полезны для здоровья!

В ответ получила раздраженный взгляд от Алексеевского, который заставил певицу ещё больше расплыться в улыбке. Нравилось ей выводить из себя тезку.

— Так ты поговоришь с Витом? — поинтересовалась Дарья, не желая, чтобы её старания пропали даром.

— Поговорю, упорная ты моя, — вздохнув, согласился Жека и чмокнул Беляеву в нос. Мысленно Даша восторжествовала. Главное, чтобы Воронов не подвел.

— Да иди ты уже! — заявила Женя. — Не маячь тут передо мной своим вставшим колом. Он меня отвлекает.

В довершение ко всему ещё и рукой показала на тот самый кол. Для самых не понятливых, так сказать. Даша прыснула в кулак, а Евгений ещё раз застонал.

— Мегера, — поставил диагноз он Орхидее.

— А то! — довольно подтвердила девушка. — Ты даже сотой доли моего стервозного характера еще не видел, так что готовься!

Беляева с улыбкой наблюдала за их перепалкой, когда легкий прохладный ветерок повеял с окна. Она оглянулась. Осень была в этом году довольно теплая, поэтому окна не закрывали. Но сейчас, наверное, похолодало. Решив прикрыть его, Дарья подошла к нему, как откуда-то с боку вылетел большой чёрный ворон и оглушительно каркнул, до смерти напугав девушку, а потом улетел. Сердце у Даши ушло куда-то в пятки, и она так и осталась смотреть вслед улетающей птице.