ГЛАВА 70

Ритке было пятнадцать, в то лето она закончила девятый класс на одни пятерки, и за ней стал ухаживать Валентин, бывший одноклассник ее старшего брата Антона. Жизнь почти удалась, она была влюблена и грезила наяву. Валька считал ее самой красивой, подарил первый поцелуй, и жаркие объятия, не переходящие границы дозволенного. Ее воспитали в строгости, и много вольностей она не могла себе позволить. Смущалась, краснела, когда взволнованный Валька прикасался к ней, осторожно мял грудь и крепко сжимал в объятиях, демонстрируя свое постоянное юношеское возбуждение.

Ей было любопытно и волнительно от интимных прикосновений парня. Но одно она усвоила, как истину, что все у них с любимым должно произойти после свадьбы, так как учила ее строгая мамка. Именно мамка ее наставляла в отношениях с мужским полом, почти взяв с дочери клятву, что она не опозорит семью и сохранит невинность до замужества, как и положено порядочной девушке. Только после этого она стала отпускать подрастающую дочь на ночные свидания, уверенная, что всегда сговорчивая Ритка не ослушается.

Рита обещала ждать Вальку из армии, ведь любовь сильнее времени и расстояния. А сейчас они наслаждалась последними деньками вместе с Валькой, что остались до осеннего призыва.

В то лето произошло много разных событий, что голова шла кругом. Старший брат Антоха окончил школу, никуда не поступал, как не уговаривала мамка, надеясь на отсрочку от армии. В институт его бы не взяли, брат с трудом получил аттестат, окончив школу на одни тройки.

Работать до весеннего призыва, когда ему исполниться восемнадцать он не хотел, оправдывая себя тем, что скоро его призовут защищать Родину и он должен нагуляться сполна. Связался с плохой компанией и стал выпивать, требуя у родителей денег для своего «загула» перед армией.

Мамка ставила в пример сыну своего племянника Сашку, сына старшей сестры Татьяны из Москвы, который окончил на отличие университет и работал в престижной юридической компании айтишником. Тетя Таня с сыном Сашкой приезжали раньше к ним каждое лето, хоть на недельку погостить. Но уже пару лет не было гостей из Москвы и Рита скучала по двоюродному брату Сашке, с которым у нее были отношения лучше, чем с родным братом Антоном.

— Ну, на то он и москвич. — презрительно протянул Антоха на замечание матери. Чуть покачнулся с похмелья, сдувая со лба отросшую челку. Ритка почти кинулась поддержать брата, который мог завалиться прямо на мать. Антошка был светлый, высокий и худой, как и все в их семье. Но брат удержался на ногах, и продолжил язвительно. — Ему все на блюдечке преподнесли.

— Сашка умный, вот и отучился в университете! — возразила возмущенная Ритка, уверенная, что Антоха просто завидует. — Я и сама поеду поступать в Москву! Мне Сашка обещал помочь, если я буду хорошо учиться. — она вспомнила разговор двухлетней давности, когда расспрашивала Сашку о московских институтах, лелея свою мечту получить высшее образование в столице.

— Ну и шмонай в свою долбаную Москву, шлюха!

— Антоша! — всплеснула руками расстроенная мамка.

— Ты обалдел что ли, гаденыш? — и старший сын, что не оправдал надежд родителей, получил подзатыльник от разозленного отца.

Ритка еще не знала, что ее мечта скоро сбудется, и она уедет учиться в Москву раньше намеченного времени. Если бы она только знала, что ждет ее в конце лета, что так стремительно приближалось.

Ритка была почти счастливой, как и все влюбленные, не замечающие ничего вокруг. Но ее тяготил сосед дядя Сема. Они за эти годы всего перекинулись несколькими ничего незначащими фразами. Но она всегда помнила тот день в сарае, когда он сидел обреченный, с петлей на шее. Ей хотелось поддержать его, Рита всегда была с ним вежлива и доброжелательна, здоровалась, спрашивала про погоду или предлагала обсудить последние новости с неразговорчивым дядей Семой. Иногда, даже не желая слушать ответ. Спрашивала просто так, чтобы он знал, что именно она относится к нему хорошо, вопреки всем недобрым перешептываниям соседей.

Но Рита стала замечать странности за дядей Семой. Он подглядывал за ней, наблюдая со второго этажа. Или как бы случайно сталкивался с ней возле калитки. Ритке было не по себе от его тяжелых пронизывающих насквозь взглядов.

Она сначала не могла понять дядю Сему, которого жалела всем сердцем. Почему он почти с ненавистью смотрит на нее и на все вопросы бурчит что-то невнятное себе под нос, уводя взгляд в сторону. Рита перестала спрашивать его про погоду, и пыталась проскочить во двор дома побыстрее, не сталкиваясь с соседом.

Чем она перед ним провинилась? Рита не могла понять. Про тот случай в сарае, никогда не напоминала, всегда была вежливой, выражая ему самые искренние симпатии.

В один из дней забежала соседка пошептаться с мамкой, они обсуждали соседа и его начавшейся запой, и это после стольких лет трезвого образа жизни. Мамкина знакомая выдвинула предположение, что таблетки, что он пьет от сумасшествия больше ему не помогают.

Рита и сама видела, что дядя Сема пил что-то крепкое из алкоголя. Он сидел на балконе второго этажа, держа высокий стакан в руке, с какой-то темной жидкостью. То ли вино пил, то ли коньяк. Иногдаон, покачиваясь, бродил вокруг дома.

Объяснения на свои сомнения, Рита получила однажды ночью, когда возвращалась со свидания с Валькой. Лучше бы Рита никогда об этом не узнала, о том, что не дает покоя дяде Семену и почему он ее ненавидит.

Валька проводил ее до дома, долго целовал на прощание, говоря всякие нежности и уговаривая продвинуться чуть дальше в ласках, а то ему стало совсем невмоготу терпеть воздержание. Ритка хмурилась и тяжело вздыхала, боясь нарушить клятву, взятую с нее матерью.

Зацелованная и взволнованная, Ритка витала в облаках, думая, что возможно и можно чуть продвинуться в отношениях с Валькой, только вот насколько?

Во дворе их дома ждал дядя Сема. Ритка всегда приходила домой с заднего входа, что выходил сразу на задний двор и огород. Сначала она испуганно пискнула, когда быстрая тень в два шага настигла ее и тут же закрыла ладонью рот, чтобы не закричала, зовя на помощь.

— Молчи! — прошептала ей тень на ухо и Рита узнала голос дяди Семы.

— Отпусти. — промычала в его ладонь Рита, пытаясь вырваться.

— Только не ори! — Семен медленно разжал ладонь и развернув Риту лицом к себе, почти впечатал ее своим телом в стену дома.

— Что…? — только прошептала, дрожащая от страха Рита, пытаясь увернуться от смердевшего немытого тела Семена и стараясь дышать через раз, настолько был отвратителен запах перегара изо рта. Сосед был пьян и зол. И еще он был возбужден, свидетельство этого упиралось ей в бок. Рита уже понимала и такие тонкости мужской анатомии. — Дядя Сема… пожалуйста…

— Какой я тебе к черту дядя?

— Я не знаю…

— Ну, скажи мне лучше, сука мелкая, уже поимел тебя этот сосунок? — вдруг рявкнул ей на ухо Семен. — Дала уже ему? А обещала меня любить и быть женой…

Ритка потеряла дар речи и только отрицательно мотнула головой. Сердце бешено стучало, голова закружилась, почти до потери сознания. Легкие разрывались от нехватки кислорода, поскольку она боялась вздохнуть и еще больше разозлить дядю Семена.

Но даже в затуманенном страхе сознании, стала вырисовываться неприятная картина. Дядя Семен серьезно воспринял ее слова несколько лет назад, когда одиннадцатилетняя Ритка обещала стать его женой? Что ему ответить и как его разубедить, что она была несмышлёным ребенком, дающим ложные обещания? А дядя Семен вел себя сейчас как ревнивый мужчина. Неужели он…? Рита даже боялась сформулировать, что мог испытывать к ней взрослый сосед.

— Риточка, я тебя напугал? — вдруг отступил от нее изумленный сам своим поведением Семен. Схватился за голову и покаянно простонал. — Прости, я не хотел тебя пугать, девочка…

И словно забы про нее, развернулся и через несколько секунд растворился во тьме ночи.

Рита была в шоке и еще несколько минут стояла столбом, подпирая стенку, боясь шевельнуться. Как понимать все, что сейчас произошло? Как вести себя дальше? Помимо того, что избегать дядя Семена.

Но особо избегать соседа не пришлось. Он спрятался в своем доме, как в берлоге, больше не сидел на балконе и не бродил по участку. Семен опять запил, но уже не в одиночку, у него появилась местная кампания юных и не очень алкоголиков. Они шумели по ночам, не давая соседям покоя, периодически происходили пьяные разборки и драки.

Самое страшное, что в этой компании оказался и ее брат Антон. Родители ходили его забирать, совсем пьяного, вытаскивали из злачного дома и закрывали в бане на заднем дворе, пока не протрезвеет. Родители обреченно считали дни до призыва Антона.

Когда было совсем шумно, мамка Риты вызывала родителей Семена, те преодолевая еле скрываемое раздражение, пытались утихомирить сына и обещали обеспокоенным соседям опять сдать его реабилитацию. Как раз через неделю им обещали место в хорошей клинике.

Вот именно этой недели до конца лета хватило, чтобы разбить жизнь юной мечтательницы и отличницы Ритки вдребезги.

В одну из ночей на ее старенький мобильный телефон, купленный на рынке у продавцов быушной техники, поступил звонок с телефона брата. Она еще толком не проснулась, но сняла трубку.

— Твой Антоха тут весь дом заблевал, козел вонючий. Забирай его нафиг, пока Семка его не прибил. Пару тумаков Тоха уже получил. — и неизвестный абонент, которого полусонная Ритка не смогла распознать, отключился.

Наверное, в тот момент отключился ее мозг и здравый смысл. Нужно было разбудить родителей и идти забирать Антона вместе. Но Рита пожалела в ночи уставших и измученных выходками Антоши родителей. Она решила, что сможет справиться и спасти брата в одиночку. Там ведь компания пьет из местных парней. Что они ей сделают, только брата отдадут на руки и Рита как-нибудь доволочет его до бани, как делали родители.

Августовские ночи были уже прохладные, и, выходя на улицу, Рита поверх тонкой ночнушки накинула длинную мамину кофту с рукавом. До соседнего дома добралась через пару минут, было немного боязно заходить в дом, который в последние недели стал притоном для местных маргиналов.

Дом внутри был запущен, в нем давно не убирались, по углам везде стояли пустые бутылки, в беспорядке валялись вещи. В доме повис тяжелый запах дешевого алкоголя, немытых тел и мочи. Рита как раз прошла мимо вонючей лужи, чуть не наступив на нее, боясь даже подумать о ее происхождении.

— Ооо, какая куколка к нам явилась? — встретил ее внутри дома один из парней. Он был на лет пять старше Риты, когда-то подавал надежды, но вернувшись из армии, стал выпивать в местной компании алкоголиков.

— Я за Антоном. — прошипела Рита, пытаясь увернуться от пьяных объятий собутыльника брата.

— Что ты делаешь в моем доме? — проревел злой нетрезвый голос с порога. Рита тут же захотела раствориться в воздухе, когда развернулась на голос и увидела опухшее пропитое лицо Семена. Он резко постарел от пьянки за эти недели.

— Антона забрать… — промямлила Рита неуверенно. Все внутри сжалось от страха. Осталось только корить себя за глупость.

— Пошли! Надо поговорить… — Семен схватил ее за руку, и протащив силой сквозь несколько комнат, затолкал ее в свою спальню. Рита не успела сообразить, что происходит и куда ее привел Семен, как он закрыл дверь на замок и вынул ключ, положив себе в карман.

— Что происходит? — пропищала испуганно Рита. — Где мой брат?

— Плевать мне на твоего брата. Он где-то в доме валяется. — прохрипел Семен, приближаясь к Рите вплотную. Прижался к застывшей в ужасе девушке и погладил по волосам, вдруг становясь нежным и ласковым. — Рита, малышка моя, почему ты меня обманула?

— Я не обманывала… — попыталась оправдаться Рита, смотря на дядю Семена, как кролик на удава, с ужасом осознавая свою обреченную участь.

— Не ври мне девочка. Я любил тебя, считал святой, а ты оказалась банальной шлюхой. Как так, скажи мне?

— Я не шлюха…

— Опять врешь. Ты обтираешься с этим сосунком, даешь ему трогать себя. Я об этом даже думать не могу, мне дурно становится.

Рита не знала, как оправдаться, наблюдая за Семеном, который заметался по комнате. Она хотела сбежать, но ключ у него в кармане. Если очень громко закричать, то можно позвать на помощь соседей, которые возможно ее услышат. А может и не услышат, в доме гремела музыка и раздавались пьяные голоса. Услышат ли ее? А пока прибегут на помощь, Семен может ее и убить, разозлившись. Если она будет вести себя тихо и послушно, не злить Семена, может, он ее отпустит, не причинив вреда?

— Будь моей, Риточка, я буду с тобой нежным. — вдруг Семен остановил свое кружение по комнате, и стал медленно подходить к Рите. Она отступала, пока не уперлась спиной в закрытую дверь. — Я буду любить тебя, я женюсь на тебе, малышка… — бормотал Семен, наступая на нее. — Я подожду тебя, только обещай, что будешь моей…

— Я не могу… — покачала головой Рита, не зная, что своим отказом подписывала себе приговор.

— Дрянная сука! — резко сменилось настроение Семена, он размахнулся и наотмашь ударил ее по лицу. — Тварь! — еще один удар.

Рита начала сползать вниз на подкошенных ногах. Удары были по-мужски сильные, лицо горело огнем от боли. Рите даже в первые секунды показалось, что он сломал ей челюсть. Семен не дал ей завалиться на пол, подхватил и понес к кровати, швырнув со всей силы. Рита ударилась головой о деревянную спинку и на несколько секунд потеряла сознание.

Когда она очнулась, то увидела склоненное над собой лицо Семена, изо рта которого текла слюна, глаза были абсолютно безумные, лишенные разума. А его руки блуждали по телу девушки, задрав до шеи ее тонкую ночнушку. Одним резким рывком он сорвал с нее трусики. Рита завопила от ужаса, понимая, что он задумал с ней сделать.

— Молчи, сука. — Семен зажал ей ладонью рот, наваливаясь всем телом на нее. — Что вопишь, дура? Лежи тихо, все равно тебе уже терять нечего…

Рите было чего терять. Она словно очнулась от морока и начала с опозданием сопротивляться. Она кричала, вырывалась, он снова зажимал ей рот с угрозами и грязными ругательствами. Она плакала, умоляла, сорвав голос, звала маму и брата. Вконец охрипла и выбилась из сил. Не смотря на выпитый алкоголь, Семен был в несколько раз сильнее ее.

Все, что происходило потом, Рита мечтала забыть, но не могла, ее жизнь разделилась на «до и после». Она сопротивлялась ровно до того момента, пока ее тело не разорвало жуткой болью от мужского вторжения. Рита уже не могла кричать, она мычала и хрипела, пытаясь вырваться из жуткого плена насильника. Но Семен обезумел, не замечая ее сопротивления, или наоборот, еще больше заводясь.

Боль, которую он причинял свои вторжением в ее тело, продолжалась бесконечно долго, ей казалось, что прошло несколько долгих часов, пока он не захрипел и не скатился с нее, обмякнув. Рита к тому моменту уже не сопротивлялась, смирившись со своей участью. Она была почти уверенна, что он сейчас ее убьет после изнасилования.

Но дядя Семен придумал более жуткую пытку для нее, наказывая за нежелание любить и принять его безумную любовь. Он позвал своих пьяных дружков воспользоваться ее телом. В комнату набилось несколько мужиков, нетерпеливо расталкивая друг друга. Рита не могла точно сказать, сколько отморозков воспользовались предложением хозяина дома ее изнасиловать. Их было трое или четверо? Разве это уже имело значение? Она лежала безвольной куклой с раскинутыми в стороны ногами, в разодранной одежде, даже не пытаясь прикрыться.

Кто-то стоял рядом с кроватью, поглаживая ее тело, кто-то пытался пристроиться между ее ног, кто-то пихал ей в рот свой вялый мужской орган. Семен всех подбадривал, призывая отыметь шлюху во все дыры. Кажется, кто-то принял его призыв, как руководство к действию и Риту пронзила еще более страшная боль от противоестественного вторжения в задний проход. После этого она потеряла сознание.

Пришла в себя ближе к утру, тело ныло от жуткой боли. Она оглянулась и чуть не закричала, но голос пропал, из горла раздавались хрипы. В комнате она была не одна, с одной стороны лежал полуодетый Семен со спущенными штанами, так же на полу валялось несколько мертвецки пьяных мужиков. Вонь стояла в комнате невыносимая.

Она оглядела себя, вся в синяках и царапинах, ноги все в крови, перемешанной с мужской спермой. Надо спасаться, пока отморозки, что насиловали ее всю ночь, не проснулись и не продолжили. Она бы больше не выдержала этой бесконечной боли и унижения.

На ногах Рита не могла стоять, из дома она выползала. Светило раннее ласковое солнышко, пока девушка перебиралась к себе на участок огородами, перепачкавшись вся в земле. Доползла до задней двери, хотела встать и открыть дверь, но рухнула обессиленно на пороге. Начала колотить в дверь, только на это остались силы. Ей нужно было срочно спрятаться, иначе они найдут ее и опять продолжат насилие.

Через несколько бесконечно долгих минут ее мать открыла дверь и чуть сама не завалилась рядом с дочерью в обморок. Мама закричала, на шум прибежал отец. Рита плохо помнила, что происходило дальше. Но кажется, отец внес ее домой, мама отмывала, причитала и плакала. Отец пытался помочь, успокаивающе гладил и спрашивал, кто с ней это сделал.

— Дядя Семен… — прошептала одними губами Рита и провалилась в благословенное забытье.

Очнулась она у себя в кровати, отмытая и одетая. Рядом на постели сидела заплаканная мама, держа Риту за руку. На заднем фоне она заметила отца и младших сестренок, что были насмерть перепуганы и шмыгали покрасневшими носами.

Папа, увидев, что Рита пришла в себя, кинулся к ней. Долго смотрел, сокрушено качая головой, не в силах сдержать слез.

— Дочка, расскажи, что произошло… Мы должны знать… Его нужно наказать… Расскажи, и мы вызовем милицию…

Рита не хотела вспоминать ни об одной минуте, проведенной в соседском доме. Она переводила взгляд с одного родного лица на другое и упрямо качала головой. Мать с отцом ее уговаривали, требуя возмездия за насилие над дочерью.

Мысль о возмездии придала ей сил. Рита попросила выйти младших сестер из комнаты. И все рассказала родителям. Она с ужасом вспоминала детали и лица, которые не узнавала ночью. Но оказалось, что она всех знает, все местные. Она назвала все имена. Рассказала все подробности. Ее мать плакала, отец носился, как разъяренный зверь по комнате.

Рита после позорных откровений о своем насилии совсем обессилила. Окончательно осознав, что с ней произошло, ее словно прорвало. Она рыдала в голос, билась в истерике, вырывалась из сильных рук отца, уворачивалась от успокаивающих объятий матери. Видимо, это продолжалось долго, поскольку в их дом пришла фельдшер и сделала ей успокаивающий укол. Рита снова потеряла связь с реальностью.

Она проснулась от криков в доме. С трудом поднялась из постели и ведомая неизвестно каким силами, пошла на шум. Ноги передвигались с трудом, тело разламывало от боли. Спроси ее, зачем она поднялась и пошла, не смогла бы ответить.

На просторной кухне она увидела, что ее отец избивает брата Антона, который корчился на полу, пытаясь увернуться от тяжелых ударов ногой. В последней попытке увернуться брат закрывал голову руками.

— Мразь! Гаденыш! Какого урода мы вырастили! — орал ее отец, не похожий сам на себя. Их строгий папка, которого они побаивались в детстве и не решались ослушаться, никогда не поднимал на них руку. Но сейчас он жестоко избивал своего старшего сына. — Она же за тобой, уродом, пошла! А ты, гад, нажрался и спал, пока ее насиловали толпой… Скотина безмозглая!

— Господи, остановись, ты убьешь его! — кидалась на отца мать, пытаясь остановить избиение. Младшие сестры рыдали, зажавшись в один угол.

Рита хотела крикнуть отцу, чтобы он перестал, не тому предназначено возмездие, но увидев на лице Антона кровь, упала в обморок.

Придя в сознание, Рита услышала, как мама в соседней комната разговаривает с тетей из Москвы.

— Таня, что нам делать? — плакала мама, причитая в трубку. — Господи, какая беда у нас с Ритой случилась… Таня, какая милиция…? Бесполезно… Уже приходили его родители, угрожали нам… Они говорят, попробуйте подать заявление, со света сживем…. И не посадят его, у него справка имеется… Они еще говорят, что она добровольно вошла в дом, должна была понимать, что идет в пьяную компанию… Что она сама хотела развлечься… А наша Риточка за Антошей пошла… Таня, скажи, что делать? Антоша сейчас у бабушки живет… Да, отец родной чуть не убил сына и велел с глаз долой убрать. Отрекается от сына, а разве Антоша виноват? И ребро ему сломал…

Разговор матери прервал стремительно ворвавшейся в дом младший брат Семена, Илья. Высокий, крепкий, он сразу заполнил собой все пространство дома.

— Где она? — спросил он тихо, но таким тоном, что ему не посмели возразить. И суетясь, мать завела незваного гостя к Рите в комнату. Илья повернулся к матери и потребовал. — Покажи мне ее, всю. Я должен увидеть сам.

Мама подошла к испуганной Рите. Попыталась аккуратно снять одеяло, но Рита начала сопротивляться. Мужчина, брат Семена вызывал у нее неконтролируемый страх. Мужчины бывают жестокими, причиняют боль, от них надо держаться подальше.

— Риточка, милая, покажи, что с тобой сделали… — умоляла мама, вырывая из ее безвольных пальцев одеяло.

Рита сдалась под мольбами матери, даже позволила себя раздеть, чтобы показать брату Семена все порезы, ссадины и синяки на ее теле. Она закрыла глаза, давясь слезами своего личного позора.

— Укрой ее. — приказал Илья, окинув внимательным взглядом Риту с головы до ног. Тяжелой поступью ходил по комнате, пока излагал свои доводы рубленными четкими фразами, и тоном, не терпящим возражений.

— Рита, я приношу извинения за брата. Он болен. Сегодня я отвезу его в психушку. Поэтому смысла в твоем заявлении в милицию нет. Посадить вы его не сможете. И тебе, конечно, нужно было понимать, что ты заходишь ночью в дом, полный мужиков, которые пропили все мозги. Но мы можем исправить ситуацию. Мои родители несколько погорячились и неправильно оценили ситуацию. За них я тоже приношу извинения.

Илья кинул ей на кровать пачку денег, брезгливо поморщился.

— Здесь хватит и на твое лечение. И на отдых хватит. Отвезите ее на море, пусть развеется.

— Я не возьму денег. — прошептала потрясенная Рита, скидывая на пол денежную подачку. Он оскорбил их, бросая вынужденные извинения. И кинул небрежно денег, как мясо голодным псам.

— Твой отказ ничего не меняет. Мне все равно, возьмешь ты деньги или нет. Я хотел как лучше и решить дело миром. — равнодушно пожал плечами Илья, набирая в телефоне номер. Сказал только короткое. — Приводи его.

Рита была настолько потрясена приходом Ильи, его оскорблением и равнодушием, что не обратила внимания на последние фразы. Ее трясло от бессилия. Но когда она увидела, что в комнату вводят за руки Семена, закричала. Он словно оживший кошмар, преследовал ее во сне и наяву.

— Риточка, прости меня… — рухнул на колени Семен, и пополз к ней. — Прости меня… Я не понимал, что делал… Я не хотел… Я не помню ничего…

Он был трезвый, раскаявшийся, плакал, ползая возле ее кровати. Лицо его было опухшим, под глазом огромный синяк. Рита в ужасе вжалась в угол. Пристала на постели, пытаясь слиться со стеной. Если бы могла, то вкарабкалась бы вверх по стене, от всех подальше. Особенно от него, от своего ожившего кошмара. Семен своим появлением заставлял ее вспомнить все, что с ней случилось в его доме той ночью.

— Если она залетит, то советую вам сделать аборт. — прервал пинком под ребра стенания брата Илья. — На крайний случай, он жениться на ней.

— Да, да, женюсь, Риточка… Я люблю тебя… Прости меня… Прости меня… Я не хотел…

— Нет! — закричала во силу легких Рита. Они издеваются над ней? Жениться?

— О, господи, заканчиваем этот цирк. — простонал устало Илья, и кивнул рядом стоящему мужчине, что привел ранее Семена в дом. — Уводи этого психа отсюда.

Семен сопротивлялся, когда его выводили. Рита еще долго слышала его крики, как бесконечное эхо.

— Нет, пусти меня! Рита, я люблю тебя! Рита, я не смогу жить без тебя! Прости меня!

Когда в доме наступила тишина, она рухнула в кровать, отвернулась к стене, и накрывшись одеялом с головой, долго рыдала. К ней пытались подойти сестры и мать, но Рита их отталкивала, не желая никого видеть.

Она вспомнила тот день, когда уговаривала дядю Семена в сарае жить, не брать грех на душу. Теперь умереть хотела она сама. И вряд ли кому-нибудь удастся ее отговорить.

На следующий день приехала из Москвы тетя Таня с братом Сашкой. Она ругалась с мамой Риты, пока Сашка делал попытки поговорить с самой Ритой. Она отвернувшись к стенке, ни на кого не реагировала, обдумывая, каким способом умереть. В мыслях о смерти она находила успокоение своей нескончаемой боли и отчаянья.

— Дура, верни деньги! — кричала тетя Таня. — Не бери от них никаких денег. Эти твари погубили Ритку, сломали ей жизнь. Давай сюда деньги, я сама швырну им лицо их грязные подачки. И надо вызвать милицию. Этого урода со справкой не посадят, значит всех остальных надо посадить!

— Нет! Ты не понимаешь! — возражала ее мать. — Нам еще здесь жить! Какая милиция, если нам угрожают? А у нас Антошу скоро в армию заберут. И маленькие у нас девочки, им как-то надо жить здесь. И денег там столько, что мы за всю жизнь не заработаем! Таня, это тебе не город, тут все по-другому!

Рите было уже без особой разницы, вернут деньги или нет. Она уже приняла решение больше не жить и смиренно сейчас принимала предательство родной матери, которой кучка денег оказалась дороже поруганной чести дочери.

Надо понять маму, она всю жизнь трудилась ради них, детей, работала на ферме и вела большое хозяйство. Деньги им всегда были нужны. Вот, они и пришли большие деньги в семью. Разве имеет значение, какую цену ей пришлось за это заплатить?

Через два дня бесконечных препирательств в семье, Риту забрала тетя в Москву, временно, пока девочка не придет в себя от пережитого ужаса. Как оказалось, Рита навсегда уехала из родного дома. Она послушно садилась в машину к брату Сашке, когда тетя вела ее за руку под стенания матери.

Значит, Рита умрет в Москве, в столице, в которой когда-то мечтала учиться. Здесь, в родном доме, ее все равно не оставляют одну и будут мешать, не дадут умереть. Она просто выждет момент и убьет себя. Не было смысла больше жить, Рита потеряла его навсегда.

Она только с горечью вспоминала Вальку, который клялся в вечной любви, а сам даже не пришел ни разу. Рита слышала, как младшие сестры тихо шептались, что Валька отказался от нее, что его не отпускает мать, заперла в доме и караулит уже какие сутки, чтобы глупостей не натворил сгоряча.

Еще сестры шептались, когда думали, что Рита спит, что теперь в деревне ее никто замуж не возьмет. Это же несмываемый позор. И в селе ходили слухи, что она сама пошла в дом, хотела развлечений, значит виновата. И еще, что подросшая Ритка дразнила соседа, заигрывала с ним, вот и довела больного человека до края.

Рита до этого переломного момента жила в иллюзиях, в полном фальши мире. У нее даже любовь была лицемерная и не настоящая. Какая теперь разница, что позволяла себе обманываться, думая, что у нее надежный тыл за плечами, родительский дом, если ее променяли на кучку денег?