ГЛАВА 115

Шесть дней спустя

Костя ждал Зину возле кабинета литературы, подперев спиной стену школьного коридора. Подружка была на очередной консультации у педагога по литературе, готовилась сдавать ЕГЭ для поступления в свой ВУЗ.

Он нервничал последнюю неделю, чувствуя каждой клеточкой, что Зина на сильном взводе. Ее тревожное состояние передавалось и ему. Костя пытался расспросить подругу, что случилось, но та решила записаться в отважные партизанки и не сдавалась.

Но в принципе, ему и так все было понятно. Так Зина себя умеет накручивать только в связи с Русланом. Вроде бы они не ссорились. Но у этой сладкой парочки и не получается толком крупно поссориться, они гибкие, подстраиваются друг под друга, что только позавидовать можно. Зина не умеет долго злиться на кого-либо, Руслану хочет подчиняться, и не стремится в отношениях с ним активно отстаивать свою позицию.

Значит, опять подруга вирусных сплетен где-то подхватила. Только ленивый не высказал своего мнения по поводу Руса и Зины, стараясь поглубже нырнуть в чужие трусы и все подробности разглядеть. Мелочные любопытные людишки, если бы они умели подглядывать не только в дверную скважину, фантазируя каждый в меру своей испорченности, но и реально могли бы каждый день считывать сотни «грешков» окружающих, они бы мечтали навечно замуровать этот фонтан чужих эмоций.

В школе Зине никто в лицо не посмел высказаться, побаивались, помнили Руслана и его методы борьбы с «нехорошими детишками». И одного Костиного взгляда было достаточно, чтобы пресечь любые попытки потроллить Зину. Его побаивались не меньше Руса, сторонились, зная, что Костя может быть беспощадным к недругам.

Бедную Нусю словно окружила стая кровожадных стервятников, ждущих ее окончательного «падения» на грешную землю. Шушукались, не беременная ли она, но и тут жаждущих скандальчика ждало разочарование. Зина четвертый месяц отказывалась беременеть, не оправдывая «вотум доверия», и вообще, готовилась к сдаче выпускных экзаменов, стойко делая вид, что не замечает косых взглядов и общественного порицания.

Руслан просил присматривать за своей нареченной невестой, сообщать сразу об особо острых моментах, требующих его срочного вмешательства. Но Костя и без указаний Колесникова не оставил бы свою нежную и ранимую подружку без защиты.

Черт, Косте даже от мамы Ники пришлось защищать Зину. Ника встала на дабы, узнав об отношениях Руслана и Зины, вынося папке каждый день мозг. Считала, что Руслан не имел права, а Зиночка совсем ребенок для отношений со взрослым дядей. Совсем нейтрализовать Нику не удавалось даже совместными усилиями с отцом, но активность оборотов они сбавили. И на сегодняшний день она почти смирилась, только ворчала, что «бедному» Руслану разобьют сердце.

Вдруг из кабинета выскочила встревоженная Зина, прерывая его досужие размышления о людишках и пороках.

— Мама звонила из поликлиники. Что-то случилось с ней. Просит срочно прийти.

— Я с тобой. — тут же встрепенулся Костя, помня, как еще несколько месяцев назад Алевтина Семеновна попала в больницу с аппендицитом. Мама — это святое, какой бы она не была. — Давай вызову такси, так быстрее.

— В женскую консультацию. — Зина назвала адрес водителю подъехавшего такси.

Во время короткой дороги, Костя только успел отцу и Руслану написать короткую смс-ку, обещая держать в курсе событий. Все-таки хорошо, что он оказался рядом с Зиной. У Алевтины Семеновны серьезные проблемы по-женски. Тогда не удивительно, что она злобная и откровенно нетерпимая ко всему мужскому полу.

— Беги к маме быстрее.

Подтолкнул перепуганную Зину Костя, когда они зашли в женскую консультацию. Он подхватил ее плащ и школьную сумку, набитую учебниками прилежной ученицы.

— Я уже написал папе и твоему Русу. Руслан еще не ответил, ты же знаешь, он только позавчера ночью прилетел, наверное, совещания у него срочные. А папа уже выезжает. Зина, помни, чтобы не случилось с мамой, мы все быстро решим. — он успокаивал паникершу Зину, как умел.

У назначенного кабинета врача, Зина вдруг встала столбом, не сводя ошарашенного взгляда с мужчины, поднявшегося из кресла ей навстречу. Она заметно побледнела, словно увидела приведение. Костя, стоявший сбоку от нее, поддержал ее за локоть, чувствуя, как Зина от шока временно теряет ориентацию.

Страх за маму, недоумение от встречи с мужчиной, все захлестнуло ее в вихре безумных эмоций. Костю самого стало штормить от сгустившегося напряжения и тревоги. И да, он бы тоже на месте Зины потерял ориентацию или разозлился от души, и сразу бы вмазал по наглой харе. Но Зина была хорошей девочкой, нечего ей пачкать свои чистые ручки о разных подлецов и трусов. Если не может она сама, то Костя с удовольствием вмажет этому чуваку по первой ее просьбе.

Костя узнал мужчину. Невозможно было не узнать, хотя он ни разу не видел его вживую.

Моложавый, подтянутый, статный, даже интересный внешне мужчина в возрасте за пятьдесят. Дамы из его же возрастной группы «пятьдесят плюс», точно сочли бы его обаятельным милашкой и красавчиком.

— Что вы тут делаете? Зачем вы тут? — Зина испуганно схватилась за сердце. — С мамой все так плохо?

— Зинаида, послушай… — промямлил неуверенно мужчина, стараясь избегать взгляда Зины. — Алевтина мне позвонила, вызвала, я не мог не приехать.

Шокированная Зина только отрицательно качала головой, не в состоянии принять реальность происходящего. Она во все глаза смотрела на мужчину. Ее дыхание сбилось, руки мелко тряслись.

— Я… — задохнулась Зина, так и не найдя верных слов.

— Иди к маме. — подтолкнул ее Костя к кабинету, разрушая создавшеюся неловкую ситуацию. — Если захочешь, потом с ним поговоришь. — тихо прошептал он на ухо.

— Я не хочу с ним говорить. — так же тихо возразила Зина, но послушалась Костю. Постучала в кабинет, и после зашла, закрыв за собой дверь.

Костя сел невдалеке от мужчины, тут же настроившись считать его эмоции. Страха у дядьки не было, скорее досада, раздражение, усталость, что нарушили его зону комфорта. Вынудили приехать и разбираться с тем, о чем он хотел бы и не знать вовсе.

Кроме презрения, этот недовольный мужик у Кости ничего не вызывал. Но он себя сдерживал, только искоса поглядывая. Мужик молчал, тоже одаривая Костю косыми взглядами. Вот урод, еще и Зинаидой называет его подружку. Костя знал, как она не любит свое имя, а от Зинаиды ее конкретно потряхивает.

— Валик, котик, ну как там? Долго еще? — пропела сладко подошедшая возрастная мадам, присаживаясь к мужчине. — Сколько проблем от них. Бесстыжие, что Зинка эта, что мать ее. Что, не могли без тебя разобраться, да? И ты никому отказать не можешь, слишком добрый ты у меня.

С досады мадам кусала губы, но Костя чувствовал ее липкий навязчивый страх, смешанный почти с ненавистью, направленной на Зину и ее маму. Женщина, называвшая Валика нежно «котиком» отчаянно молодилась. Молодежная одежда на тетке за пятьдесят смотрелась нелепо.

Она боялась за своего мужчину, что его отнимут и переманят, проносив этот страх в себе многие годы. Но Костя чувствовал ее властную, требовательную натуру, готовую пойти по головам. И он понимал, кто реально «рулит» в этой паре. Она умело создает ширму для Валика котика-обормотика, изображая из себя нежную покладистую женщину.

— Ждем. Зинаида уже в кабинете у врача. — прошептал дяденька расфуфыренной мадам, кивая в сторону Кости и призывая ее к тишине.

Мадам кашлянула и презрительно оглядела Костю с ног до головы. Он не остался в долгу, тоже претенциозно осмотрел ее, снисходительно усмехнулся и отвернулся. Хотелось показать ей средний палец, чтоб у этой стервы глаза лопнули. Но не успел решить, стоит или нет с ней скандалить, как позвонил отец.

Костя отошел в сторонку, чтобы можно было поговорить без лишних ушей. Пересказал отцу все текущие события, не забыв упомянуть о Валике-котике, возникшем из небытия.

— Черт, все очень плохо. — выругался отец. — Я звоню Русу, он не берет трубку. Странно, но вы там не волнуйтесь. Сын, я буду через три минуты на месте.

— Па, ты пока подожди в машине. — попросил Костя. — Ты же знаешь, как маман Зины нервно на тебя реагирует. Тут еще эти приперлись. Как чего нового узнаю, сразу перезвоню.

Костя нетерпеливо расхаживал по коридору женской консультации, ожидая, когда Зина выйдет с новостями о маме. Но время тянулось бесконечно долго, два раза позвонил отец, торопя узнать, что случилось. Костя буравил дверь кабинета, ожидая в любую минуту появления Зины и готовый ей помочь. Он чувствовал, как еще больше сгустилось напряжение между ним и Валиком со своей мадам.

Костя уже готов был пойти брать штурмом дверь, как в коридоре появился разъяренный отец, быстрыми шагами преодолевая расстояние между ними. На секунду остановился, мельком взглянул на Валика-котика и презрительно усмехнулся:

— Валентин Сергеевич, какая, однако, неприятная встреча.

— Алексей…? — у Валентина Сергеевича отвалилась челюсть, так и не встав на место.

Не дожидаясь ответа, Леша несколько раз постучал в дверь кабинета, и прежде чем открыть, обернулся к Косте.

— Я знаю, что случилось. Только что звонил Колька Земцов, Руслан в нашем отделении сидит. Колька пока придержит Соболева.

Леша распахнул дверь и быстро вошел, не позаботившись, чтобы плотно закрыть за собой дверь. Костя слышал весь разговор.

— Куда вы ломитесь? У меня прием… — сначала возмущенный голос, возможно, доктора. — Алексей, вы? — бездна удивления в тоне.

— Здравствуйте, Раиса Николаевна. Я за Зиной. — пояснил отец. — Вы уже позвонили Соболеву?

— Нет еще. Собираюсь только. Девочка еще здесь.

— Звоните быстрее этому идиоту и не говорите, что видели меня, устрою ему сюрприз.

Лешка просчитал всю ситуацию в две секунды, когда позвонил встревоженный, полный недоумения Земцов, бывший сослуживец Леши, с которым они не один год делили кабинет, и до сих приятельствовали. Именно так, когда нужно было решить быстро и оперативно вопрос, избегая долгие бюрократические проволочки и официальные запросы, полиция обращалась к Раисе Николаевне за срочной консультацией. Отказать Соболеву она не могла, как в свое время не отказывала и Алексею.

Костя топтался на месте от нетерпения, ожидая, как отец всех сейчас «расставит» по местам. Не испытывая особого стеснения, заглянул в кабинет, увидев заплаканную Зину. Два предложения от отца, перевернувшие всю ситуацию вверх тормашками, вызвали у него бездну праведного гнева. Костя сразу догадался, какой «проблемой» заманили Зину в консультацию. Только сейчас поняв, через какие унижения ей только что пришлось пройти, пока он в неведении маялся за дверью.

У Зины подкосились ноги, когда она увидела отца и почти свое отражение в зеркале, только мужское и более возрастное. Она была слишком на него похожа, напоминая матери каждый день о том, кто их подло бросил. Зина не видела его больше десяти лет, но отец почти не изменился, все такой же, как на старых фотографиях с мамой, словно время над ним не властно.

Мама потом уничтожила все воспоминания в семейных альбомах о предателе-муже. Но одну фотографию маленькой Зине удалось спрятать. Она тогда еще верила, что папа вернется и часто разговаривала, смотря на его черно-белое изображение, безмятежную счастливую улыбку, когда он держал ее за руку во время прогулки по парку, которой она не помнила. Но часто фантазировала и начинала верить, что были у них счастливые времена.

Зачем он здесь? С мамой так плохо, что пришлось вызвать отца и отдавать ее ему под опеку? Это первое, что пришло в голову встревоженной до состояния паники Зине. Больше ей отцу нечего было сказать. Чужой человек. Она не хотела его видеть и говорить. Встреча, которую она ждала годами, вызвала сейчас горечь и разочарование.

Если бы не Костя, она бы еще долго стояла немая перед отцом, не в состоянии сдвинуться с места. Но тревога за маму нарастала и Зина поспешила в кабинет к врачу, ожидая увидеть маму, которой так плохо, что вызвали ее для разговора. Она почти была уверена, что у мамы обнаружили рак или еще какое-нибудь смертельное заболевание.

— Мамочка, что случилось с тобой? — кинулась она обнимать маму.

— Зина, все нормально. — успокаивающе обняла ее мама в ответ, отстранившись, продолжила. — Сейчас доктор тебя посмотрит.

— Зачем? Я же в декабре проходила диспансеризацию в школе.

— А можно побыстрее провести осмотр? — поторопила их недовольно доктор. — У меня рабочий день закончился, мне еще бумаги заполнять.

— Мама, что случилось? Ты думаешь, у меня тоже какие-то проблемы могут быть? — Зина с испугом посмотрела на пожилого врача, уставшее лицо, раздражение, которое она не скрывала. Никакого сочувствия к маме и ее проблемам.

— Раиса Николаевна, нужно же объяснить дочери. — настаивала Алевтина, с недоверием посматривая на недовольную докторшу.

— Ваши проблемы будете дома обсуждать. Раздевайся. — обратилась она к Зине. — И на кресло.

Раиса Николаевна и не пыталась скрыть своего раздражения. Рабочая смена ее подходила к концу, ей еще море бумаг заполнять. Соболев еще позвонил с личной просьбой посмотреть девушку, которую якобы совратили. А скорее всего, она сама согласилась, соблазнилась на подарки или слишком торопилась стать взрослее. У подростков гормоны бушуют в этом возрасте, все печально и банально, она не первый день работала. Ей часто приходилось проводить осмотры несовершеннолетних, и удивить ее уже ничем нельзя. Она видела и беременных тринадцатилетних, и ведущих половую жизнь девочек с двенадцати лет, и изнасилованных.

Посмотрит эту семнадцатилетнюю Зинаиду Шелпакову, и можно будет хоть чаю попить, перехватив в коротком перерыве заботливо завернутый мужем бутерброд. По договоренности с Соболевым и мамашей девчонки, ей нужно провести осмотр, и дать заключение, девственница она или нет. Скорее всего, нет, не девственница, если исходить из статистики на семнадцатилетних.

И взрослого парня этой девчонки сейчас затаскают по инстанциям за растление малолетней, но Раисе Николаевне была безразлична судьба неизвестного ей парня. А Соболев был профи в своем деле и почти не ошибался, отлавливая педофилов и извращенцев.

Раиса Николаевна сразу отмела выдвигаемую мамой версию об изнасиловании. Одного профессионального взгляда врача было достаточно, чтобы понять, что Зинаиду Шелпакову не насиловали. Нет в ее взгляде скрытой затравленности, страха, истерики, ужаса и стыда.

Изнасилованные девушки совсем по-другому себя ведут, зацикленные на своей беде, спрятавшиеся в скорлупу своего страха от всего мира. Изнасилованные очень подозрительные, им кажется, что все знают об их позоре, смеются, показывают пальцем. И девочка вполне могла отказаться переступать порог женской консультации.

Зина больше волновалась за маму, поверив в ее обман с мнимой болезнью, и совершено не ожидала, что ее вызовут для осмотра к гинекологу. Просто есть такие мамы, которые не могут поверить, что их прилежные девчонки сами добровольно соглашаются на секс, тем более, в почти восемнадцать лет. Надо же, беда какая, у мамы разрешения на секс не спросила доченька?

И на пару секунд Раисе Николаевна стало жалко эту девочку, вот несчастье иметь чокнутую подозрительную мамашу, но она тут же отогнала от себя это чувство. Если думать и всех жалеть, то никаких нервов не хватит.

— Мама, я не понимаю… — прошептала встревоженная Зина.

— Шелпакова, давай быстрее, в полиции ждут результата. — торопила ее врач.

— Что? Почему в полиции? — Зина переводила недоуменный взгляд от матери к доктору.

— Твой Руслан сейчас у следователя на допросе и ему мало не покажется. — зло, поджимая губы, пояснила Алевтина.

— Мама, как ты могла…?

Зина в ужасе отшатнулась от матери, не в состоянии поверить, что мама решилась на такой чудовищный шаг. Не поверила в ее клятвы и заверения. Зина в первые секунды растерялась, не зная, то ли бежать из кабинета спасать Руслана, то ли требовать от матери прекратить это безумие.

Зина не ожидала столь жестокого сокрушительного удара в спину от матери. Невозможно поверить, что ее мама решилась на такой подлый шаг, не поставив дочь в известность.

Она же написала заявление на Руслана в полицию? Как она могла так подставить под удар Руслана? Как самой Зине теперь смотреть ему в глаза и просить прощения? А если он отвернется от нее, не простит, не поймет?

Зина чувствовала, как вина и стыд накрывают ее с головой. Только она виновата, начиная с того момента, как решила промолчать про визит Бориса. Теперь понимая, что это вызвало в матери бурю негодования, подозрения, которые вылились в происходящее безумие.

Растоптанная, униженная, опозоренная собственной матерью. Как пережить эту боль?

Глотая слезы жгучей обиды и унижения, ей пришлось подчиниться требованиям врача. Она разделась, и отрешенно прошла унизительную и неприятную процедуру осмотра, утешая себя единственной мыслью, что это спасет Руслана. Ее подтверждённая врачом невинность поможет Руслану избежать проблем с законом.

Почему мама не попросила ее заранее пройти осмотр, раз не верит на слово собственной дочери? Зина бы не отказалась, чтобы успокоить мамины подозрения. Зачем придумывать безумный позорный цирк, где ее сейчас выставляли, как зверюшку, для забавы публики? Что перевернулось у матери в голове, раз она вызвала отца, которого люто ненавидела и сыпала в его адрес одни проклятия? У Зины были еще десятки вопросов, на которые не находились разумные ответы.

Она как будто со стороны наблюдала, что делает врач, где стоит мама, задает уточняющие вопросы. Каждое слово мамы и врача, словно кипятком обжигало душу.

Мама недоверчиво, даже ошарашенно и разочарованно принимает ответ врача, что ее дочь все еще девственница. И что у нее не было и никаких анальных половых контактов, разрывов и трещин в заднем проходе не наблюдается. Врач перешла на грубость, только когда мама задала вопрос, а был ли у дочери оральный сексуальный контакт?

— Мамаша, это уже не ко мне. Лучше бы следили за своим чадом, не пришлось бы устраивать переполох.

Зину отпустили одеваться, она спряталась за ширмой, избегая даже мимолетного взгляда на мать, чтобы не встретиться с ней глазами. Быстрее одеться и бежать спасать Руслана. Она торопилась, не замечая катившихся слез. Руки дрожали, подводя ее, она не могла никак справиться с колготками.

Телефон у Кости, надо скорее позвонить Руслану, предупредить. И тут вспомнила, что Костя говорил о недоступности Руслана. Значит, он уже был у следователя в тот момент. Об этом и мама сказала, но в голове у паникующей Зины все путается. Почему тогда он не позвонил Зине? Или звонил, но она уже была в кабинете у врача?

Зина, не смотря на волну паники и слез, хаотичность мыслей и движений, понимала, что первому нужно звонить Лешке. Он хоть и бывший полицейский, но знал всех в местном отделении, он не откажется помочь своему другу. Быстрее, надо действовать быстрее.

Она вышла из-за ширмы, и, не говоря ни слова, даже не посмотрев на мать и доктора, направилась к двери.

— Не пущу к нему! — преградила ей дорогу мама, понимая, куда торопиться Зина.

Алевтина была обескуражена и до сих пор не могла поверить, что Зина оказалась нетронутой этим уродом. Она была уверенна, что Зину он совратил, принудил к сексу, заставляя заниматься гадостями и извращениями, о которых сейчас так свободно пишут в прессе и показывают по телевизору.

Ее девочка хорошая и правильная, она не могла хотеть гадкого секса, значит, вывод был единственно верным, эта уродливая тварь насильничает Зину.

Страх за дочь заставил ее действовать, Алевтина несколько ночей плакала, сомневалась, но все-таки решилась на спасение дочери. Единственным выходом она видела, обратиться к представителям правоохранительных органов. После беседы с молодым следователем Соболевым, она написала заявление. И даже согласилась по его рекомендации привлечь бывшего мужа.

Это было самым сложным для Алевтины, звонить ему и просить приехать. Валентин пытался отказаться, самоустраниться от проблем дочери, чем вызвал ярость Алевтины, и она пригрозила ему, что напишет на работу о его отказе спасать дочь из лап растлителя малолетних. И еще в полиции оставит заявление для Комиссии о делах несовершеннолетних. Валентин сдался, но вызвал у нее еще больше раздражения, слабак и подлый трус, которому наплевать на собственное дитя. Чтоб он провалился, ирод проклятый!

Зина правильная и разумная девочка, она потом простит и поймет, что мама действовала в защиту ее интересов. Да, жестоко по отношению к дочери, но Алевтине не оставили выбора.

— Пусти меня! Да, к нему! Как ты только могла? Как? Я не понимаю? Я же клялась тебе, что ничего не было!

Зашипела обозленная в ответ Зина, чувствуя, как черная дыра разочарования и унизительной обиды, расширяется, готовая поглотить ее полностью. Давая ей неведомо откуда взявшиеся силы противостоять матери.

В дверь постучали, и тут же на пороге появился Лешка. Быстро перекинулся несколькими словами с доктором, потом стремительно подошел к Зине, заключил ее в крепкие медвежьи объятия, вытер ладонью катившиеся слезы. Несколько секунд укачивал рыдавшую Зину, пытаясь неловко утешить, прошептав на ушко:

— Зинуля, пойдем со мной. Тебе тут больше нечего делать.

— Убери лапы от моей дочери! — возмутилась Алевтина, шокированная в первые секунды вломившимся в кабинет Алексеем.

— Ну да, попробуй меня остановить. — презрительно усмехнулся Леша, беря отрешенную Зину за руку и выводя из кабинета.

— Куда ты ее уводишь? Дружка своего спасать? — кинулась за ними в коридор возмущенная Алевтина. — Он должен получить по заслугам!

— Ты уже свой адский сценарий воплотила в жизнь. Теперь уйди с дороги прочь. — Леша отодвинул вставшую ему поперек Алевтину и обошел ее, не отпуская руки Зины, которая послушно плелась за ним.

— Зина моя дочь! Ты не имеешь права ее уводить! Я запрещаю! Валентин, не молчи, скажи свое слово, как отец. — металась в отчаянии Алевтина, не зная каких богов призвать на помощь.

— Запрещалку свою можешь засунуть в одно место.

Леше было безразлично, насколько грубыми кому-то могут показаться его ответы. Он готов был рвать и метать, ярость затмевала рассудок, как только пытался представить себе состояние нежной и ранимой Зинули, которую предала собственная мать. Что будет Зина делать дальше, пусть решает сама или с Русланом. Но сейчас ее, в первую очередь нужно увести отсюда и защитить от истерирующей Алевтины, которая обезумела окончательно.

— И этого козла забери туда же. — он кивнул в сторону блудного папаши Зины. Еще и этого черта привлекли, чтобы добить девчонку окончательно?

— Подожди. — тихо прошептала ему Зина, медленно освобождая свою руку из его ладони.

Леша отпустил, понимая, что девочке надо дать несколько минут, чтобы разобраться с родителями. Земцов держит под контролем Соболева и не уйдет, пока не дождется Лешки. Возможно, что Зине сейчас нужно выпустить ядовитые пары, что разрывали ее изнутри, ранили, делая душевную боль невыносимой.

— Мама, я хотела тебе сказать, что не вернусь домой. — тихо, не в состоянии скрыть предательскую дрожь в голосе, заявила Зина, отстраненно смотря на мечущуюся по коридору мать. — Никогда больше не вернусь. И не прощу тебя.

Она приняла только что это решение, понимая, что не сможет больше жить с мамой. Не сможет ей каждый день смотреть в глаза и делать вид, что ничего не случилось. Не сможет забыть предательства, и простить того, какую судьбу она уготовила Руслану, не поверив в ее заверения, что он Зину не трогал и ни к чему не принуждал.

— Ты не посмеешь! — задохнулась Алевтина, хватая судорожно воздух. Ее трясло и лихорадило от эмоций, скорее всего, и давление зашкаливало. Она все сделала ради Зины, которая сейчас так легко отказывается от матери? Матери, которая готова грызть и рвать всех вокруг ради ее благополучия?

— Мама, я посмею! — не выдержав, закричала Зина. — Я устала! Понимаешь, я устала жить по твоей указке, дышать по разрешению? Меня все достало! Ты никогда не пыталась даже понять меня, всегда обвиняла!

— Зина… — обомлела от агрессии напора всегда тихой дочери Алевтина. Беспомощно обернулась к бывшему мужу, ища хоть у него поддержки. — Валентин, что ты молчишь?

— А что Валик должен сказать? — возмутилась его нынешняя жена, выступая вперед в защиту мужа. — Ты, Аля, воспитала дочь распутной хамкой, не ищи виноватых.

— Уйди с глаз, гадина. — прошипела Алевтина с нескрываемой ненавистью.

— Мама, ничего не говори! — встряла Зина, которой хотелось закрыть уши и глаза, не видеть и не слышать сейчас никого. — Ни ей, ни мне. Ты уже все что могла, испортила. Зачем ты вызвала его? — она кивнула в сторону отца. — Что он здесь делает? Ему столько лет до меня не было дела, а тут явился. Я надеюсь, что я вас больше не увижу. Папа. — последнее слово Зина намеренно выделила.

— Зинаида… — промямлил пристыженный отец, который стал стремительно багроветь.

— Валик, у тебя давление. — закудахтала над Валиком его вторая жена. Обернулась к Зине и потребовала. — Лучше бы ты помолчала, малолетняя распутница. Не тебе судить отца. Спроси у своей больной мамаши, как она ему не давалась с тобой видеться, а потом будешь обвинять. Алименты он исправно платит. Как деньги, так нужен папа, а как по-человечески, то папа сразу плохой. Ты даже не знаешь, какой он замечательный отец для наших детей!

— Может быть, вы тоже приложили руку к тому, чтобы я не узнала, какой он замечательный отец? Забирайте его и никогда больше не появляйтесь в моей жизни! — резко ответила той Зина. — Мне от него больше ничего не нужно. Я уже давно не жду от него хотя бы звонка или поздравления на День рождения. Просто исчезните. — обернулась к матери с просьбой. — Мама, откажись от алиментов. И верни ему все со счета, что ты открыла на меня.

— Зина, ты не права, он обязан тебе алименты. — проворчала Алевтина, не спуская глаз с новой жены Валика, которая усадила мужа обратно в кресло и обмахивала журналом, что лежал на столиках для посетителей.

— Все, мама, с меня хватит… — устало прошептала Зина, развернулась, и, не смотря больше на мать, направилась к выходу.

Алевтина, глотая горькие слезы обиды и разочарования, в полной растерянности смотрела вслед уходящей дочери, которую закрывали широкие спины Кости и его отца.