Глава 129

Суббота, день несостоявшейся свадьбы

Похороны Бориса Косаревского стали полноценным отражением бала лицемерия, ничем особо не отличавшимся от сбора одной и той же тусовки на очередное светское мероприятие.

Руслан равнодушно, даже с неприязнью окинул взглядом людей в церкви, отмечая про себя, что часть народа, которые сегодня явились на похороны, были приглашены на его отмененную свадьбу. Им срочно пришлось менять праздничные наряды и приторно-радостные улыбки на сопутствующее проявление траура. Никто давно не видел и не помнил настоящих лиц этих людей за искусно натянутыми масками скорби. Но он совершенно точно знал, что больше половины сегодняшних «скорбящих» в храме терпеть не могли Бориса.

На отпевание в храм собралось больше сотни сочувствующих, приглашенных проводить в последний путь единственного сына известного бизнесмена. То тут, то там раздавались тихие завистливые и ядовитые шепотки, с включенным в мозгу калькулятором, сколько же денег потратил Косаревский-старший на похороны сына? Уж слишком все роскошно и вычурно запланировано.

Пока священник проводил обряд отпевания по усопшему, певчие разливались на десятки разноголосий, красиво и торжественно. Руслан слышал за спиной, как кто-то, не теряя времени даром, шептался о возможности заключения сделки. С другой стороны шептались о предстоящих поминках в известном московском ресторане и гадали, будут ли подавать к столу рыбу под фирменным соусом? На прошлой неделе отмечали в этом ресторане чей-то юбилей, и рыба была невероятно вкусна.

Но, конечно, главной темой для обсуждения были версии гибели Бориса, который разбился на машине. Кто-то выдавал варианты, что он был пьян, принял наркотики или психотропные. Были даже совсем фантастические догадки, что папа Бори кому-то перешел дорогу, итогом чего стало заказное убийство наследника строительного бизнеса.

Только Руслан, к сожалению, знал правду о смерти Бориса, накануне он был вынужден встретиться с Косаревским-старшим, который передал ему дневник сына. Лучше бы Руслан никогда не видел этого дневника и не открывал его.

Второй темой дня для обсуждения был сам Руслан и его несостоявшееся свадьба.

Он постарался абстрагироваться от всего происходящего, отстоять, как и положено службу, пройти весь похоронный ритуал до конца. В лицемерии он ничем не отличался от собравшихся. Притворялся, так же как и они, но предпочитал это делать молча. Ловил на себе косые взгляды и натянутые сочувствующие гримасы.

К нему хотели подойти, выразить сожаление в связи с отменой свадьбы, но на страже душевного покоя Руслана стояла в первом кордоне Ника, отгоняя всех любителей посплетничать. Во втором кордоне, ближе к телу находился Лешка, миновать которого не представлялось возможным. Николая Савельева, отца Ники пригласили со всей семьей. Ника с Лешкой пошли на похороны исключительно, чтобы оградить Руслана от общения с сочувствующими любителями посплетничать. Костя остался дома с Зиной.

У Руслана было сложное отношение к Нике, невозможно одним махом стереть память, забыть ее выходку недельной давности, но сейчас он был ей бесконечно благодарен за возможность побыть в условной тишине своих раздирающих мозг мыслей.

И Ника единственная выразила вслух непонимание, почему Руслан принял такое странное решение об отмене свадьбы? Ведь мог просто расписаться с Зиной, отменив все запланированные торжества и гостей? Искренне сокрушаясь, что Борису все-таки удалось разрушить все планы Руслана.

Руслан смотрел на заплаканную матушку, которая неистово молилась за упокоение души Бориса. За эти дни она стала словно тенью себя самой от горя. Ее лучшая подруга юности Раиса, мать Бориса была почти сестрой и самым близким человеком в их окружении. Прогнозы врачей о дальнейшем состоянии Раисы, введенной в искусственную кому, были весьма неутешительны.

Руслан понимал, что ради мамы отменил свою свадьбу, даже просто сходить поставить штамп в паспорт о росписи с Зиной не смог. Иначе бы пришлось все объяснять маме, рассказывать отвратительные подробности взаимоотношений с Борисом. А Руслан всегда предпочитал щадить чувства матери, беречь ее от лишней информации. Знал, насколько она впечатлительная. Пусть, мама и дальше остается в неведении, он не собирался рушить ее мир, опрокидывая все с ног на голову.

Он до сих пор злился на себя, что принял неверное решение о свадьбе, согласный с Никой, что нужно было пойти вопреки всем ожиданиям.

Он думал о маме, которая никогда его не сможет понять. Нет, не упрекнет вслух, скроет свое истинное отношение, но эта невидимая черта может разделить их близкие отношения.

Он думал о Зине, которой и так приходиться ловить косые взгляды. Потом всю оставшуюся жизнь будут язвительно обсуждать, что он наплевал на все приличия, женился в день похорон Бориса. И Зине придется еще тяжелее в этой ситуации, когда лицемерное порицание толпы заставит ее искать оправдание их счастью.

Но у Руслана до сих пор перед глазами стояло ошарашенное лицо Зины, которой он сообщал о необходимости отменить свадьбу. Она не плакала, ничего не требовала, молча кивнула в знак согласия, что все понимает. Только было заметно, как побледнела его невеста, нервно кусая губы. Уткнулась ему в плечо и обнимала крепко, словно боялась его выпустить из своих объятий.

Руслан бросил короткий взгляд на отца Бориса, который стоял возле гроба сына, поджав губы с непроницаемым лицом, отрешенный, с мертвыми глазами. Вчерашний разговор с Виталием Петровичем он бы тоже хотел стереть из памяти. Как и дневниковые бредни Бориса, которые Руслан читал всю ночь накануне похорон.

Встретились они в переговорном кабинете в офисе банка. Руслан, не смотря на то, что взял официальный отгул, вынужден был поехать на работу, согласовывать и подписывать документы. Там-то его и нашел отец Бориса. Руслан не сомневался, что встречу "без свидетелей" устроил им Влад и его дядя. Он понимал, почему Виталий Петрович не приехал к ним домой, это вызывало бы расспросы родителей, которых хотел избежать Косаревский-старший.

Отец Бориса уже ждал его в переговорной. Сидел у края полукруглого длинного стола, перед ним лежал пухлый ежедневник в кожаном переплете, вычурный, с отделкой камнями от известной фирмы. Такие ежедневники дарят пафосным бизнесменам. Или их намеренно заводят, и всегда выставляют напоказ, чтобы подчеркнуть статус.

Руслан знал давно Виталия Петровича, тот не лишен был тщеславия, но никогда особо не проявлял высокомерия в общении с близким кругом, с его родителями. Когда они помнили еще друг друга с юности, голодными, дерзкими студентами со взором горящим, готовыми перевернуть весь мир. Руслан понимал, что дружба, проверенная годами и испытаниями дорого стоит.

Руслан сел напротив отца Бориса. Пауза затягивалась, напряжение сгущалось, словно окрашиваясь в мрачный серый цвет. Он чувствовал эту беспросветную серость в душе, лежащую тяжелым камнем на сердце.

— Соболезную вашей утрате. — выдавил из себя Руслан слова элементарной вежливости, которую нужно высказать в подобных случаях.

Виталий Петрович кивнул, принимая слова соболезнования. Через несколько томительных секунд, не сводя тяжелого взгляда с Руслана, неожиданно произнес, презрительно прищурив глаза.

— Твоя девка погубила моего Борьку. Он совсем сошел с ума из-за нее. — Виталий Петрович запустил через весь стол дневник в сторону Руслана. — Он умер, а вы рано или поздно поженитесь.

— Я должен чувствовать себя виноватым, что у меня есть любимая невеста? Свадьбу, с которой мне пришлось отменить.

Уточнил Руслан ледяным тоном, чувствуя, как внутри все холодеет от раздражения и досады. К перекинутому ежедневнику он даже не притронулся, добавив самое главное, что больше всего его волновало на данный момент.

— И еще, если что-то случится с Зиной…

— Я не трону твою девку. — резко перебил его Виталий Петрович. — Я обещал, мы договаривались в прошлый раз. Я сдержу слово, ради твоих родителей. Я их слишком уважаю и ценю их, чтобы причинить вред их единственному сыну.

— И Зина не девка. — напомнил ему Руслан, возмущенный столь пренебрежительным отношением к своей невесте, словно о какой-то швали говорили.

— Не требуй от меня сейчас лишком многого, Руслан.

Виталий Петрович резко сдулся, словно проткнули воздушный шарик. Опустил голову, отведя взгляд, через несколько напряженных минут тишины, вновь взглянул на Руслана. В его глазах невыносимая боль, безысходность, разочарование. Теперь перед Русланом был не циничный бизнесмен, а несчастный отец, потерявший сына. Он произнес тихо, не скрывая горечи.

— Ты знаешь, никогда бы не признался, но я всегда завидовал твоим родителям… Тому, что у них есть такой сын, как ты, Руслан. Настоящий мужик из тебя вырос, сильный, решительный, принципиальный, не мямля, но в тоже время чуткий сын, заботливый отец своим детям, любящий мужчина для своей любимой. Не зря мой Боря хотел стать твоей копией. Он как будто знал всегда, что на его месте я хотел бы видеть такого сына, как ты.

— Виталий Петрович…

Растерялся впервые за время разговора с отцом Бориса Руслан. Косаревский признавал душевную болезнь сына, через боль признаний, но Руслану от этих откровений стало еще удушливее, словно невидимую удавку на шее натянули сильнее.

— Ничего не говори… — перебил его резко Косаревский.

Руслан молча кивнул, невольно сжимая и разжимая руки в кулаки, желая к чертям все разнести вокруг.

— Я должен был сказать это тебе. Я любил своего сына, ради Раечки и потому что он мой, не смотря на то, что в нем сильнее оказалась гнилая кровь Раиных поганых родственничков. Боря мое личное разочарование. Кажется, он и это понимал.

Виталий Петрович кивнул на ежедневник, который перекинул Руслану:

— Мой сын оставил это для тебя. Я пойму, если ты откажешься читать его личные записи. Но я выполняю его последнюю просьбу. Он писал все это для тебя. Там обращение к тебе на каждой странице. Он хотел твоей жизни, твоих женщин. Не держи на него зла.

— Я не могу обещать, что буду читать его дневники. — счел нужным предупредить Руслан.

— Тогда я тебе так скажу. Боря не хотел больше жить, это был его больной выбор, он искал смерти. Раечка хотела удержать его, верила, что если сядет с ним в машину, ничего не случится, он ничего не сделает с собой. Я взбешен, потому что Боря даже мать не пощадил.

Виталий Петрович встал, давая понять, что разговор окончен. На глазах, за несколько минут тяжелого разговора, Виталий Петрович заметно постарел. Взгляд, ссутулившиеся грузная фигура, опущенные плечи. На пороге он обернулся и попросил на прощание.

— Руслан, пока не говори своей маме, но у Раечки нет шансов. Она безнадежна, это вопрос времени. Скоро у нас будут еще одни похороны…

Виталий Петрович держался за ручку двери, но не уходил, словно еще не все сказал.

— Руслан, твоя матушка святая женщина, она знала от Раи, что Боря болен и очень переживала. Хотела помочь и не знала, как вас помирить. Она не понимала, что произошло между вами, и верила, что ты сможешь благотворно влиять на Борю. А моя Рая только Оленьке и доверяла все свои беды.

Косаревский тяжело вздохнул и неохотно добавил еще одно признание.

— Спасибо, что отменил свою свадьбу. Хотя я могу только догадываться, чего тебе это стоило. Я знаю, что ты это сделал не ради моего сына. Ты пожалел свою мать.

— У меня был выбор?30f6fc

Осипшим голосом уточнил Руслан, пытливо всматриваясь в лицо Виталия Петровича, который снова натянул привычную непроницаемую маску.

— Выбор, пока ты живой, есть всегда.

Не согласился с ним Косаревский, покачав головой.

— Знаешь, у меня есть дочь от другой женщины. Здоровая полностью. Ради Раи я ее скрывал. Раечка, к сожалению, была в курсе, но не вынесла бы, если кто-то узнал бы об этом. После я признаю свою дочь, надо кому-то все оставлять… Мне покоя на том свете не будет, если все Раиным племянникам достанется. Эти черти шиш от меня получат.

— Ваше право. — пожал плечами Руслан, не вправе судить отца Бориса за непризнанную дочь.

— Руслан, у тебя же нет планов на эту сучку Золотаревскую? — вдруг неожиданно воодушевленно спросил Виталий Петрович.

— Нет. — процедил сквозь зубы Руслан, догадываясь, что задумал Косаревский.

— Тогда не удивляйся, если ее вдруг какой недуг постигнет. До меня дошли слухи, что у нее слабое здоровье. Такая тяжелая жизнь в изгнании у бедной Дианочки…

Не скрывая откровенной фальши, сокрушался Виталий Петрович.

— Не марайся об эту тварь, пусть твои руки останутся чистыми, а я выполню закон бумеранга. Мне все равно почетное место в аду уже заготовлено. Даже если ты попробуешь предупредить Диану, вдруг, в тебе жалость проснется. Или отговорить меня…

— Я не собираюсь предупреждать Диану. И вас отговаривать не буду.

Перебил его Руслан, не желая слушать о планах мести Косаревского, который жаждал кого-то наказать за смерть сына.

Руслан все-таки открыл дневник Бори. Не хотел читать, все внутри сопротивлялось, но он вопреки собственному убеждению, сдался.

Ночью, перед похоронами, до рассвета читал, вместо того, чтобы готовиться к своей несостоявшейся свадьбе. Читал, злился еще больше, но перелистывал страницу за страницей, пробегаясь по неровному почерку Бориса глазами.

Косаревский-старший оказался прав, на каждой странице Борис упоминал Руслана, обращаясь к нему в своих больных фантазиях. Из дневника были выдраны фотографии Дианы и вклеены снимки Зины, явно распечатанные из социальных сетей.

Именно из дневника он узнал, что Диана сама нашла Борю, пока тот лечился в элитной клинике, и предложила ему план, как открыть глаза невесте Руслана, показать, какой неверный и лицемерный жених ей достался. Боря, опираясь на свое больное сознание, глупо уверовал, что после полученного видео, свадьба сорвется. И он сможет претендовать на Зину, предложив ей утешение в лице себя, несравненного.

Когда цель не оправдалась средствами, у него случился очередной срыв. Борис исписал несколько последних листов в дневнике, проклиная Руслана, с обещаниями все равно развалить его свадьбу. Потом сел в машину и выполнил задуманное. И как сказал отец Бори, не пощадил в порыве безумия даже собственную мать.

План Бори и Дианы удался, но Руслан не собирался сдаваться. Это исключительно временная отсрочка, он женится на Зине в ближайшее время, как только появится такая возможность.

Костя не поехал на похороны, оставшись с Зиной у себя дома. Заодно и за няней Дуняши присматривал, зная о параноидальном недоверии Ники к обслуживающему персоналу.

Готовился морально быть «жилеткой» в день несостоявшейся свадьбы Зины и Руслана, запрятав свою язвительность в одно место. Даже смирился заранее с уготовленной участью. Ожидал тихой истерики, бесконечных соплей и моря слез от Зины, у которой многолетняя мечта выйти замуж полетела в бездну.

Он молча поддерживал мнение Ники, что надо было Руслану наплевать на будущие досужие осуждения лицемеров и тихо расписаться. Но в тоже время, понимал, почему столь спорное решение принял Руслан. С трудом удержал свое мнение при себе, желая всем паникующим и сочувствующим вокруг вставить мозги на место.

Но больше всего Костю удивила Зина, не проронив ни единой слезинки. В ней словно что-то перевернулось в эти дни, но не сломалось. Она молчаливо и болезненно переживала свои изменения. Но Костю не обмануть, он чувствовал ее решительный настрой, не до конца понимая, на что же решилась его подруга.

Он мог с уверенностью сказать, что чувствовал сейчас перемены к рождению новой Зины, с все той же интуитивной женской мудростью, но уже мучительно повзрослевшую девушку. Не инфантильное воздушное создание, пускающую сопли по любому поводу. И молчаливо соглашающуюся со всеми решениями, что принимают за нее.

Он знал, что Зина не до конца согласилась с решением Руслана, но оспаривать, капризничать и требовать ничего не стала. Она рвалась душой к любимому, хотела его поддержать, утешить. Но тот решил маленько почудить и включил на полную катушку свою неизменную рефлексию, загоняя себя в угол чувством вины.

Совестливые мужики, с переизбытком убеждений и веры, что все делают во благо — страшные люди, на самом деле. И себя в безысходность загоняют и любимым эмоциональные карусели устраивают.

Именно об этом вскользь, не навязывая в этот раз своего мнения, намекал Зине Костя, что надо жениха избавлять от надуманного чувства вины, иначе он чокнется окончательно от всего происходящего.

Правильный вектор размышлений для подруги Костя задал, или ему так казалось, и Зина раньше него пришла к выводу, что надо спасать Руслана из бездны отчаянья. Пусть она лучше злится и негодует, чем беспомощно рыдает, инертно принимая, как ломают через колено ее судьбу.

Она после обеда позвонила водителю Колесниковых, Василию, и вежливо, но требовательно попросила ее забрать, когда нужно будет ехать за Русланом.

Костя согласно кивал головой в знак одобрения. Пусть едет приводить несостоявшегося жениха и мужа в адекватное состояние. Он стоил того, чтобы побороться за его душевное спокойствие, раз сейчас не смог сам справиться с накатившимся проблемами.

Это Зина еще не знала, что он машину раздолбил в хлам. Руслан условно соврал Зине, что его автомобиль сломался, и возможно, ему нужна будет новая машина. Через пару дней этот вопрос решится.

Все правильно, пусть едет за любимым. Костя был уверен, что Зина не отступит от своего, вытянет своего утопающего в трясине безнадеги мужика.