Глава 130

Суббота, ночь несостоявшейся свадьбы

Больно. Невыносимо больно. Но Зина как мантру про себя повторяла: «Что нас не убивает, делает сильнее». Пусть банально, заезженные слова, но как верно они сейчас подходили под ее состояние выжигающей все внутри невыносимой душевной муки.

Непривычно молчаливый водитель Колесниковых Василий вез ее за Русланом в центр Москвы, где в пафосном известном ресторане проходили поминки. За окном сгущались сумерки, под конец декабря рано темнело. На улице слегка вьюжило, снег пушистыми хлопьями падал на стекло и тут же таял. У снежинок красивая и мимолетная жизнь, они превращаются в слезы.

Все свои слезы Зина выплакала в эту неделю, их уже почти не осталось. Последние две ночи она плакала по ночам, днем ходила отстраненным приведением, лишь бы не ловить на себе жалостливые взгляды сочувствия к несостоявшейся невесте.

Только Ника приходила по утрам раньше всех, приносила лёд для век и молча капала ей в глаза, чтобы скрыть покраснение. Костя тенью маячил рядом, растеряв временно свою неизменную язвительность. Лешка был мрачнее тучи и ворчливо переругивался с Никой по вечерам, но выясняли отношения они неприлично тихо.

Тревожная напряженность витала в воздухе, Зина захотела вернуться домой к Юле, но Костя уговорил ее остаться еще на пару дней, не окунаться сразу в суету, вытравить из себя всю горечь и отпустить. Зина без долгих споров согласилась, абсолютно безразлично, где тупо пялиться в стену и думать о том, что могла стать женой для любимого мужчины.

А приходилось стискивать зубы и усилием воли давить в себе неожиданно яростное желание все вокруг разнести. Только теперь Зина понимала мужчин, почему они, впадая в отчаянные состояния, когда хочется лезть на стену, вдрызг напиваются, лезут в драки и ищут приключений на непутевую голову.

Но Зина не могла забыть безумные виноватые глаза Руслана, полные разочарования и боли, когда он ей сообщил, что надо отменить свадьбу. Ей хотелось разгладить недовольные тревожные морщинки вокруг глаз, застывшие восковой маской на его ещё молодом лице. Он словно постарел разом на несколько лет, настолько измученным и опустошённым был в тот момент.

У самой Зины на секунду остановилось сердце от такой новости, моментально онемели кончики пальчиков, и заледенело внутри от резкой боли. Ей вкололи утешительный укол в лице рядом находившегося Руслана, который взглядом отчаянно просил прощения и понимания, но все равно было больно попрощаться с мечтой о свадьбе. Пусть и временно.

Она до сих пор не могла отогреться, в пальцах неприятно покалывало от одной мысли, что им придётся ещё неизвестно сколько, ждать возможности снова назначить дату свадьбы. Умер сын у самых близких друзей родителей Руслана, необходимо выдержать траур.

Зина была не согласна с его решением, но спорить не стала, понимая, как мучительно трудно ему приходилось делать выбор между смертью бывшего друга детства, ставшего врагом, неведением его родителей, и их свадьбой. Что происходило с ним, если всегда выдержанный Руслан был похож на мрачную тень самого себя?

Ей было по-человечески жаль погибшего Бориса, не смотря на все гадости и неприятности, которые на неё свалились после его неожиданного визита. Но в сознании закрадывалось безумное подозрение, что за его смертью стоит нечто большее, чем роковая случайность, плохая трасса или невнимательность Бориса, как водителя.

Она хотела закричать, что ей не нужны все эти придуманные торжества с гостями и банкетами, ей достаточно будет простой росписи в ЗАГСе. Ей необходим сам факт регистрации их отношений, без платья и всех свадебных бонусов. Они так долго ждали, через столько прошли вместе, они заслужили этот шанс и с юридической стороны называться парой. Быть с ним единым целым, стать его женой, носить его фамилию с гордостью.

Но вместо бессмысленных споров, только крепче его обнимала, давая понять, что с ним, поддерживает его. Значит, ему необходимо было принять именно такое несправедливое по отношению к ним решение. Руслан еще ни разу ее не подводил и всегда действовал в ее интересах. Она даже ни на миг не усомнилась, что для него мог существовать другой выбор. Если бы был выход именно в его представлении, Руслан бы им обязательно воспользовался.

Самое главное, чтобы он не поверил, что их отношения обречены, и злой рок будет их по пятам преследовать, портя все их намеченные планы. Вдруг, не решил, что их кто-то намеренно проклял и нужно отступить.

Она сдаваться не собиралась и готова была побороться за их право быть вместе. От перенапряжения последней недели, в ней словно резко нажали, казалось бы, перегоревший переключатель. Она чувствовала невероятный прилив пьянящего адреналина, готовая биться с любыми невзгодами за своего самого исключительного мужчину, за свою истинную любовь.

Руслан уже ждал их на крыльце ресторана в распахнутом пальто, безвольно позволяя пронизывающему колючему ветру продувать себя насквозь. Он смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом, и кажется, еще не успел заметить машину Василия. Зина поспешно выскочила из автомобиля, намереваясь побыстрее укутать и отогреть своего мужчину в тепле.

Пока она шла к нему, еще не замеченная Русланом, его окликнул выходящий из ресторана отец Бориса, в окружении охранников, которые тут же отступили на небольшое расстояние, окидывая вокруг обстановку сканирующим взглядом.

Зина неприязненно поежилась, поймав тяжелый, полный презрения брезгливый взгляд Виталия Петровича. Она остановилась, давая возможность мужчинам поговорить наедине. Руслан что-то тихо сказал Косаревскому, передал ему то ли книгу, то ли блокнот, и, кивнув на прощание, пошел от ресторана прочь.

Отец Бориса буравил тяжелым взглядом спину уходящего Руслана. Переводил взгляд Зину, пренебрежительно кривил губы, даже не кивнув ей в знак приветствия. Она собиралась подойти, выразить ему соболезнования, но его взгляд словно требовал ее не делать этого. По непонятной ей причине, он намеренно не скрывал своего отношения к Зине. Словно знал о грязных поползновениях Бориса в ее сторону и винил ее в этом. Пусть его надуманное презрение останется на его совести, она не будет себя накручивать напрасно. У нее есть о ком сегодня думать и заботиться.

Зина на несколько секунд замерла в нерешительности, но рисковать не стала, принимая молчаливый посыл Косаревского, как его ультимативное правило. Он имел право не слушать дежурные соболезнования от нее. За секунду до того, как Виталий Петрович отвернулся, она заметила его полный горечи и поздних сожалений взгляд в сторону Руслан, словно он за что-то просил прощения.

Именно в этот момент Руслан увидел ее, застыл на несколько секунд, как вкопанный. Криво вымученно улыбнулся ей и поспешил навстречу. Она, наплевав на любые приличия, бросилась ему навстречу, влетая на ходу в его распахнутые объятия. Нетерпеливо прижалась к нему, крепко обнимая в ответ. Все, она наконец-то дома. Там, где его сильные крепкие объятия, она всегда дома.

Она на несколько секунд отстранилась, что взглянуть ему в глаза. Молчаливо передать ему частичку своей веры и надежды, накопившейся в ней неведомо откуда. Его глаза полны отчаяния и сокрушительного сожаления. Необходимо изгонять из него демонов вины, которые тянули его на дно безысходности. Надо дать ему возможность простить самого себя за то, в чем не было его вины.

Она прижалась к его губам в коротком поцелуе, полностью лишенного страсти, стараясь передать ему свою безграничную нежность. Готовая встать за ним и пойти следом на любой край света. Он ее небо и космос, вокруг Руслана крутиться ее маленькая личная Вселенная имени его.

Он с какой-то отрешенной отчаянностью обнимал ее дрожащими руками, окутывая невероятным теплом, которого ей так не хватало все эти дни. Просто его не было рядом и тепло не задерживалось в ее пробитой невидимыми ранами душе. Руслан тяжело дышал, словно после марафонской пробежки, пряча осунувшееся лицо в ее растрепанных ветром волосах. Она знала, что он нуждается в ней сейчас. Как утолить его нужду? Снова вернуть его нежную улыбку и блеск влюбленных глаз, которые он уже давно не прятал от нее.

В этот час, в их альтернативной реальности она бы уже называлась его женой и имела право называть его мужем. Они бы счастливые обнимались на таком же холодном зимнем ветру, нетерпеливо ожидая возможности избавиться от веселящихся подпивших гостей, которые заставляли бы их бесконечно целоваться. Они бы с Русланом сгорали от желания, предвкушая события брачной ночи в уже заранее заказанном номере гостиницы.

Зина в эти недолгие секунды прожила их альтернативную реальность, пытаясь и ему передать свои несбывшиеся видения маленького кусочка из возможного счастья. Только от них зависит, как они проведут остаток несостоявшейся брачной ночи в его загородном доме наедине. Но одно она знала точно, в эту ночь они должны быть вместе. Не важно, что делать, обниматься, говорить обо всем на свете или просто заснуть рядом.

Сколько они так стояли посреди тротуара, привлекая к себе любопытные взгляды прохожих, Зина не знала. Но когда новый порыв ветра чуть обдал их сплетенную в одно фигуру ледяным холодом, Зина взяла его за руку и поспешила к машине. Оказалось, что их почти занесло снегом с ног до головы.

Руку его она так и не отпустила, даже когда они сели в автомобиль на заднее сидение. Руслан крепко, до боли сжимал ее ладонь в ответ. Эту спасительную боль она готова была потерпеть ради него. За все время они еще ни слова не сказали друг другу, но ей и не нужны были сейчас пустые слова. Все свои клятвы он уже сказал раньше, она безоговорочно верила своему мужчине.

По дороге Руслан, прижимая ее к своему боку, немного расслабился и задремал. Зина замерла и немыми знаками попросила Василия ехать более аккуратно, чтобы дать возможность Руслану выспаться за все бессонные ночи этой недели.

Когда они подъехали к повороту на элитный подмосковный поселок, Зина так же молча знаками, попросила Василия проехать мимо поворота и еще покатать их по заснеженным дорогам, давая любимому столько времени для сна, сколько ему надо будет. Или пока у них не кончится бензин. Пока он спит, она будет чутко охранять его беспокойные сны.

Мы в ответе за тех, кого любим всем сердцем. Мы в ответе за тех, кто отвечает на нашу безграничную любовь взаимностью, даря нам в ответ целый мир. Сегодня, когда он бесконечно уязвим, пришло ее время заботиться о любимом. Сегодня и навсегда.

Василий больше часа возил их кругами по заснеженным дорогам Подмосковья, пока Руслан не проснулся. В первые секунды он растерянно моргал, видимо, пытаясь понять, где находится и почему уснул. Зина сжала его ладонь и нежно улыбнулась, давая понять, что все правильно, он должен был хоть на какое-то время отключиться и отдохнуть.

Через пять минут Василий подвез их к загородному дому. Водитель отказался заходить в дом, говоря, что хочет поскорее вернуться в Москву. Зина стояла на крыльце дома, ожидая, когда Руслан откроет двери, ключи у него всегда были с собой. Она обхватила себя руками, пытаясь сохранить накопленное тепло в прогретой машине, но ветер к вечеру значительно усиливался, продувая насквозь ее короткую, пусть и зимнюю курточку.

Зина с восхищением оглянулась, девственно белый, не притоптанный снег завораживал. Подобную красоту увидишь только за городом. Снег белыми хлопьями валил с неба, покрывая все вокруг причудливым покрывалом. Новый год близко, надо радоваться, замирая в предвкушении праздника и подарков, а в душе все еще лютовала холодная зима. Может, Руслан поможет ее прогнать прочь? Зина очень надеялась, что ей хватит сил побороться за них двоих, и она не сорвется.

— Барин, как же вы раньше жили без вашей девочки?

Услышала она принесенный ветром тихий вопрос Василия, с ноткой сожаления, и явно не предназначенный для ее ушей.

— Сам удивляюсь.

Тут же прозвучал ответ Руслана, и в его тоне действительно сквозило горькое удивление и растерянность.

Но Зину изумило другое, она впервые вдруг подумала, что Руслан никогда не называл ее девочкой, малышкой, маленькой или деткой. Никогда не делал в обращениях к ней акцента на их разнице в возрасте. Раньше называл ее солнышком или мышкой, после того, как она расколотила банки в чулане у Андрея.

А сейчас у Руслана так естественно получалось называть ее милой, любимой, родной, словно по-другому и не могло быть. И без этой наигранной фальши из бесконечных сериалов. Что-то в интонациях есть у актеров, что заставляет сомневаться в искренности произносимых признаний.

Как только Руслан открыл дверь, Зина, вся уже промерзшая, пулей залетела в дом, поскорее в блаженное тепло. Руслан замешкался на пороге, отряхивая с себя снег. Она кинулась к нему помогать, стряхивая руками с него миллионы снежинок, пока они не растаяли на его одежде. Потянулась, чтобы помочь ему снять пальто.

— Зина, должно быть наоборот. — возразил Руслан, с характерной хрипотой, появляющейся, когда долго молчишь. — Я должен помочь тебе раздеваться.

— Глупости. — махнула рукой Зина, вдруг осознав двусмысленность его слов.

Или это она насквозь озабоченная и порочная? Не может о чем-то приличном думать в такой момент, когда ему нужна поддержка, а не ее разыгравшиеся девичьи фантазии о том, как Руслан будет ее медленно раздевать. Полностью раздевать, чтобы сделать возможной их альтернативную реальность, где они уже были женаты и могли смело предаваться тому, что в узаконенном браке называют супружеским долгом.

Немедленно остановиться. Зина смутилась своих неуместных мыслей, и скорее всего, уже предательски покраснела. Лишь бы он не заметил, как она занервничала. Она, избегая его взгляда, наигранно бодро предложила:

— Давай пить чай!

— Сваришь мне кофе, любимая? — уточнил Руслан, не давая ей сбежать. Притянул к себе, целуя нежно в макушку. — Что с тобой? Скажи мне. Ты же знаешь, мне можно все сказать.

Вот же, как неудобно, Руслан заметил. Зина замялась на несколько секунд, не зная, что ему разумного ответить. Придумывать глупые отмазки не хотелось, не сейчас, не в эти самые драгоценные моменты их абсолютного доверия. И правду сказать не могла. А если Руслана сейчас шокируют ее признания? Ему точно не до ее игривости. Нужно быть серьезнее, когда берешь на себя ответственность за душевное состояние любимого мужчины.

Спасением ей стал звонок Кости на мобильный телефон. Она шепотом извинилась, и поспешила скрыться на кухне, чтобы ответить другу и заодно сварить Руслану кофе.

— Да, Кость, все нормально, доехали, уже дома…

Руслан с легким недоумением смотрел ей вслед, не до конца понимая, почему резко изменилось поведение Зиночки? Она же практически сбежала от него сейчас, когда он прямо спросил, что случилось.

Если бы это была другая девушка, Руслан непременно подумал, что с ним играют в дурацкие девичьи игры с переменами настроения и манипуляциями. Но это была его родная Зина, которой он безоговорочно верил, единственной, и как самому себе. Не будет играть его Зина и не в этот момент.

Ему даже на миг почудилось, что в ней начал меняться аромат, меняя обеспокоенную тревожную тональность на влекущие чувственные нотки. Скорее всего, показалось. Ему самому так хотелось думать, что Зина, не смотря на весь трагизм сегодняшних событий, не потеряла интереса и к чувственной стороне их отношений. Конечно, сегодня не очень уместно об этом думать, но с мужской примитивной природой не поспоришь.

Он из коридора наблюдал, как она, прижимая трубку мобильного к уху, успевала щебетать с Костей, отвечая, видимо, на его пытливый телефонный допрос. И в это же время, легко порхала по кухне, доставала чашки, чайник, включала плиту.

Хозяюшка в его доме. В их доме, мысленно поправил он себя. Это временная условность, которую нужно будет быстрее устранять и переназначать дату свадьбы.

Решение об отмене свадьбы он принял единолично, беря всю ответственность и вину на себя. Но перенос даты он будет обсуждать с Зиной, и только потом они вместе решат, где, когда и как они будут играть свадьбу.

— Кость, это неприличный вопрос! Нет, ты не можешь об этом спрашивать…

Услышал он возмущенный возглас Зины и тут же она что-то неразборчиво забормотала в трубку. Руслан чувствовал, как ее возмущение передается невольно и ему. Чего это Костя ее атакует неприличными вопросами? Глупая ревность кольнула внутри, хотя понимал, что Костя единственный парень на свете, в окружении знакомых Зины, с которым он может оставить свою любимую и не беспокоиться.

Он все еще стоял на том же месте, наблюдая за Зиной, не мог оторвать от нее ласкающего взгляда. Она словно приковывала его, заставляя, замерев дыхание, смотреть за ее плавными движениями, невольно пленяя покачиваниями бедер, туго обтянутых джинсами. А когда она, уронив ложку, наклонилась к полу, он чуть не застонав вслух, понял, что нужно срочно себя чем-то отвлечь.

Возбуждение обжигающей волной накрывало его, давая вырваться наружу доминирующему собственнику, который хотел безраздельно владеть своей женщиной. Пусть юридически он этого права не получил сегодня, но сознание назойливо кричало, что она твоя и имеешь все права.

Все неправильно и несправедливо, все должно быть по-другому в этот долгожданный день. Он должен ее бесконечное количество раз целовать напоказ для гостей и теряя терпение, ждать брачной ночи. В этот же день их несостоявшейся свадьбы, в этот же час, он бы поспешил завершить банкет и увез ее подальше от гостей и бесконечных криков «горько», чтобы целовать и раздевать в уединенной тишине. Любить ее, прикасаться к ней, как миллион раз уже представлял до этого.

Он последние дни находился в прострации, плывя по течению, пытаясь отрешиться от действительности. Зина потихоньку своим присутствие снова возвращала в него жизнь, желание дышать ею. Они словно на это время поменялись местами, а он даже не сразу заметил.

Когда вышел из ресторана с поминок, увидев ее, обрадовался. Все это время только о ней и думал, горечью вины отравляя себе сознание. Знал, что поедет к ней вечером, обязан быть с ней, поддержать невесту, которая так и не стала его женой. Возможно, пережить ее слезы и молчаливые упреки, которые она никогда не выскажет вслух.

Но Зина неожиданно сама приехала за ним, поддерживает его, заботиться. Он на короткий миг почувствовал себя прощенным и расслабился, уснув в машине. Любимая старается ради него, хотя у нее не менее тяжелый камень осел на душе и не дает покоя. А тут он, натуральное животное, нарисовался со своими неуместными в этот момент «основными инстинктами».

Руслан беспокойно заметался по большому холлу, не зная, в какой угол усадить себя, проявить терпение и не наброситься, когда она принесет обещанный кофе. Сам от себя не ожидал, что сможет так быстро переключиться на другую волну. Но Зиночка рядом с ним, просто одним своим присутствием творила чудеса.

Злая нервная ночь сегодня ожидает его. Но важнее сейчас скрыть свое неуравновешенное возбужденное состояние и не расстраивать Зину.

Зина чуть кофейник из рук не выронила, когда неожиданно услышала чарующие звуки музыки из гостиной, испытав настоящий шок. Руслан играл на рояле. Сколько раз она слышала, как он играет на гитаре и ни разу не видела его за белым роялем, который Зина воспринимала, как роскошный элемент интерьера в загородном доме Колесниковых.

Но та волшебная по звучанию музыка, которую он выбрал для игры на рояле, заставила ее внутри похолодеть и содрогнуться. Даже Зина, которая не разбиралась в музыке, сразу узнала эту безумно тревожную, разрывающую душу красивую композицию из фильма «Реквием по мечте».

Что с ним происходит? Ей казалось, что у нее все получается, Руслан начал приходить в себя. С каждым новым нажатием клавиш по роялю, ее охватывала отчаянная паника. Она с силой закусила губу, сдерживая подкатившие слезы.

Он же не зря выбрал реквием, как отражение своего внутреннего состояния? Реквием по старому другу, превратившегося во врага, на похоронах которого он вынужден был присутствовать. Реквием по их несостоявшейся свадьбе, которую они так долго ждали, считая дни.

Она вышла из кухни, еле удерживая в дрожащих руках поднос с чашками, кофе для него и травяной чай для себя. Поставила поднос на низкий столик возле дивана и замерла посреди гостиной.

Что ей делать, как дальше себя вести?

Руслан заметил ее и прекратил играть, безвольно опустив руки в последний раз на клавиши.

Зина сделала шаг вперед, навстречу ему. Он не отводил пристального взгляда от нее, словно приковывая, прося остановиться. Но она слишком далеко, чтобы точно быть уверенной, о чем молча говорит его потемневший взгляд.

Она сделала еще один шаг. Он медленно привстал, сжимая и разжимая кулаки, но все еще оставался возле рояля. Кажется, хотел сорваться ей навстречу, но намеренно удерживал себя.

Еще один шаг с ее стороны, сокращающий расстояние между ними. Она хотела поспешить к нему, обнять и утешить, но каждое движение давалось с трудом, словно кто-то неведомый сковал ее по рукам и ногам. В гнетущей тревожной тишине она слышала оглушительный набат биения собственного сердца. Напряжение, достигшее апогея, готово было взорваться в любой момент.

Руслан подошел к ней почти вплотную, остановился, когда между ними осталось расстояние в один короткий шаг. Зина сама сделала этот, разъединявший их шаг. Барьеров больше нет, остались только те, что они сами возводят внутри. Почему он до сих удерживает все в себе, не поговорит с ней откровенно?

Зина не отводила взгляд, продолжая пристально смотреть прямо ему в глаза. Близко-близко, читая целую гамму чувств, что проносилась вихрем в его мыслях, отражаясь эхом в глазах. Сожаление, чувство горькой вины, жажда прощения, восторженное упоение, близкое к благоговению. И невыносимая тоска, разрывающая ей сердце.

— Прости меня, если сможешь. — тихо, покаянно произнес он, но тут же предупреждая ее ответ, попросил. — Ничего не говори. Ты должна знать, как восхищен тобой, всем, что ты делаешь для меня. Я никогда этого не забуду. Все должно было быть наоборот, я обязан о тебе заботиться.

Он дрожащими руками поднял ее ладонь и поцеловал с тыльной стороны, нежно и осторожно. От этого благодарного жеста у нее болезненно сжалось сердце, он как будто не приносил извинения, а прощался с ней.

— Зиночка, а теперь тебе нужно спрятаться от меня. На минут пятнадцать, чтобы я не знал, где ты. Я не совсем сейчас дружу с головой. — попросил он и поспешил пояснить, пока она не возразила. — Поверь мне, так будет лучше. Проблема не в тебе. Все проблемы только у меня.

Опять? Какой же он дурной, когда отталкивает ее, уверенный, что делает ей во благо. Зина чуть не задохнулась от возмущения, Руслан опять просит ее сбежать и прятаться от него, словно от злодея. Какой уже раз на ее памяти? Зина, даже не взяв время на раздумья, отрицательно покачала головой, давая понять, что отказывается выполнять его просьбу. Прости, Руслан, но не в этот раз, мысленно и молчаливо упрямым взглядом отвечала ему она.

— Ты не понимаешь, если ты останешься…

Попытался объяснить ей Руслан, обессиленно выдохнув. Какая борьба раздирала его внутри? Может, хватит ему бороться с неведомыми демонами? Она готова ему помочь изгнать все сомнения, что сейчас их разделяли.

— Что будет, если я останусь?

Прямо спросила Зина, впрочем, заранее зная ответ. Но пусть он скажет вслух. Пусть обсудит с ней надуманную им проблему. Пусть все выпустит из себя. Она решительно настроена остаться, чем бы он там не грозил. Если она сейчас поддаться на его отчаянную панику, согласится уйти, то проиграет битву за него. Он просит всего пятнадцать минут, а ей казалось, что он шанс быть вместе у них отнимает, совместное будущее перечеркнуть пытается.

— Ты будешь моей. Еще минута-две и я не ручаюсь за себя. Я не хочу тебя обижать.

Он тяжело и часто задышал, словно загнанный в ловушку зверь, но не двигался с места. Они так и стояли рядом без движения, только случайно соприкасаясь. В его взгляде безнадежная мольба и исступление на грани безумия.

— Я и так твоя. С первого дня, как я тебя знаю, я была только твоей.

Возразила уверенно Зина. То, о чем он говорит, просто условность, которую легко устранить. Зина всегда безропотно принимала все его решения, полностью полагаясь на него. Как скажет Руслан, он лучше знает, что делать. Она видела, что сейчас он колеблется, запутался, невыразимо мучается. Прогоняет, просит уйти, а сам хочет, чтобы осталась. Может, пришел момент, когда ей за них двоих надо принять решение?

— Ты же понимаешь, о чем я говорю. — это был не вопрос с его стороны, а констатация понятных им обоим фактов.

— Понимаю.

Утвердительно кивнула головой в ответ Зина, горячо зашептав Руслану:

— Не гони меня сейчас. Я останусь с тобой. Я люблю тебя так сильно, что мне дышать трудно вдали от тебя. Я готова на все ради тебя. Мы должны быть вместе во всем и всегда. И когда хорошо на душе и когда выворачивает наизнанку от боли.

В его взгляде дикая смесь ярости на самого себя, от того, что сдается, проигрывает своим ранее непоколебимым убеждениям. В его глазах всполохи несдерживаемой страсти и бездна сомнений, словно он мечется, запертый в клетку с собственными принципами.

— Зиночка…

За несколько секунд, до того, как Руслан наклонился к ней, накрыл ее губы своими в сокрушительном поцелуе, она успела ему уверенно прошептать:

— Не сомневайся, Руслан!