Часть 17; Глава 135

5 марта 2014 года,

Федеральная трасса М4 «Дон» (Москва-Рязань)

Зина смотрела на унылую полосу бесконечной дороги, но в этот день уже ничего не способно испортить ей настроение. Она бросила украдкой взгляд на Руслана, хотела к нему прикоснуться, просто так, без особой причины, потому что не могла смирно сидеть рядом и не касаться его. Но не стала отвлекать, Руслану еще несколько часов вести машину до деревни Уварова.

— Все нормально? Ты же не передумала?

Руслан словно почувствовал ее нерешительность, повернулся к ней, ласково улыбнулся и положил руку на колено. Зина улыбнулась ему в ответ и положила свою ладонь поверх его, чувствуя, как от простого прикосновения участилось сердцебиение и ее окутывало теплотой от незамысловатого знака внимания с его стороны.

— Нет, ты что? — искренне возмутилась она. — Я этого хочу больше тебя!

— Больше меня ты не можешь хотеть. — с легкой усмешкой поддразнил ее Руслан.

Надо успокоиться, внушала себе Зина, Руслан очень остро реагировал на любые изменения ее эмоций, обостренным обонянием улавливал отклонения от условной нормы. Его восприятие непостижимо для ее понимания, и Зине приходилось подстраиваться, чтобы не волновать и не тревожить его лишний раз своими всплесками эмоций.

Он как-то заметил, что они ведут себя, как озабоченные подростки, и она была с ним абсолютно согласна, добавив, что ее почти все устраивает. Если они временно побудут отрешившимися от всего мира подростками. После ночи несостоявшегося бракосочетания очень многое изменилось в их отношениях, мегатонны условных барьеров между ними рухнули, делая их более свободными и счастливыми.

То, что сначала казалось трагедией, неожиданно стало новой дорогой в их отношениях.

Но как же невыносимо трудно играть по правилам, вести себя сдержанно и прилично, зная, что находишься под невольным, но неусыпным наблюдением окружающих. Нестерпимо хочется его обнять и поцеловать, а рядом его родители, любопытная Полина и зоркий Вилен Захарович. И приходиться сдерживать порывы, не менять запах, если это было бы возможно, поскольку в ее будущей семье странные «коммуникации» на уровне ароматов. Почти как на рентгене, тебя раскладывают на атомы и стараются незаметно нюхнуть лишний раз, чтобы понять твое сегодняшнее «настроение».

Каждую свободную минуту они старались быть вместе. Зина почти поселялась в его доме, в те редкие моменты, когда он был в Москве. У нее были ключи от квартиры, ее знала охрана и консьерж в подъезде. Но, к сожалению, в новом году у него участились командировки, он бесконечно летал из одного конца в другой, бывало, что по несколько раз в неделю.

Из его скупых объяснений, она поняла, опять какое-то слияние сети банков произошло, что и вызвало проблемы. Как пояснил Руслан, кому-то, кого должна вычислить служба безопасности, не понравилось слияние. Вплоть до того, что на директора самого крупного питерского филиала совершили покушение неделю назад. Последнюю неделю Руслан провел в Питере, занимаясь расследованием и спасением жизни раненому директору, который лежал в лучшей клинике города под круглосуточной охраной.

Сегодня рано утром он прилетел в Москву, ожидая запоздалого решения Совета директоров по сложившейся ситуации. Пока он летел в самолете, оказалось, что Совет перенесли на седьмое число, на вторую половину дня. В результате чего, Руслан выбил себе свободного времени до обеда седьмого числа. Как Зина поняла, главный босс не хотел отпускать Руслана, но Влад надавил на дядю, заявив, что «ценный кадр» Колесников сбежит от них, если ему не дать отдохнуть.

Седьмого вечером ему необходимо вернуться в Питер. На предстоящие праздничные дни она полетит с ним. Всего три дня вместе в северной столице и обратно. Он категорически отвергал ее любые предложения поехать с ним на более долгий срок. Или даже что-то поменять в графике учебы, чтобы быть с ним рядом, иметь возможность сопровождать в командировках. Руслан безапелляционно настаивал, что она должна остаться в Москве, учиться и не прогуливать.

А как жить вдали от него, Зина уже не знала. Зависимость от него была где-то на уровне потребности дышать. Она разочарованно вздыхала, но умом понимала, что он полностью прав. Нельзя бросать учебу в институте, это была бы самая большая глупость, которую она совершит.

Она завидовала подруге Марго, которая без проблем поехала за своим мужем Кириллом в другой город, ведь его тоже включили в большую команду по расследованию.

И как Зина поняла, пребывание Руслана в Питере может надолго затянуться. Питерский филиал перевернули с ног на голову, раненный директор еще не пришел в себя, и не может дать показаний, но уже выявлено огромное количество погрешностей в работе банка под его руководством.

Обещанный Руслану отпуск в апреле однозначно отменяется. А ведь они по многим причинам перенесли сроки следующего бракосочетания на первые числа апреля. Выбирали дату вместе, исходя из всех обстоятельств. Планировали короткий медовый месяц и возможность слетать на отдых, в пределах страны.

Руслан ей еще давно, весьма обтекаемо объяснял, что условно невыездной, как и многие бывшие кадровые армейские офицеры. Отставка не во всех случаях дает свободу передвижения по всему миру. Зина об этом заранее знала и небольшое свадебное путешествие планировалась исходя из текущих реалий.

В конце января, не приходя в сознание, из жизни ушла Раиса Косаревская, мать Бориса. Лучшие врачи Москвы, дорогое лечение, так и не смогли спасти несчастную женщину, ставшую жертвой сумасшествия собственного сына. Зина понимала, что родителям Руслана надо дать время на траур и возможность пережить случившуюся трагедию в семье самых близких друзей.

И уже на полном ходу шла подготовка к новому торжеству. Доходило до абсурдной нелепости, но трудно было спрогнозировать, будет ли Руслан свободен в дни намеченной свадьбы?

Еще одной отмены свадьбы они бы не пережили, и сегодняшнее решение было спонтанным. Он неожиданно предложил все переиграть, она согласилась без раздумий. Один звонок бывшему сослуживцу, и уже через полчаса они садились в машину, чтобы выехать в деревню к Уварову, где нужно уже к вечеру быть на месте.

Завтра утром это случиться. То, чего они так долго ждали. Уже ничего не в состоянии отменить их изменившиеся планы. И Зине оставалось только удивляться, почему они раньше не переиграли все планы? Вот так просто, сесть в машину, несколько часов в дороге, и появлялся шанс бесповоротно изменить свою судьбу.

Размышления Зины и попытки представить, как все будет завтра происходить, нарушил звонок от мамы. Видимо, она от Юли узнала последние новости.

— Зина, ну как же вы так, а…? Никого не предупредив? — не скрывая упрека, спросила мама. — А как же все остальные?

— Мам, извини, но мы так решили. Костя уже выехал вслед за нами, он захватил Стаса. У нас будет свой видеоператор, ты все потом увидишь.

Мягко, но в тоже время с твердостью в интонациях ответила Зина, сразу давая понять, что не принимает возражений. Поймала внимательный обеспокоенный взгляд Руслана, который стал невольным свидетелем их разговора с мамой. Она ему улыбнулась, молчаливо давая понять, что все под контролем, и мнение мамы точно не изменит их планы.

Зина за прошедшие два месяца так и не вернулась домой, предпочитая остаться жить с сестрой. Но с мамой отношения очень сильно потеплели, насколько это было возможно. После той декабрьского дня, когда не состоялась их свадьба, у Зины очень многое перевернулось в сознании. После той декабрьской ночи, она невольно повзрослела и решила многое изменить.

Смерть Бориса, а потом и его матери, дала возможность заглушить собственные обиды на маму, какие бы сильные они не были. Пришло простое и ясное понимание, что у нее одна мама, и другой уже не будет. А если она не успеет ей сказать, не смотря на все горькие обиды, что их разъединили, что любит маму и готова простить? Согласна выстроить новые отношения, без агрессивного давления со стороны матери, без угроз в адрес Руслана и с уважением к любым решениям Зины.

Самыми трудными были первые шаги, не дать снова себя подмять под власть матери. Но Зина чувствовала за спиной безграничную поддержку Руслана, уважающего и принимающего ее выбор. Он не отговаривал ее от примирения с мамой, хотя ему больше всех досталось унижений и оскорблений от разъяренной Алевтины Семеновны.

— Твоя мама осталась одна, ты бы в любом случае ее не оставила. Я знал, что рано или поздно, вы должны были бы помириться. Другой матери у тебя не будет. — сказал тогда ей Руслан, словно эхом озвучив ее собственные мысли. — Значит, пришло твое время ее простить…

— Я не дам ей разлучить нас. Не теперь. — заверила его Зина, пытаясь оправдаться.

— У нее бы ничего не получилось. — без тени сомнения, возразил Руслан, но тут же добавил, выдвигая свое обоснованное условие. — Но, Зиночка, я бы хотел свести до минимума свое личное общение с твоей мамой. Только по необходимости. Не обижайся.

Большего от него она бы и не посмела попросить. Он и так бесконечно великодушен к ее матери, за все прошедшее время не сказал о будущей теще ни единого дурного слова.

Зина вспоминая, как сегодня встречала Руслана, и как судьбоносно все в один миг изменилось для них, закрыла глаза. Чувствуя, что ее окутывает в свои сонно-сладкие объятия Морфей. Сопротивляться накатившей сонливости было бессмысленно.

К моменту, как она приехала к Руслану домой, в квартире остался только дедушка Вилен. Отец Руслана был на работе, его мама уехала забирать Полину из школы, а потом отвезти в музыкальную школу на уроки вокала. Тетя Надя с Матвеем были на коррекционных занятиях в центре.

Дедуля Вилен, хитро на нее посматривая, засобирался на прогулку в парк, заодно и подарки выбрать к восьмому марта для своих подруг лихой юности, обещая к вечеру вернуться.

— Душенька, наш мальчик с дороги, поди, устал, ты уж его уложи отдохнуть, пока наши детки не вернулись. Только ты с ним справиться и можешь. Русик, он же только тебя и слушает, редиска противная. — дал совет Вилен Захарович перед выходом, не забыв на прощание ее обнять и обнюхать, огорченно ухмыльнувшись. — Дурачок наш мальчик, не пойму, чего он ждет…

Дедуля такой загадочный, вот как хочешь, так и понимай его двусмысленности.

Зину всегда смущало повышенное внимание Вилена Захаровича, которому запреты внука с предупреждением не приставать к невесте были не указ.

Она не сомневалась, что дедуля по своим причинам дразнит и провоцирует любимого внука. Но в последнее время он стал вести себя менее навязчиво. Видимо, пытался создать более комфортную атмосферу для адаптации Зины в новой семье. Руслан же считал, что дед временно пошел на компромисс, и решил предусмотреть все нюансы.

Но надо знать Руслана, он не доверял деду именно в этом вопросе. И выдвинул строгое условие, по мнению Зины, даже обидное, объявил второй этаж квартиры запретной территорией для Вилена Захаровича. Дед ворчал, недовольно пыхтел, жаловался всем желающим его послушать, но выдвинутое условие соблюдал в присутствии Руслана, чтобы не будоражить и так нервного внука.

Но Руслан пошел еще дальше, чем несказанно удивил Зину, хотя ей казалась, что она ко всему готова и успела узнать Руслана.

Он решил поменять свою спартанскую спальню на втором этаже, сделав там вместо комнаты оборонительную крепость. Под предлогом ремонта, доверившись в выборе обоев, мебели и общего дизайна Зине и матери, он напичкал комнату всем, чем только можно. Начал со звукоизоляции, потом установил «глушилку», чтобы исключить любую «прослушку». Вот тут Зина впервые столкнулась с его маниакальностью по вопросам собственной безопасности.

И случайно узнала, что к Руслану раз в месяц ходит странный бородатый мужик в бронежилете под камуфляжной формой. Бывший сослуживец Сан Саныч, который проверяет квартиру на предмет прослушки, установленных жучков и тому подобного. Как пояснил ей Руслан, Сан Саныч со своими бзиками после контузии, гений шпионажа, почти «художник» в этой области. Но работает исключительно частным образом и только с теми, с кем сам хочет. Клиентов у него выше крыши.

Дома к посещениям Сан Саныча давно привыкли, считая, что это побочные эффекты профессиональной деятельности Руслана. У Колесниковых все немного "чудили", каждый по-своему. И если Руслану спокойнее проверять дом, то так тому и быть. Тем более он брал рабочие документы домой и мог обсуждать экстренные рабочие вопросы, требующих кондефициальной обстановки.

Помимо «оборонной» начинки, Руслан в комнате поменял кондиционер на более мощную модель. Добавил увлажнители, ароматизаторы воздуха и еще какие-то технические приборы, о предназначении которых Зина имела весьма смутные представления.

Только после этого Руслан успокоился, считая, что подготовил территорию для их будущего маленького уютного и защищенного мира. Предусмотрев все нюансы совместного проживания в семье, где наравне со словами, активно общались с помощью запахов, вынюхивая то, о чем предпочитали молчать. Зина была вынуждена согласиться с виденьем Руслана, который оказался во многом прав и принял верные продуманные решения и действия.

Зина вскоре все новшества сполна оценила, когда стала оставаться на ночь в квартире Колесниковых. Хотя никто не ходил во время ее визитов на второй этаж, не нервировал и так дерганного Руслана. Но они честно пытались соблюдать условности и приличия. Зина оставалась на ночь в «крепости», напичканной оборонкой, а Руслан просыпался утром в комнате дочери, к нескрываемому разочарованию Полины.

Несмотря на соблюденные приличия, на втором этаже проживал маленький любопытный шпион в обличии первоклассницы Полины. Каждое утро дочь Руслана первым делом навещала Зину, недовольно морщилась от распыленных ароматизаторов, для самой Зины почти не ощутимых, обнимала будущую мачеху, стараясь незаметно нюхнуть и бежала с докладом деду.

Зина понимала, чего вынюхивает Полина, поскольку девочка бесхитростно ее допрашивала, вводя ее в смятение вопросами:

— А вы сразу после свадьбы с папой ребеночка делать будете? Лучше бы не тянуть с этим… — мечтательно советовала Поля, тут же клятвенно заверяя. — Ты не думай, мы вам с дедулей мешать не будем.

Приструнить и приучить дочь к порядку Руслан так и не смог, Поля считала, что выполняет важную миссию и помогает папе с Зиной. А поэтому считала, что безусловно права и действовала, исходя из своих интересов. Ей и так пришлось пережить стресс и пролить море слез, когда отменили свадьбу. Она уже была не маленькой капризной девочкой и с максимальным пониманием отнеслась ко всем событиям, но искреннего огорчения не скрывала.

Но если с Полей было все ясно с первой минуты знакомства, и она сразу же приняла Зину, то с сыном Руслана было сложнее. Матвей очень долго и медленно привыкал к ней, но очевидный прогресс присутствовал, он Зину уже не пугался и не прятался при ее визитах, но и особого интереса не проявлял. Она знала, что нужно безграничное терпение и длительное время, чтобы мальчик привык к ней и принял.

А пока Зина нервно блуждала по квартире в ожидании Руслана.

Он вскоре явился уставший, но собранный, в дверях ее сдержанно поцеловал в щечку и обнял. Но посмотрел так выразительно, не скрывая истинных желаний, что у Зины ноги моментально стали ватными, а мозговое вещество незамедлительно вытесняла сладкая туманная дымка.

— Где все попрятались? — поинтересовался он, снимая короткое пальто в прихожей.

— Я одна осталась…

Зина начала объяснять, где и по каким делам разошлись его родные. Но Руслан, не дослушав ее до конца, оборвал, резко притиснув к стене, не скрывая намерений, хрипло спросил на выдохе:

— Сколько у нас времени?

С него тут же слетела сдержанная маска, которую он всегда носил, явив только для нее одной влюбленного, тоскующего и одичавшего без ласки любимого мужчину.

— Часа два…

Прошептала она в ответ, поддавшись, с удовольствием растворяясь в его крепких объятиях, но все-таки у нее нашлись силы немного поддразнить его:

— Дедуля дал мне совет, сначала тебя уложить спать. Ты же с дороги, устал…

— Тихий час? — уточнил Руслан, зарываясь лицом в ее волосы и целуя в шею. — Но может, перед тем, как ты меня уложишь спасть, сначала помоешь?

— Да, надо тебя сначала помыть…

Повторяла за ним согласная на любые предложения Зина, млея от прикосновений его ладоней, что бессовестно прокрались ей под тонкий свитер.

— Ты же с дороги, пыльный, наверное…

— А чего мы тогда теряем время? Я очень пыльный, чтобы ты знала…

Конкретизировал свои намерения Руслан, потянул ее за собой наверх, не забыв предварительно закрыть на замок дверь в их личную крепость на втором этаже.

Два часа, сто двадцать минут на двоих, кажется так много, но в тоже время, до обидного мало. Так редко видишь его, ждешь, безумно тоскуешь, что потом каждая минута проведенная вместе бесценна. И время хочется растянуть до бесконечности, превращая каждую минуту в маленькую вечность, замедляя стремительный бег секундного отчета.

Видеть сумасшедший контраст в любимом мужчине, переходящий из напускной сдержанности на людях до страстной одержимости, направленной на нее. Вызывать в нем эту одержимость.

Быть с ним рядом, дышать одним воздухом на двоих. Смотреть ему в глаза, позволяя себе раствориться в его восхищенном взгляде. Иметь возможность дотрагиваться до него, ощущая трепет от каждого прикосновения. Не в состоянии унять сумасшедшее биение влюбленного сердца.

Шептать ему слова любви, всякие милые глупости и поддразнивания. С легкостью флиртовать, уклоняясь от поцелуев, поскольку придумала свои правила игры и хочешь его немного заставить потомиться в ожидании.

Предвкушать момент близости, позволяя себе самые смелые фантазии. Каждый раз, с замиранием ожидая, что может быть, в этот раз он пойдет до конца? Готовой принять боль первого опыта. Даже невольно подталкивать его к этому, заранее зная, что если он что-то решил, дал слово, будет стараться сдерживать свои обещания.

Разрываться в противоречивых чувствах, жажде познать близость с ним во всей полноте слияния. И в тоже время пребывать в состоянии защищенности, зная о его стальной выдержке. И понимать, что минута проявленной слабости сделала его еще сильнее.

Быть для него слегка непредсказуемой, приятно удивлять. И в тоже время, быть абсолютно понятной, полностью открытой, на уровне единения душ, отраженных эхом мыслей. Без умолку болтать, спеша поделиться переполнявшими душу эмоциями или разделить на двоих тишину, не чувствуя неловкости от возникшей паузы.

Знать, ни секунды не сомневаясь, что тебя любят и никогда не предадут. Отдавать свою любовь сполна, с уверенностью, что твои чувства разделяют.

Им катастрофически не хватало времени побыть вместе, драгоценных минут единения, когда можно забыть о невзгодах внешнего мира, посвящая каждую секунду друг другу, понимая с полувзгляда, чего хочет он и дать понять, чего жаждешь сама.

Слушать его шепот, откровенные признания, заставляющие замирать от восторга и одновременно смущаться. Позволить его рукам себя раздевать, сначала томительно медленно, а потом срывать от нетерпения одежду. Дать на себя смотреть обнаженную. Долго смотреть, не пытаясь стыдливо прикрыться под его голодным жаждущим взглядом. Понимать, что ему необходимо ее видеть и позволять ему любые вольности.

Самой проявить инициативу, расстегивая дрожащими пальцами пуговицы на рубашке, суетливо промахиваться, так как еще не набралась опыта. Но хочется скорее прикасаться к нему, чувствовать под ладонями его тело, иступлено зацеловывать, пробуя на вкус его кожу.

Вдыхать до бесконечности его особенный мужской запах, смешанный с легким, еле ощущаемым ароматом мужской туалетной воды. Он не любил резких навязчивых запахов парфюма, сам признавался, что у него к концу дня ломит в висках от духов, которыми поливают себя окружающие. И с удовольствием понимать, что только она может чувствовать всю полноту его особенных запахов. Ведь других женщин, кроме матери и дочери, он к себе близко не подпускает.

Знать, что только у нее особенные права на любимого мужчину. И признавать его исключительные права на себя. Безраздельно принадлежать друг другу.

Быть уверенной в его абсолютной верности и все равно ревниво думать о других женщинах, которые могли обращать на него внимание. И глушить подкрадывающийся страх, что его будут пытаться соблазнять бессовестные женщины, позарившееся на чужого мужчину.

Заглянуть в глаза, и, не отпуская его взгляд, позволить своим рукам опуститься к линии брюк, расстегивая ремень. Наблюдать, как расширяются и темнеют его зрачки. Слышать, как учащается его дыхание. Знать, что он мысленно торопит тебя, но терпеливо позволяет сделать все самой.

Позволить себе смелость рассматривать его в мужском естестве, запоминая каждую мелочь. Изучать его тело ладонями и нежно целовать его застарелые боевые раны, с трудом сдерживая слезы. Зная, что каждый его шрам на теле мог стоить ему жизни. И приходить в ужас от позволенной на миг предательской мысли, что они могли и не встретиться, потому что не все солдаты возвращаются с войны. И благодарить всевышнего, что не забрал его юную жизнь, дал возможность им узнать друг друга.

С упоением принимать каждое его прикосновение и терять голову от его нежных страстных поцелуев. Забыть на время о себе, растворяясь в нем полностью, рассыпаясь на миллионы атомов и снова возрождаться для него.

Отдавать ему в ответ ласку, зная, что он жаждет и ее прикосновений. Погасить в себе неожиданно вспыхнувшую стыдливость, быть откровенной с ним во всем, в словах и действиях. Дарить ему и получать от него удовольствие, как высшую награду.

Не пытаться его обмануть или притвориться в момент близости, ведь он обречен знать правду о ее чувствах на недостижимом для нее уровне сверхобоняния. Для него попытка обмана или притворства будет равносильна предательству.

Доверять, не бояться сказать обо всем, что тревожит сердце и не дает покоя. Слушать, о чем думает он, что происходит с ним вдали от нее, зная, что он безумно скучает.

А потом позволить себе разделить с ним мечты, одни на двоих.

Два часа проходят слишком быстро, пролетая со скоростью света, оставляя за собой сокровенные воспоминания, что будут греть одинокими ночами, когда он снова будет вынужден ее покинуть. Чтобы потом опять вернуться к ней. Всегда возвращаться к ней.

Еще не расставшись, ждать следующей встречи, потому что только он делал ее абсолютно счастливой, просто тем, что был рядом.

Потом лежать с ним расслабленно-отрешенной на смятых простынях, лениво витая в облаках, отпустив все мысли на волю. Позволить своим ладоням зарываться в его короткие волосы, нежно поглаживая. С блаженной улыбкой наблюдать, как он в буквальном смысле слова «вдыхает» ее, положив голову к ней на грудь. Снова трепетать от его легких прикосновений…

Взгляд Зины случайно коснулся часов, висевших в комнате Руслана. Громко охнув, подскочила с постели, как ужаленная.

— Через пять минут придет твоя мама с Полиной!

Она суетливо заносилась по комнате, подбирая разбросанную одежду, свою и Руслана. В спешке начала натягивать на себя джинсы, забыв о нижнем белье.

— Подожди, я помогу тебе. Не спеши так, дверь закрыта.

Руслан, не стесняясь свой наготы, подошел к ней, стянул ее джинсы, встал на одно колено, помогая ей сначала одеть нижнее белье.

— Но они поймут… — замешкалась растерянная Зина, но позволяла Руслану одевать себя, переступая ногами, чтобы ему было удобно.

— Мама редко заходит сюда. Полину сейчас я не пущу даже на порог комнаты.

Он, помогая одевать ей джинсы, поднялся с колен. Гладил ее ноги, поднимая ладони выше, пока не стиснул свои руки на ее ягодицах, резко прижав к себе. Зина только охнула, он снова возбужден, и процесс одевания может непозволительно затянуться, если они увлекутся. Но в ответ обняла Руслана не в состоянии себе отказать еще раз провести ладонями вдоль его спины.

Руслан поцеловал ее в лоб, потом потерся носами, вызвав у нее довольную улыбку. И между короткими поцелуями в губы, он неохотно добавил, рассеивая ее сомнения.

— Дед за тобой шпионит, и Поле голову морочит. Сам нюхает и бежит рапортовать родителям, что ты еще невинная. Возмущается, что я дурак. Мама молча гордится мной. Для нее все правильно, надо ждать свадьбы. Отец молча сомневается, но поддерживает маму.

— Руслан… — растерялась Зина от очередной его откровенности. Но она и сама догадывалась, как относятся в его семье к их отношениям, он просто озвучил вслух все ее очевидные догадки.

— Зиночка, прости, это неизбежность, которую я не в силах изменить…

Теперь уже Зина помогала ему одеваться. Брюки он все-таки сам надел, а ей досталась почетная миссия, обратно застегивать пуговицы на его рубашке, которую она два часа назад хотела быстрее сорвать с Руслана.

В процессе одевания друг друга, было что-то невыразимо эротичное, но с привкусом легкой горечи и сожаления. Понимания, что их время на данный момент вышло, и они должны снова вернуться в мирскую суету. Облачится в маски сдержанности, украдкой касаясь друг друга и только на уровне взглядов позволять себе небольшие вольности, подавая только им понятные сигналы.

— Все изменить… Надо все изменить…

Задумался на несколько секунд Руслан, вызвав обеспокоенность Зины. Эмоции вихрем сменялись на его лице, от задумчивости до пугающего озарения.

— Зиночка, послушай меня!

Он стиснул ее лицо в ладонях и быстро заговорил, словно боялся спугнуть свои мысли:

— У нас через месяц свадьба, но кто знает, как там сложится дальше. У меня даже нет полной уверенности, что я буду на собственной свадьбе. Нет, возможно, я смогу прилететь на полдня, мы распишемся, и я снова улечу. Давай поженимся прямо сейчас, а? Без гостей и всей этой мишуры.

— Давай. — Зина даже секунду не взяла на раздумья. Для нее ответ был очевиден, но оставался закономерный вопрос, кто же их поженит сегодня вечером? — Руслан, но как мы это сделаем?

У вдохновленного Руслана сразу нашлось несколько вариантов. Зина с удивлением, и находясь в каком-то ступоре, слушала его, перескакивающего возбужденно с одного варианта на другой. Пока не был выбран самый быстрый и доступный для них, после звонка одному из сослуживцев Руслана, который не смог ему отказать в столь важном вопросе.

Через час они уже садились в машину, чтобы отправиться в пятичасовое путешествие в Рязанскую область. Именно там находилось решение их проблемы. Зине только оставалось удивляться, почему они раньше не изменили все планы, если все так легко решалось?

Но что так резко изменилось в самом Руслане, который обдумывал каждый шаг и не принимал спонтанных решений? Возможно, он устал до такой степени от работы, от нового ожидания перенесенной свадьбы, что наступила точка невозврата. Когда наступает крайняя необходимость все изменить одним волевым решением?

Сборы проходили в суматохе, Руслан своих домашних сходу ошарашил новостями. Зина решила, что позвонит сестре и Косте уже в дороге.

Мама Руслана не могла сдержать тихих слез радости и благословляла их, обнимая и целуя в дорогу. Полина капризничала и громко возмущалась, что ее не берут с собой. Дергала Зину за руку, с мольбой заглядывая в глаза.

Но как только Руслан, желая чуть угомонить гневно бунтующую дочь, намекнул, что они останутся дома и отменят все планы, Поля моментально успокоилась. И по примеру бабушки на прощание их благословляла, подпрыгивая от нетерпения:

— Боженька меня услышал! Я же ему молилась, чтобы вы быстрее поженились! Папочка, и ты «неженатым» на нашей Зиночке домой лучше не возвращайся…!