Глава 139
Федеральная трасса М4 «Дон»
(Москва-Рязанская область)
6 марта 2014 года
Зину только в машине перестало трясти от перенапряжения прошедших двух дней.
Они уже проехали часть пути, когда пришло твердое и ясное осознание. Они женаты. Навсегда. Зина его жена, Руслан ее муж. Хотелось повторять сотни раз эти, отдающие волшебством и магией слова. Женаты. Муж. Жена.
Она как непоседливая маленькая девочка, которой подарили самый лучший подарок в жизни, с восторгом смотрела на свидетельство о браке, которое им в деревне вложили в специальную папку. Десятки раз перечитывала, жмурилась от удовольствия, растягивая губы в счастливой улыбке.
Потом открывала свой паспорт, на странице, где синими чернилами был проставлен штамп, меняющий не только ее статус, но и всю жизнь. Аккуратно проводила пальцами по печати, словно заново проверяя и убеждая себя, что чернила не смываются. В Москве она поменяет паспорт, получит взамен новый, с уже фамилией мужа. Теперь она Колесникова Зинаида Валентиновна.
— Все еще не веришь?
Улыбнулся с легкой усмешкой Руслан, уточняя у нее очевидный факт. Видимо, он больше за ее странными действиями наблюдал, чем следил за почти пустой дорогой. Но Зина не боялась с ним ничего, он аккуратный водитель. Хотя сейчас ехал на максимально допустимой скорости.
Он спешил вернуться в пустой загородный дом, как можно скорее. И Зина полностью поддерживала его нетерпеливость. Зная, что ее ожидает. Руслан пойдет до конца.
Теперь сдерживающие оковы, в которые он сам себя заковал, окончательно пали. Она закрыла на несколько секунд глаза, представляя, как с их тел, окутанных путами запретов, падает одна за другой цепь, избавляя их от тягостного бремени.
Они даже не остались на "праздничный" банкет, который готовили в доме у дяди Степы. Только заехали переодеться и поблагодарить дядю Андрея за оказанное радушное гостеприимство.
Вечно голодный Уваров-младший ворчал, что они "слишком" спешат, и хотел видимо добавить парочку ценных советов и напутствий, но под колючим остерегающим взглядом Руслана, скис:
— Ладно, ладно, я молчу. Я че, не понимаю что ли? Если люди даже от жратвы отказываются?
И получил под ребра толчок от рядом стоявшего Лешки. Уточнившего, скорее для разрядки обстановки непоколебимую истину:
— Уваров, ты кроме как о жратве, еще о чем-нибудь думать можешь?
— П-ф-ф-ф!
Презрительно фыркнул Андрей, но всунул молодоженам завернутые в пакеты бутерброды в дорогу, беспокоясь, а вдруг они захотят "пожрать"? Пришлось брать, хотя ошалевшая от счастья Зина не чувствовала ни голода, ни холода.
От ее внимания не ускользнуло, что только в машине, выехав из поселка, Руслан начал постепенно расслабляться, преображаясь на глазах. Напряжение его покидало, возвращая ему улыбку и отличное настроение. Ей казалось, что его лицо просветлело, из-под глаз невероятным образом растворялись серые тени усталости.
Зина оглянулась на заднее сидение, проверяя на месте ли свадебное платье, зачехленное, чтобы не помялось. Она прикусила губу от волнения, представляя, как снова наденет его, только для того, чтобы Руслан снимал его. Интересно, как он будет это делать? Торопливо срывать, забыв о терпеливости? Или будет медленно избавлять ее от платья, продлевая сладостно мучительный момент ожидания их близости? Она в своих фантазиях склонялась ко второму варианту, но не отказалась бы и от первого.
Надо думать о чем-то другом, приличном. Иначе она своим предательски меняющимся в такие минуты запахом опять растревожит напрасно Руслана, а ему еще несколько часов вести автомобиль.
Она из-под прикрытых ресниц украдкой поглядывала на Руслана, любовалась им. Ее муж самый красивый, лучший и желанный мужчина на свете. С ним как в сказке, начинаешь верить в чудеса. Нестерпимо, до зуда в пальчиках хотелось к нему прикоснуться, но Зина обещала себе проявить здравомыслие и терпение. Не тревожить напрасно Руслана, теперь ее святая законная обязанность заботиться о нем.
За этими мыслями и внутренней борьбой своих желаний и в беспокойстве о Руслане, Зина не заметила, как задремала, откинувшись на кресло.
Она не проснулась даже когда Руслан, чуть сбавив скорость, нажал рычаг под ее креслом, переводя сидение в полулежащее состояние.
Руслан крепко сжимал руль, вглядываясь в бесконечную полосу серой дороги…
Лучше смотреть на скучный пейзаж за окном, только не на Зину, сидящую рядом на пассажирском месте. Может, надо было попросить ее сесть назад, чтобы не отвлекаться? Нет, пусть лучше сидит рядом, к ней и прикоснуться можно, бросить короткий взгляд, убедиться и возрадоваться, что она рядом. Просто рядом с ним, а теперь и навсегда. Его жена.
Небольшой поток машин на трассе, в будний день, позволял ехать на предельно допустимой скорости. Он очень спешил увезти ее к себе домой, в их будущий общий дом. Там, где теперь ее законное место. Рядом с ним.
В голове бились, перебивая друг друга восторженные мысли. Ей богу, как мальчишка радовался. Она моя, только моя… Теперь можно любить и кричать об этой любви на весь мир. Он все сделает ради нее, умрет, если будет необходимо. Он так долго ждал ее, даже простой возможности думать о ней, как о своей любимой и единственной. Быть рядом с ней, большего счастья в жизни, он для себя и не желал.
Бросил украдкой взгляд на любимую Зиночку, она задремала в дороге. Да, бессонная ночь у них выдалась, ранний подъем, волнительные события со свадьбой. Мог ей любоваться до бесконечности, какая же она самая-самая на свете, красивая, родная, умная, смелая. Таких больше нет, она единственная, и теперь она принадлежит ему.
Нестерпимо захотелось к ней прикоснуться. Вот и повод, прядка светлых волос упала на лицо. Осторожно, стараясь не разбудить, отвел выпавшую прядку от лица и нежно, еле касаясь, провел пальцами по шелковистой коже щеки.
Собственник внутри довольно шевельнулся, утверждая свое законное право на нее. Моя любимая, жена… Пусть поспит немного, впереди еще длинная ночь, в которую он не даст ей уснуть…
Надо отвлечься от нетерпеливо откровенных мыслей, как будет снимать с нее белоснежное свадебное платье. Иначе до дома они не доедут.
Посмотрел на приборную панель, бензин на исходе, пора заправиться, а то машина может встать посреди дороги. А сейчас не месяц май, в марте еще холодные деньки стоят, по ночам морозно.
Остановил машину на ближайшей заправке, старался все делать бесшумно, чтобы не разбудить любимую. Когда вернулся, оплатив полный бак, оказалось, что она все-таки проснулась, стоит у машины, разминает мышцы от неудобной позы в салоне автомобиля, и так соблазнительно потянулась, что у него в момент перехватило дыхание. Ревниво оглянулся, не наблюдает ли кто за его сокровищем?
Оказалось, у соседней бензоколонки парни откровенно пялятся на нее. Как жить дальше, когда боишься, если кругом сплошные соперники, готовые в любой момент утащить его персональное солнышко?
Подавил в себе зарождающиеся ревностные позывы собственника, надо уметь держать себя в руках. Как они дальше будут жить, если он будет поддаваться неконтролируемым порывам? И ведь она не дает не единого повода. И он не хотел ее расстраивать своими сомнениями, тем более в такой день.
Подошел ближе, заметил, что Зиночка ежится на холодном ветру в своей тоненькой курточке. Надо потом поговорить с ней, ведь заболеет его Зиночка, одеваться надо теплее, он же не всегда сможет ее возить в теплом уютном салоне машины. А сейчас возникло желание согреть ее в своих объятиях.
— Зачем же ты вышла из машины? Холодно.
Он притянул ее к себе, обнял. Как хорошо было, стоять и обнимать ее.
— Соскучилась по тебе. — соблазнительно улыбнулась она.
Или просто улыбнулась? Но в его напряженном состоянии все действия и слова любимой выглядели соблазнительно. И да, он параноик, сходивший с ума по ней.
— Я тоже скучал, пока ты спала.
Признался он, аккуратно чмокнув ее в очаровательный носик. С трудом удержался от поцелуя в губы, не время, не здесь и не сейчас. Контролировать себя очень трудно, когда она так близко, податливая и нежная в его объятиях.
— Мог и разбудить меня… — прошептала она, сама потянувшись к его губам.
Она разбивала все его стереотипы, не демонстрировать на людях нежности и поцелуи, ведь это только их, личное и сугубо интимное. Но как сейчас отказаться от поцелуя? У него не было никаких сил бороться с собой.
— Хотел, чтоб ты отдохнула… — тихо прошептал в ее губы, так настойчиво соблазнявшие его.
Не удержался, поцеловал… Нежно, чуть раздвигая губы. Увлекшись, целовал долго, наслаждаясь каждым моментом. Вернул ей задолженный поцелуй со свадьбы. Она тут же откликнулась, забралась под его расстёгнутую куртку, гладила по спине, отвечая на поцелуй. Господи, какая она сладкая…
Прижал ее к передней двери автомобиля, чувствуя, что у нее слабеют ноги, да и он сам становился ватным, разум вопил немедленно прекратить обниматься и целоваться, не увлекаться. Кто в такие моменты слушает разумные доводы? Он имел право ее целовать и точка.
Оперившись рукой на машину, почувствовал ледяной металл, а она ведь в тонкой курточке. Резко развернулся вместе с ней и сам оперся спиной к холодному металлу машины. Прижал ее еще крепче, практически положив на себя. Хотел по привычке чуть отодвинуться, скрыть свои собственнические инстинкты, реакцию своего тела на нее, не дать ей почувствовать свое возбуждение.
Поздно… По тому как она вытянулась и прижалась еще сильнее, не оставляя ни миллиметра зазора между их телами, понял, что почувствовала. Боялся напугать ее силой своего желания, не дай бог, опять сорваться, как тогда. До сих пор было стыдно перед ней. Напугал свою любимую, не сдержался, не скрыл от нее своей слабости. Он боготворил ее и не смог бы намеренно обидеть. Но как тяжело было быть с ней рядом терпеливым, не касаться ее лишний раз, не вздыхать неповторимый девичий аромат, не зарываться лицом в ее волосы.
— Что будем делать дальше? — невинно спросила она, уткнувшись ему где-то в области шеи, опаляя своим теплым дыханием кожу.
— Все…
Тут же поспешно пообещал он. И придав лицу самое серьезное выражение, многообещающе добавил. — А пока я заявляю свои намерения!
— Надеюсь, ты выполнишь их до конца?
С легким вызовом спросила Зина, заглядывая ему в глаза, ища там правдивого ответа:
— Мне нравятся твои намерения… Муж…
Как доехал, без аварий и приключений оставшиеся километры, помнил с трудом. Его бурная фантазия совсем расшалилась, но он уже не тормозил себя, не сдерживал. Уже можно не ограничивать свое сумасшествие, одержимость любимой девушкой. Женой, поправил он себя. Неужели она сомневается в его «намерениях»? У него их накопилось слишком много. Так долго хотеть и желать ее, что довести себя почти до края.
Когда приехали, пока ставил машину в гараж, открывал дом, подгонял себя внутренне, быстрее, еще быстрее, что так медленно? Но внешне старался не показать свое мальчишеское нетерпение снова обнять и поцеловать ее.
Как только захлопнулась входная дверь, впуская их обоих в теплый дом, не удержался, тут же в рывке прижал ее к стене. Все, пришло время исполнять обещанные «намерения».
Буквально накинулся на нее, как изголодавшийся зверь, целовал уже со всей страстью, что накопилась за это время. Она отвечала, закинув руки ему на шею, зарывшись пальцами в его волосы. Ее равноценный по силе страсти отклик, только еще больше раздразнил его.
— Люблю тебя… Хочу тебя… — шептали они в унисон.
Поспешно стягивал с нее тоненькую курточку, тут же скинул и свою куртку на пол. Подхватил ее теплый свитер и потянул вверх, желая и от этой преграды к ее телу избавиться поскорее. Она активно ему помогала раздевать себя, но тут же потребовала от него того же. Потянула его за край свитера, призывая снимать и себя одежду.
На краю сознания понимал, что если сейчас не остановиться, он ее возьмет прямо на пороге дома. Так нельзя, не сегодня и не с ней. С трудом отстранился, смотря в ее замутненные страстью глаза, в которых был только один недоуменный вопрос, «почему остановился?».
Им обоим сносило крышу…
Он взрослее, он берет на себя ответственность за все происходящее между ними. С трудом выталкивая слова, хриплым голосом попросил, даже умолял.
— Любимая, спрячься от меня где-нибудь на полчаса…
Это самое верное решение, за это время он успокоит свои рвущиеся наружу инстинкты обладать ей прямо здесь и сейчас. И да, холодный душ, как и всегда до этого, единственное спасение. Надо временно остудить его безумное желание и дурные мысли.
— Нет. — тихо, но твердо возразила она, прожигая его недовольным взглядом. — Я больше не хочу убегать и прятаться от тебя… Ты теперь мой мужчина! Ты мне обещал!
Зина не хотела уходить, но подчинилась. Пусть в это раз все будет так, как хочет Руслан.
Если для него важно, то она готова ему уступить, не смотря на то, что ноги у нее подкашиваются и не слушаются, сердце бешено стучит, в висках сжимается от сладкого головокружения, а внизу живота мучительно ноет.
Он уступил сегодня утром ей гораздо в большем. Даже больше, чем уступил, Руслан услышал и понял ее сомнения. Все поменял, согласился отменить венчание, договорился о регистрации брака.
Теперь пришло ее время слышать и понимать его желания.
Все неожиданно стало развиваться по первому варианту, быстрому, и она была совсем не против. Если до остановки на заправке и поцелуя возле машины, она еще пыталась сдерживать свое нетерпение, то после разум отказывался ее слушать.
Оставшийся час в пути Руслан практически гнал машину. У нее создалось впечатление, что они не ехали, а летели навстречу своей долгожданной мечте. Они перекидывались ничего не значащими фразами, создавали иллюзию светской беседы. Играли на сдерживание, хотя повисшее между ними напряжение оба чувствовали пронзительно остро.
Но Зина во всем, в каждом его слове слышала скрытый подтекст, а в каждом его движении видела массу тайных смыслов.
— Скоро будем дома.
Пообещал Руслан хриплым изменившимся голосом, почти до боли сжимая ее колено.
Она согласно кивнула, но его болезненное прикосновение не отрезвляло ее, а наоборот распаляло еще больше. Она накрыла сверху его руку своей ладонью, поглаживая. Он вздрогнул, но руку не забрал, еще сильнее сжимая ее колено.
А в ее пальцах нестерпимо кололо, словно через нее пропускали легкие разряды тока, болезненно терпимые, но мучительно ощутимые. Он поднял ее руку и осторожно поцеловал ее пальчики, каждый по отдельности. Она уже была в пограничном состоянии, готовая умолять сделать его остановку и отдаться ему прямо в машине. Сейчас же. Пусть он сделает что-нибудь, подарит своими нежными руками долгожданное освобождение.
— Моя… Ты моя… — прошептал он тихо-тихо, словно сам себя убеждал в неоспоримом факте.
Но она услышала, чувствуя, как ее накрывает теплой волной нестерпимого возбуждения. Ее руки невольно задрожали, казалось бы, только недавно обретенное дыхание снова участилось. Но она промолчала, не попросила его остановиться. Потом, она скажет ему потом, как сильно его хочет.
Они наконец-то зашли в дом. Именно этого момента она упоительно ждала. Прижатая им к стене, в ожидании всех данных Русланом обещаний, заведенная, готовая срывать от нетерпения с него одежду, она не готова была, что он прервется и попросит ее спрятаться на полчаса.
Разочарованная, не до конца понимающая, почему он все остановил, она выскользнула из его ставшими свободными объятий. Растрепанная и полураздетая, в расстегнутых джинсах, в кружевном просвечивающемся бюстгальтере, она почти не чувствовала пола под ногами, когда медленно отходила от него.
Все ее внимание было сконцентрировано на Руслане, который застыл, опираясь рукам на стену. Ей казалось, что они освободились, а он снова приковывал себя. Зина была уверенна, что в последний раз. Она ждала, что он позовет ее обратно, почти молча умоляя его.
Зина обернулась, встретив его потемневший, безумный, полный яростной страсти взгляд. Но он так и остался прикованным к стене, все в том же положении.
— Ты забыл платье в машине.
Напомнила она, неожиданного вспомнив о платье, о котором они, увлеченные желанием быстрее переступить порог дома, совсем забыли. Сейчас он выбирал второй вариант, мучительно медленный, и Зина собиралась следовать его правилам, воплощая его желание.
— Хорошо, я схожу за платьем.
Глухо откликнулся он, не сводя с нее напряженного дикого взгляда, словно готовый сорваться в любой момент. Но все еще удерживаемый невидимыми путами, оставался на месте.
— Руслан…
Она остановилась около лестницы, прикусывая губы, еще не придумала, что ему сказать. Просто хотела назвать его по имени, тоном давая ему понять, что очень ждет его, любит и желает.
— Зина!
Глухо прорычал он, подгоняя ее быстрее бежать от него. В его тоне была легкая нотка грубости, что заводила Зину еще больше. Ей безумно нравилась его резко меняющаяся контрастность в словах, поведении, в каждом движении, от нежности к почти неуправляемой страсти. Заметнее всего это было, когда он еле сдерживал себя.
— Руслан, я надеюсь, ты быстро меня найдешь… Где бы я не пряталась…
Выйдя из ванной, Зина увидела на кровати разложенное белое свадебное платье, как еще одно подтверждение того, что она вышла сегодня замуж за любимого мужчину, что это не сон. Где-то на краю сознания, куда она боялась даже заглядывать, билась тревожная мысль, что ей снится самый прекрасный сон на свете. Сейчас ее разбудят, и все окажется миражом.
Она отгоняла от себя непрошенные тревоги, еще раз желая потрогать свидетельство о браке, увидеть печать в паспорте. Вот она, успокаивающая сила бумаги и бюрократии.
Жаль, он не стал ее искать, пока она принимала душ. А она даже дверь оставила приоткрытой, с надеждой, что в их игре в «прятки» он поставит точку раньше.
Прежде чем надеть платье, она слегка подсушила феном волосы, оставляя их распущенными. Никаких сложных причесок, макияжа, только мазнула капелькой духов по шее. Теперь она пользовалась только теми духами, которые ей выбрал Руслан, считая, что он нашел идеальный аромат для нее.
Обязательно красивое нижнее белье, хотя она сомневалась, что Руслан будет рассматривать красоту дорогих кружев. Она безумно волновалась, ждала, боялась не успеть к тому моменту, как он придет ее «искать». Ей казалось, что прошла вечность, но часы показывали, что прошло всего двадцать минут с того момента, как они расстались в холле.
Может, у нее есть еще пара минуток, чтобы перекусить? В суматохе сегодняшнего дня она совсем забыла, что они толком и поесть нормально не успели. Только пили кофе из термоса, врученный им в дорогу заботливым Андреем, который очень переживал за их режим питания.
Зина босиком, приподняв подол платья прокралась на кухню. Не включая яркого света, на цыпочках, чтобы быть бесшумной, пробралась к холодильнику. Может, Руслан тоже голодный, как и она? Его тоже надо покормить, а не думать только о себе. Но сначала надо произвести разведку.
Холодильник был забит едой. Захочет ли Руслан ждать, пока она что-нибудь вкусненькое ему приготовит? Она должна заботиться о своем мужчине. Пока Зина размышляла перед открытым холодильником, чем будет кормить дорогого супруга, она раскрыла упаковку нарезного сыра и налила в кружку с котятами вишневый сок.
Зина так увлеклась, задумавшись о блюдах, которые любит Руслан, и что ему сейчас готовить, что пропустила его неожиданное появление на кухне. Она каким-то шестым чувством поняла, что он стоит за спиной. Рука с очередным ломтиком сыра зависла в воздухе. О еде она тут же забыла.
Он наконец-то нашел ее. Руслан пришел за ней.
У нее моментально ослабели пальцы, и Зина чуть не выронила кружку с недопитым соком.
— Осторожнее, любимая.
Прошептал он, разрывая напряженную тишину между ними, успев спасти кружку с котятами, и поставив ее на нижнюю полку холодильника.
Зина замерла в предвкушении, ощущая затылком его участившиеся дыхание. Он своим горячим дыханием запускал миллионы мурашек по ее телу. Хотелось немедленно обернуться к нему, раствориться в его поцелуях и объятиях. Но она, теряясь в жгучем чувстве предвкушения, ожидала от него следующего шага.8c847c
Тем неожиданнее была его следующая просьба, сказанная тихо:
— Покормишь и меня заодно?
— Да. — выдохнула Зина, вздрагивая от его шепота на ухо. — Что ты будешь?
— То же, что и ты.
Все еще стоя за ее спиной, он потянулся к раскрытой упаковке сыра, прижимаясь к ней. Зина подалась к нему, желая более тесного контакта с ним, кожа к коже, ощутить его руки на своем теле, трогать его в ответ. Он еще ничего не сделал, а у нее уже сладко туманилось в голове.
— Я могу приготовить что-нибудь для тебя…
Вытолкала она из себя с трудом предложение, на самом деле не желая сейчас готовить.
— Нет, это слишком долго, любимая… — отказался он, забирая из упаковки ломтик сыра.
Другой рукой он отвел ее волосы назад. Легко, еле касаясь, прикоснулся губами к ее чувствительной шее, вызывая в ней буквально сладостную судорогу.
Зина не могла больше выдерживать этой мучительной игры, оборачиваясь к Руслану. В слабом отсвете из раскрытого холодильника она жадно разглядывала его, словно вечность не видела. Еще влажные волосы, он видимо только что из душа. Она перехватила его полный обожания и обещания взгляд, чувствуя, как слабеют ноги, а тело превращается в сладкую воздушную вату.
Зина невольно улыбнулась, представляя, что если кто-то увидит их стороны, то не поймет, что происходит. Невеста в белом свадебном платье, жених одет по-простому, стоят возле открытого холодильника, поедают сыр, запивая вишневым соком из одной кружки с умилительными котятами. И что самое забавное, он тоже был босиком, как и она, но одетый по-домашнему в свои любимые джинсы и белую майку.
У нее будет самая странная брачная ночь, без свечей, роз и шампанского, как описывают в книжках о красивых ночах любви. Во избежание непредвиденных реакций, ему лучше не пить алкоголь, а она готова поддержать его морально в борьбе за трезвый и здоровый образ жизни.
Но сегодня Зину полностью устраивала их особенная странность. С Русланом все по-другому, по еще не написанному сценарию.
— Ты нашел меня, муж… Я так долго тебя ждала….
Прошептала она, не в силах разорвать зрительного контакта с ним, стоя в полушаге от Руслана. Ей казалось, что воздух раскалился между ними, обжигая ей легкие. Сердце безумно билось, готовое вырваться из груди.
— Ты плохо пряталась, жена… Но я бы все равно тебя нашел, отследил бы по запаху…
Он отставил кружку на стол, освобождая руки и тут же притягивая ее в свои объятия. Наклонил голову, слегка касаясь ее губ своими губами. Зина шумно и облегченно выдохнула перед тем, как раствориться в долгом нежном поцелуе с вишневым привкусом.
— Ты такая сладкая… Как же я люблю тебя, моя жена…
Признался он, нежно покусывая ее нижнюю губу. Его руки прикасались к ее обнаженным плечам, опускаясь ниже вдоль спины. Он притянул еще крепче в свои сильные объятия, почти впечатывая Зину в себя, не скрывая от нее, как сильно возбужден.
— Я люблю тебя, мой муж… — не заставила она его ждать ответа на признание.
Зину буквально затрясло в лихорадке. Каждый его новый поцелуй или более смелое касание вызывали в ней ответное цунами запредельной чувственности. Она больше не хотела себя сдерживать, поспешно стягивая с него майку, желая прикасаться к его коже, целовать в ответ, растворяться в нем.
Руслан, слегка отстраняясь, пробежался пальцами вдоль вереницы крошечных пуговиц на ее груди, словно подсчитывая, сколько их и как долго он будет расстегивать. Зина сначала хотела подсказать ему, где находится скрытая молния на платье, чтобы одним рывком освободить ее от одежды. Но потом решила, что не стоит ему портить удовольствия снимать с нее платье медленно, расстегивая каждую пуговичку между поцелуями.
Игры на сдерживание закончились для них двоих.
Руслан резко, без предупреждения подхватил ее на руки и понес в спальню.
Последней разумной мыслью Зины по дороге в их общую спальню, стало убеждение, что их выстраданная любовь бесконечна. Их любовь стоила того, чтобы так долго ждать. Их будущее стоило того, чтобы в прошлом оставить все невзгоды, недопонимания и глупое осуждение.
А когда они захотят и будут готовы, обязательно повенчаются.