ГЛАВА 10

Лето 2000 года, Подмосковье

Руслан уже третий день видел на берегу девушку с мольбертом…

Она была прекрасна, одно удовольствие было наблюдать ее за работой. Сосредоточенная, подолгу смотрящая вдаль, словно впитывающая в себя последние солнечные дни конца августа. Он завороженно следил за плавными движениями рук и взмахами кисточки по полотну.

Что рисовала очаровательная брюнетка? Он надеялся, что это были вариации на тему «солнечных дней». Возможно, ее новые работы скоро появятся возле торговых столов у станции, и тогда у него будет возможность купить еще одну картину? Он готов был увещать мрачный дом-замок картинами, несущими в себе ясность летних дней, где навечно будут запечатлены местные красоты, река, лес и берег, на который он так любил ходить.

В долгие зимние месяцы без солнца, когда серое небо надолго накрывает небосвод, он будет вспоминать с благодарностью эти теплые солнечные деньки. Конечно, существует фотография, но картина, нарисованная художником, имеет душу, она словно живая.

И еще у него будет возможность вспоминать девушку-художницу, подарившею ему на своих картинах кусочек света и добра. Руслан никогда не осмелиться подойти знакомиться, кого может заинтересовать хромой урод, с грубым выпуклым шрамом вдоль одной стороны лица? Доктор говорил, что еще несколько недель, и рубец не будет таким явным, спадет припухлость. Надо постоянно смягчать ткани кожи специальными лечебными мазями, подождать, когда лицо окончательно заживет и тогда можно подумать о пластике лица. У него было несколько необходимых операций, организм, даже молодой, должен отдохнуть от наркозов, уколов и неограниченно количества антибиотиков и обезболивающих.

Да и не особо он сейчас думал о личной жизни. Вот сделает пластику, вернется в нормальное состояние, тогда и будет думать о девушках, если будет такое желание. В данный момент даже прелестная художница вызывала, скорее эстетический интерес, не было в нем сейчас мужского позыва плоти и сексуального влечения. И насколько он чудовищен в сегодняшнем своем состоянии, что если даже Оля от него отказалась…? Вроде должен испытывать облегчение, что Оля и ее кошмарная маменька остались в прошлом. Но что стало за трагифарсом, устроенном в больнице, он так и не понял…? Все, не думать, забыть о них, как о страшном сне.

А сейчас Руслан, мог только догадываться, замечает ли его художница, или настолько увлечена своими картинами, что весь мир вокруг ей сейчас неведом?

На третий день он получил ответ на свой вопрос…

* * *

Руслан сидел на полюбившемся месте у реки, пока домработница Клава готовила обед и строила вслух планы протереть пыль с огромной хрустальной люстры в холле. Он все равно был ей не помощник и обещал оплатить соседу Клавдии приход со стремянкой и остальные подсобные работы.

Как обычно, он сидел на берегу, натянув на голову капюшон от легкой спортивной футболки с удлиненным рукавом, пытаясь частично скрыть уродующий шрам на лице и спрятаться от излишне любопытного мира за темными очками. На нем всегда были спортивные брюки из мягкой ткани, чтобы удобнее было двигаться. Все ждал, когда уже можно будет вернуться к любимым джинсам.

Не смотря на последние жаркие дни лета, позволить себе более легкую одежду, шорты или футболку с короткими рукавами не мог, не говоря, чтобы раздеться и искупаться, хотя очень хотелось. На груди заживающий шрам от ранения навылет и уродливая кривая нога, разорванная, со шрамами, на которую ему самому было противно смотреть. Доктора уверяли, что все заживет и останутся ниточки шрамов на коже, которые можно удалить с помощью пластики. А пока он ощущал себя немного «чудовищем Франкенштейна».

Сегодня девушка-художница была в легком коротеньком сарафанчике, что делало ее фигурку еще стройнее и изящнее. Фарфоровая статуэтка, которой можно издалека любоваться. Но все же он предпочитал более фигуристых девушек, видимо, сказывалась дедушкина генетическая наследственность. Вилен Захарович признавал за истинных женщин, только дам с пышными формами, о чем неустанно напоминал бестолковому внуку и поучал советами, как выбрать себе «правильную девушку для любви».

— Привет! — неожиданно помахала ему рукой художница, привлекая внимание.

Руслан растерялся в первые моменты, когда она нарушила их обоюдную тишину своим приветствием. Не мог поверить, что она к нему обратилась, и на всякий случай осмотрелся вокруг. Нет, они были одни, значит, приветственно помахала художница именно ему.

— Здравствуйте... — кашлянув, ответил Руслан. Голос у него стал глухой, невнятный, словно каши в рот набрал. Но проигнорировать приветствие счел невежливым.

— А ты можешь мне помочь? — девушка поднималась к нему на пригорок.

— А что у вас случилось? — он тут же вытянулся в струну. Как легко и неформально у нее получается, он не мог сразу перейти на «ты». И ведь не боится, подходит к нему, и даже не кривится от отвращения.

Вблизи он искоса рассматривал ее, наконец-то получил такую возможность. Брюнетка с длинными, чуть вьющимися волосами, узкое лицо, смуглая кожа, тонкие брови, темно-карие глаза, длинные реснички, которыми она забавно хлопала. Симпатичная девушка, но не про его честь.

— Ты можешь мне попозировать? У меня задумка, нарисовать мужчину у реки, а модели нет. — охотно пояснила девушка, остановившись в нескольких метрах от него. Звонкая, тонкая, она встряхнув копной волос, подмигнула ему.

— Извините, вряд ли я вам подойду… — растерянно ответил Руслан, несказанно удивившись ее предложению попозировать. Не издевается же она сейчас над ним? Нашла модель для зарисовки…

— Подожди, что же ты сразу отказываешься? — она даже демонстративно надула губки, показывая свою обиду. — Тебе ничего не надо будет делать, просто посидеть вон там, у воды. — художница махнула рукой в сторону самого низовья реки. — Там место самое красивое…

Он удивился легкости общения с ней, и даже не заметил, как девушка уговорила его посидеть на том самом «красивом месте». С трудом поднялся, стараясь не хромать, получалось плохо, нога тянула сильно, и каждое движение отдавало покалыванием.

— Извини за вопрос, ты после аварии? — тихо спросила она, пытаясь поймать его взгляд сквозь темные очки. Смущенно отвернулась, увидев, как он застыл, и тут же поспешила оправдаться. — Извини, правда, все мое дурацкое любопытство… Знаешь, о тебе черте что болтают в деревне… Не отвечай, если не хочешь…

— Извините, я все-таки не хотел бы сейчас говорить на эту тему.

— Да-да, конечно. — тут же торопливо согласилась девушка и поспешно переключилась на другую тему. — Ой, а я не спросила, как тебя зовут?

— Руслан. — представился он. Вот ведь незадача, они уже минут десять болтают, даже спустились к реке, а толком не познакомились. И представиться он должен был сам и раньше. Но больше всего он хотел знать, как зовут девушку. Скорее всего у нее легкое и простое имя, какой и казалась она сама. — А как вас зовут?

— Меня Нора. — она сделала движение в его сторону, хотела протянуть руку, но тут же остановилась. — А у тебя, красивое имя, Руслан!

— У вас тоже, Нора, красивое имя. — он чувствовал себя неуклюжим, нескладным рядом с ней, с трудом выталкивая каждое слово из себя, а она словно не замечала. И имя у нее красивое, необычное, подходило ее творческой натуре.

— Руслан, давай на «ты», а? Ну, что ты мне выкаешь? Мне неудобно… Я просто предпочитаю неформальное общение с людьми.

— Давай, Нора. — согласился Руслан, хотя во время позирования, под ее легкую болтовню несколько раз срывался на «вы», Нора ему изящно напоминала, что они теперь перешли на «ты».

Он даже сам не понял как, но во время беседы с Норой очень много рассказал о себе и очень мало узнал о ней…

Хотя, конечно, трудно было назвать беседой его потуги отвечать кратко и по сути задаваемых Норой вопросов. Сама же девушка ловко жонглировала словами и фразами, перескакивая с одной темы на другую, о погоде, о солнечных днях, о некоторых деревенских жителях. И во время разговора незаметно вытянула у него массу информации, откуда он, кто родители, чем занимается, где учился.

* * *

— Война, да? — неожиданно спросила Нора с тоской в голосе, сделав вполне очевидные вводы после своих расспросов. — Извини, я не буду тебя об этом расспрашивать… Руслан, просто знай, если захочешь поговорить об этом, я всегда тебя выслушаю.

— Спасибо, Нора, но не сейчас. — он поразился сначала назойливости и бестактности вопроса, а потом проявленной чуткости. В Норе столько непосредственности, что обижаться на нее было невозможно.

Они уже пять дней встречались на берегу реки, она рисовала его с разных ракурсов. Руслан старался повернуться к ней здоровой и неповрежденной частью лица, но Нора, она словно не обращала внимания на его уродство. И он был благодарен ей за проявленную деликатность.

За пять дней они обсудили множество тем, книги, фильмы, музыку, очень много говорили о последних тенденциях в искусстве. Нора легкая в общении, в один из дней разоткровенничалась, рассказав ему свою сложную жизненную историю. Он удивился, как легко она говорила о трудностях, с какой иронией описывала события.

Так он узнал подробности ее жизни. Как училась в Строгановке (Московский государственный художественно-промышленный университет им. С. Г. Строганова) в Москве, как устроилась на работу в журнал иллюстратором, но ее подставили. Как предал ее любимый парень, с которым они вместе снимали квартиру в Москве. Нора застала своего парня с другой девушкой, психанула, все бросила и уехала обратно в деревню. Жизнь в деревне была ей невыносима, родные не понимали сути ее профессии, соседи считали бездельницей, местные тетушки распространяли о ней неимоверные фантастические слухи.

— Руслан, если что-нибудь услышишь обо мне, спроси лучше у меня. — тут же пояснила она. — Понимаешь, здесь деревня, и каждой мухе есть до тебя дело. Как ты дышишь, что у тебя в сарае хранится, сколько ты картошки посадил, сколько раз грядки полол, чего в магазине купил. Обсуждается буквально все! Тебя под микроскопом рассматривают. Если не хватает информации, ее просто додумают. Будь готов просто к этому и все.

— Понимаю… — растерянно ответил Руслан. На самом деле, он не очень понимал, какое всем жителям деревни есть дело до других, причем с таким маниакальным интересом. Это же ни в какие нормальные рамки не укладывается. Но общение с домработницей Клавдией уже давало ему представление о характере деревенской жизни, так отличавшейся от городского бытия. И ему приходилось принимать неспешность сельской жизни, в тоже время, избегая назойливого к себе внимания.

— Ты знаешь, что о тебе болтают? — решила поделиться Нора. — Знаешь, не люблю эти сплетни… Но ты должен быть готов, вдруг какой-нибудь болван тебе скажет...

— И что говорят обо мне? — выдохнул Руслан, догадываясь о сплетнях за своей спиной. — Что я после аварии тут живу?

— Руслан, хуже. — прошептала Нора и одобряюще ему улыбнулась. — Все судачат, что ты после бандитской разборки залег на дно. И немного тебя побаиваются.

— Да ладно?! — не мог поверить Руслан. Он жертва бандитских разборок? Вот, никогда не предположил бы существование такой версии. Решил уточнить у Норы, если все говорили, что он бандит, то почему она не испугалась подойти? — А ты тоже так думала?

— Нет, конечно. — тихо рассмеялась она. — Разве ты похож на бандита? Я сразу поняла, что это дурацкие сплетни. Только я тебя прошу, не развеивай миф о себе. Пусть побаиваются, иначе толпами повалят к тебе, когда узнают, какой ты милый!

* * *

Нора рассказывала о семье, и он мог ей только посочувствовать…

Отец у нее давно умер, мама не выдержала его гибели и немного вела себя странно. Нора не уточняла, в чем была необычность поведения матери. Легкая нотка печали в ее голосе, не позволила Руслану проявлять настойчивость в расспросах. Ведь сама Нора хоть иногда и задавала напрямую неудобные вопросы, но делала это легко, и тут же изящно проявляла чуткость и понимание, если он не хотел отвечать.

Нора поделилась неурядицами и сложными отношениями с братом Толиком, который остался без работы совсем недавно. И по этой причине дома происходили скандалы, Толик позволял себе выпить лишнего, позанимал денег у всех соседей, и теперь многие приходили с Норы спрашивать долги. Картины ее продавались плохо, и на эти сущие копейки ей приходилось содержать семью. Она не скрывала своих планов поскорее вернуться в Москву, найти себе хорошо оплачиваемую работу и жить от семьи подальше.

Руслан хотел рассказать, как покупал картину у брата Толика, но не решился перебивать девушку в порыве откровения, а потом они уже перешли на другие темы. И он так и не признался, что одна из ее картин теперь занимает почетное место в его спальне.

Они перешли на тему возраста. И да, она оказалась на три года его старше. Норе совсем недавно, этим летом исполнилось двадцать четыре. Руслан ни за чтобы не подумал, что ей двадцать четыре, он был уверен, что Нора его ровесница или даже младше.

Но разве ее возраст имел значение для дружеских отношений? Руслан именно так и относился к прелестной художнице. Через несколько дней он в ее компании чувствовал себя раскрепощённо, легко перекидывался с ней шутками, и вполне готов был назвать ее своей хорошей подругой, с которой комфортно находиться рядом.

Он каждый день просыпался с мыслью, что сегодня опять увидится с Норой, какие темы с ней еще можно обсудить. Он стал нетерпеливо ждать встреч с ней, понимая вдруг, как соскучился по простым разговорам с людьми. Депрессия стала тихонько отступать, по ночам ему все равно назойливо снились кошмары, он просыпался от собственных вскриков, а днем почти забывал об этом. Нора подарила ему светлое дружеское общение, во время которого он не думал о своем уродстве, никчемности и бесполезности существования.

Нора всегда интересовалась его мнением по любому вопросу. И он постарался рассказать ей обо всем, что его интересовало и волновало. Однажды, после одной из встреч, когда они обсуждали прочитанные книги, Нора пожаловалась, что в местной библиотеке взяла почитать любимую книгу Руслана «Порт-Артур», а там оказались вырваны страницы и как ей теперь читать дальше?

В этот момент ему захотелось ее обнять, просто так, в знак искренней благодарности к его интересам. Даже Диану, весьма начитанную, не заинтересовал исторический роман Степанова, не говоря об Оле, которой не было никаких интересов или Лизе, которая зевала во время его рассказов. А Нора с таким увлечением обсуждала с ним первые прочитанные главы, уточняла непонятные детали, расспрашивала подробнее про героев.

— Я могу дать тебе свою книгу. Там есть все страницы. — тут же предложил окрыленный Руслан. Вот здорово, Нора прочтет дальше и с ней можно обсудить уже всю книгу.

— Руслан, отлично. А когда? Ты завтра принесешь?

— Давай завтра. — легко согласился он, желая поскорее отдать ей книгу.

— А может сегодня? — Нора словно услышала его желания. — Пойдем вечером домой, и ты вынесешь, я подожду возле дома.

И тут он понял, что ведет себя крайне невоспитанно себя по отношению к новой подруге. Ему даже в голову не пришло, за все это время, пригласить ее в гости, попить чаю или просто так. Мрачный дом переставал ему нравиться, тяготил, ему поскорее хотелось покинуть стены вычурного замка. Какой же он балбес, что до сих не пригласил Нору в гости, надо исправлять…

— Нора, я приглашаю тебя в гости. — немного волнуясь, позвал ее к себе домой Руслан. — И книгу обязательно дам почитать. Только дом… он немного мрачный… надеюсь, тебя не испугает…

— Руслан, с удовольствием! — тут же откликнулась Нора. — Извини, я ответно не смогу тебя пригласить на чай…

Он удивился ее оправданиям, понимая, что после рассказа о семье Норы, вряд ли захочет со всеми познакомиться ближе.

— И еще, Руслан… — замялась неожиданно Нора, внимательно на него посмотрела и продолжила. — Ты не боишься сплетен о нас? А они будут… Все сразу решат черт знает что…

— Я даже не подумал об этом… — растерялся гостеприимный Руслан. — Нора, я не боюсь сплетен… А вот тебе здесь еще жить… Я пойму, если ты откажешься…

— Руслан, это все глупости. Скоро все равно пойдут сплетни о нас, когда нас кто-нибудь увидит на этом месте. — серьезно заявила Нора. — Я еще удивляюсь, что этого раньше не произошло… И самое главное, мы то знаем, как все на самом деле, да? Мир, дружба, жвачка? Правда же?

Руслан мог только сожалеть, что у него раньше не было такой замечательной и мудрой подруги…

* * *

Этим же вечером Нора оказалась у него в гостях…

Руслан надеялся, что Клавдия уже ушла, но ошибся. Домработница явно дожидалась его. Он же обещал оплату соседу, который сегодня помогал Клавдии отмывать люстру, как он мог забыть об этом? Очень неудобно получилось

А вот Клавдия, увидев рядом с ним Нору, тут же забыла, почему задержалась на работе допоздна. Она не смогла скрыть свой ошеломленный взгляд и первоначальную растерянность. Но длилось смятение домработницы недолго.

— Нюрка, а ты откуда тут? — Клава встала в дверях, недовольно оглядев девушку с ног до головы. Уперла грозно руки в бока, занимая нападающую позицию.

— И вам здрасте, тетя Клава. — холодно откликнулась Нора, изящно обходя домработницу Клавку, известную в деревне сплетницу и интриганку.

— Нора моя гостья. — четко обозначил расстановку приоритетов Руслан.

— Ааааа, я то думала, какого черта она приперлась! — нарочно удивленно протянула Клава.

— Клавдия, я вас попрошу быть вежливее. — настойчиво повторил Руслан, призывая Клаву вести себя сдержаннее.

— А ну да, ну да, как барин скажет, так и сделаем! — съязвила Клава, посылая предупреждающий взгляд неожиданной гостье. Демонстративно фыркнула, резко развернулась и виляя роскошными бедрами женщины в теле, полностью уверенной в своем превосходстве, удалилась на кухню.

Она обязательно потом поговорит с молодым барином Русланом. Резкости у нее вырвались случайно, не сдержалась, увидев эту знатную прохиндейку рядом с молодым парнем. По-бабьи, Клаве было жалко Руслана, она старалась его, приходя на работу развлекать разговорами, что же он как сыч, сидит дома один и не с кем не общается.

И за время работы, Клава поняла, что он хороший парень и совсем не бандит, как судачили у них в поселке. А Клава ни причем, она таких слухов не распускала, это бабы в магазине придумали, что он залег на дно после бандитских разборок.

Как Клаву просил отец Руслана, очень импозантный и интересный мужчина Владимир Виленович, не говорить лишнего, так она и старалась. Как жаль, что он был мужчина женатый, Клаве он приглянулся. За таким не пропадешь, сразу чувствовалась в нем властная рука, мужской твердый стержень, небрежная властность и наличие больших денег.

А как ее кумушки допрашивали в деревне? С пристрастием, выкатив любопытные зенки и пуская слюнки. Завидовали Клавке местные бабы, вхожестью в загадочный дом-замок на бугре, приближённостью к миру богатых людей и подсчитывали ее доходы. Какое им дело, любопытным сорокам?

А вот по поводу Нюрки Мандрыкиной, молодого хозяина надо предупредить. Сия особа требовала себя называть «Норой», придумала себе дурацкое имячко. Нюрка она, так и останется ей в деревне. Все только смеялись с ее собачьей клички вместо нормального имени.

Нюрка Мандрыкина была известной вертихвосткой, о ее похождениях знали все в поселке. Клавка свечку не держала, но раз люди говорили, что пробу ставить негде у дочки Мандрыки, то так оно и было. Мамаша Нюрки, Шурка Мандрыка, рано ставшая вдовой, вызывала в Клаве столько негативных эмоций, что у нее сразу давление поднималось.

Сколько лет прошло, а не могла она простить Мандрыке измену с загулявшим мужем Клавдии. Неплохой мужик был у Клавки, непьющий, работящий, хозяйственный, но дюже охочий до постельных утех.

А у Клавки беда случилась, после родов их единственного сына, у нее открылось сильное кровотечение, и врачи удалили ей матку. Какая уж тут постель, мученье одно… Муж страдал неимоверно, ведь до этого Клавка никогда ему не отказывала и любила она по ночам играться с мужем, вспоминая моменты их молодости на сеновалах.

Мандрыка и воспользовалась бедой Клавдии, с удовольствием раздвигая ноги перед ее мужем. Она, стиснув зубы, терпела, муж уходить не собирался из семьи, но налево гулял часто. Ругалась с ним, проклинала, потом прощала загулявшего мужика, любила сильно и не могла без него. Хоть и не было ей больше радости в постельных утехах, а ночью он прижимался к ее теплому боку и шепотом просил прощения у жены. И так продолжалось несколько лет, пока Клавдия не овдовела.

На чужом горе счастливой не станешь. Вот и жизнь отомстила Шурке. Дети у нее бестолковые и совсем непутевые. Работать не хотели совсем. Толик воровал на молочной ферме, за что и вылетел с хорошей работы, а Нюрка малевала бессмысленные картинки, которые никто не покупал, если только залетные и проезжие на станции. Клавка точно знала, сколько «мазни» Нюрки продалось, и сколько деньжищ девица заработала. Не понимала Клава людей, что покупали рисунки бездельницы Нюрки. Вот ведь жизнь, сплошная малина, назовись художницей и бездельничай целый день.

А сама Клавдия стала уважаемым человеком в деревне, а Мандрыка спилась и опустилась в итоге. Да, есть в жизни справедливость.

Что говорить про семейство Мандрыкиных? Яблоко от яблони недалеко падает. И что-то задумала вертихвостка Нюрка…? Парня надо выручать.

* * *

— Извини… — смутился Руслан от грубости Клавдии. А вдруг, Нора не захочет с ним общаться дальше? Как же неудобно получилось.

— Руслан, ты что?! Не извиняйся. Я эту Клавку не первый день знаю! — махнула рукой Нора. — Она же местное радиовещание горячих новостей и сплетен. — потом огорченно вздохнула. — Уже сегодня вечером на «посиденках» будут гудеть.

— Нора, а что такое «посиденки»? — решил уточнить незнакомое местичковое слово Руслан, догадываясь о его значении. Видимо, какое-то неофициальное собрание местных жителей.

— А это… — начала объяснять Нора. — «Посиденки», это наши, деревенские тетки собираются посплетничать на лавочках. У нас тут есть соседка, приехала из Рязанской области, у них там так называют подобные сборища. Вот и у нас прижилось словечко.

— Да, совет в Филях прям.

— Руслан, да ну их… — она обернулась к нему, и, заглядывая в глаза, робко попросила. — Покажешь мне свой дом?

Почти целый час они бродили по дому, Нора заглядывала в каждый уголок, отмечая детали интерьера и отделки. Он умилялся ее восторгу, находя вычурный мрачный замок более привлекательным. Под влиянием Норы он незаметно менялся и больше не находил прелести в уединении. Удивительная девушка и дружба с ней вдохнула в него силы. Если кому рассказать из парней, не поверят, что с девушкой можно просто дружить, наслаждаться общением.

— Нора, я же тебе книгу обещал. Подожди, сейчас принесу. — ушел за обещанной книгой Руслан. Единственное, мимо своей спальни он провел ее мимо, она особо не настаивала. Это было личное убежище, и пока делиться всеми своими секретами, он был не готов.

— Руслан… — она тихо вошла в его комнату через несколько минут. — Ты где пропадаешь?

Он сам виноват, оставил гостью одну, книгу найти не смог, видимо, Клавдия убираясь, определила ей другое место. Надо с ней поговорить, а то он так, вскоре половину вещей не найдет.

— Извини, я не могу найти книгу…

— Руслан…! — Нора потрясенно застыла перед стеной, на которой весела ее солнечная картина. — Это же моя работа! У тебя в комнате! Боже мой, а я не поверила Толику…

— Нора, я хотел сказать тебе… — он смущенно покраснел, подбирая слова, чтобы оправдаться, что скрыл от нее факт покупки картины. Вроде, не было в этом факте дурного, а получилось неудобно.

— Руслан, спасибо! Спасибо тебе! — она, сильно расчувствовавшись, кинулась его обнимать, в порыве поцеловала его в здоровую щеку.

— Нора… — он моментально оцепенел, не зная, куда деть руки, обнять ли в ответ на эмоциональный порыв и что ей ответить.

— Ой, прости меня… — она отступила от него на шаг, отвернулась, пряча заблестевшие глаза. Торопливо стала говорить. — Я не хотела… Я просто так обрадовалась, когда увидела свой любимый рисунок… Руслан, понимаешь, брат сказал, что ты купил его… А я не поверила, думала, он издевается надо мной… Он так делал не в первый раз денег домой не принес… Я думала, он на бутылку обменял…

— Нора, а почему ты не спросила у меня? Я бы ответил.

— Я побоялась выглядеть дурочкой. А если бы у тебя не было моей картины? Скажи, нравится тебе?

— Нора, я и купил ее потому, что нравится. — через чуть затянувшуюся паузу добавил. — Нора, мне очень нравится этот рисунок.

— Руслан, спасибо… — еле слышно прошептала она. — Ты сделал меня сегодня счастливой…!

Повернувшись к нему лицом, она уже не скрывала слез, что чуть задержавшись в уголке глаз, медленно скатились по щеке, оставляя мокрый блестящий след…