ГЛАВА 29

Буквально через пару минут приехал наряд милиции, который вызывал Руслан через бывшего одноклассника, Сергея Доронина. Двое молодых, еще розовощеких парней, чуть старше самих участников вечеринки, вломились в квартиру и с порога поинтересовались присутствием Руслана Владимировича.

Руслан им вкратце обрисовал ситуацию, поняв, что все-таки не зря вызвал наряд. Негоже творить самосуд, когда нужно отвечать по закону, тем более возраст уголовной ответственности уже наступил для всех участников вечеринки.

Дежурные из наряда сообщили, что их босс, Сергей Доронин уже выехал и скоро прибудет собственной персоной для выяснения обстоятельств. Буквально через пять минут явился и начальник молодых милиционеров. Встревоженный звонком Руслана, Сергей бросил все важные дела и ринулся по продиктованному приятелем адресу, куда сначала отправил дежурный наряд.

А ведь исполнение супружеского долга с любимой женой было важным событием в личной жизни, вечно занятого сотрудника правоохранительных органов, то не запланированные дежурства, то ночные смены, то еще чего в голову взбредет высоким московским чинам.

Сергей быстро оценил обстановку происшествия, приставил к малолетнему хулигану конвой, на всякий случай, и решил посоветоваться с Русланов, тот ведь просил не официальный вызов. А тут тянуло, как минимум, на 112 статью, «умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью». Как раз, одна из самых любимых статей УК для подросткового возраста.

Руслан долго не размышлял, Васильков не заслужил ни капли снисхождения, и будет отвечать по закону, который вполне уже применим к нему по возрасту.

— Ты уверен? — только переспросил Сергей, который готов был спустить и на тормозах это происшествие, по обоюдной договоренности. Взяв несколько секунд на размышление добавил. — Не повезем всех в отделение, это же толпа целая. До утра их будем перевозить туда-сюда.

В первую очередь вызвал еще один дежурный наряд на помощь. После беглого осмотра избитого Борисова Дмитрия, отправил в местный травмпункт на милицейской машине, это быстрее, чем ждать скорую помощь. Травмпункт, который был в двух минутах езды, явно требовался парнишке. У Сергея было обоснованное подозрение, что юный рыцарь и защитник девушек получил перелом руки. И побои необходимо снять, лицо парня было в кровоподтеках, проявлялись синяки, из носа торчали толстые ватные шарики, промокшие от крови.

— Дима, продиктуй номер. — перед самым выходом из квартиры попросил Руслан.

Борисов даже не спросил зачем, быстро проговорил цифры своего мобильного телефона. Руслан тут же сделал вызов, и посмотрев на щуплого избитого парня, произнес короткими рубленными фразами, чтобы до Димы дошла информация в полном объеме.

— Запиши потом мой номер. Звони в любое время. При любых проблемах. Завтра мы обязательно поговорим. — и не смог не добавить. — За Зину отдельное спасибо, я твой должник. И, кажется, ты единственный, тут, среди всех оказался нормальным мужиком.

* * *

— Так, дети, среди вас есть совершеннолетние? — поинтересовался у поникших подростков майор милиции Сергей Доронин. В ответ тишина, печально, но этого стоило и ожидать.

— У всех есть паспорта с собой? — в ответ несколько робких голосов. Тоже плохо, оформлять протоколы допросов нужно с документацией.

— Есть кто-то младше четырнадцати лет? — в ответ ожидаемая тишина. Уже неплохо, для всех наступил возраст уголовной ответственности.

— Значит, так, дети. — Сергей говорил громко и четко, чтобы до всех дошло с первого раза. — Берем в руки мобильные телефоны, если нет, то просим у соседа, и звоним своим родителям или иным родственникам, что являются вашими законными представителями. Вызываем сюда. Буду каждого и лично отпускать, только в руки взрослых и после допроса. Вы все являетесь свидетелями. Всем понятно? Отлично. Тогда сейчас начнем оформлять оперативные опросы, чтобы не терять времени. В присутствии ваших родителей будет оформлен протокол допроса. Процедура понятна?

— А как же наши права? — робко поинтересовался один из парней, на которого тут же зашикали перепуганные девчонки.

— Отличный вопрос! — театрально восхитился Доронин. — Фильмов насмотрелись, отроки? Похвальна ваша любовь к киноискусству. Разъясняю ваши права. Добавлю для непонятливых, что порядок допроса несовершеннолетнего свидетеля не предусматривает участия родителей. Вы пока не обвиняемые. С юношей-драчуном, по которому уже рыдает в голос комиссия по делам несовершеннолетних, отдельная история. Он поедет в наше отделение вместе с родителями.

Сергей кивнул своему сотруднику и тихо шепнул, чтобы малолетнему хулигану дали возможность позвонить родителям. Потом снова вернулся к подробным и нудным разъяснениям с подростками.

— До приезда родителей вы имеете право молчать и не отвечать на вопросы. Но я бы вам советовал сотрудничать со следствием изначально. Такое оперативное мероприятие, как опрос, не требует вашего законного представителя. А вот оформлять протокол будем в их присутствии, и сейчас мы еще вызовем нашего штатного сотрудника по делам несовершеннолетних. Это раз. И психолога-педагога, это два. Будьте готовы, вас всех потом вызовут в милицию в качестве свидетелей. Есть еще вопросы по вашим правам?

В ответ тишина, что вполне радовало молодого майора. Он любил действовать по закону. Справедливость, она такая, не терпит суеты и поспешных решений.

— Дети, спасибо, что вы такие понятливые, это радует. А сейчас быстро звоним родителям.

К Доронину подошел один из подчиненных и прошептал на ухо, что в большой комнате много бутылок с алкоголем. Сергей громко похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание. Увлекся разъяснением прав несовершеннолетних для нерадивых отроков, забыл о столь важном дополнении к происшествию.

— Дети, звонки пока отложили на пару минут. Есть еще один важный вопрос. Распитие алкоголя и употребление наркотиков. После звонков, мы выявляем тех, кто у нас распивал алкогольные напитки, неположенные в ваши годы. Возможно, вы не знали, что пить вредно и не законно в вашем нежном возрасте, но это никак не освобождает вас от ответственности. Поясняю, распитие спиртных напитков или употребление наркотиков до шестнадцати лет, влечет за собой наложение административного штрафа на родителей или иных законных представителей. После шестнадцати, возможно, и на вас самих.

Вопрос об алкоголе вызвал бурную реакцию и ропот среди отроков, что подтверждали их испуганные и возбужденные лица. Все правильно, вопрос с алкоголем сделает их более послушными и сговорчивыми, видно, что многие в компании выпивали.

— Дети, не волнуйтесь, мы сейчас разберемся, кто вам продавал, кто из вас пил, а кто рядом просто стоял. Все проходим в большую комнату, сидим тихо и не мешаем следствию работать. Ясно?

Руслан только подумал, что его давний приятель не лишен артистизма, и даже из скучных будней сотрудников правоохранительных органов, может сделать театральную постановку.

Серега со времен школы заматерел, обзавелся небольшой лысиной и солидным животиком, вполне соответствующим его занимаемой должности. А вот балагурство в нем осталось неистребимым.

* * *

Под общий гомон подростков из компании, которые с понурыми лицами звонили домой, Сергей обернулся к Руслану и тихо спросил.

— Нам нужно допросить девушку. Позволишь? — помялся, но все же задал самый важный вопрос. — Изнасилования же не было? Но нам необходимо знать, как далеко все зашло.

— Нет, не было. Не успел. — это единственное, в чем был уверен Руслан. Подробности, насколько все далеко зашло, он жаждал узнать сам. — Сначала я сам с ней поговорю и без свидетелей.

— Ее родителей будем вызвать?

— Нет, пока не будем. — Руслан кинул быстрый взгляд на Зину, принимая сейчас важное решение за нее. На миг представил Алевтину Семеновну и просчитал все последствия ее вызова в эту компанию, оставалось только содрогнуться. Сначала он должен узнать все у Зины и дать ей возможность сделать выбор. Перевел взгляд на комнату, где остался наедине с сотрудниками милиции Васильков Игорь, и добавил тихо Сергею. — Я хотел бы дождаться его родителей. Ты только не удивляйся, когда приедет его мать. — он тихо прошептал ее имя.

— Да ладно? Не может быть… — изумился Доронин. — Вот черт, как тесен мир. Очень неожиданно… И что ты думаешь по этому поводу?

— А что я должен думать, если он виноват? — удивился Руслан. Разве теперь имело значение, что он когда-то был хорошо знаком с матерью Василькова, как и Сергей.

— А понять и простить этого дебила, ты не хочешь? — решил уточнить удивленный Доронин. Была возможность отделаться легким испугом для малолетнего хулигана, и он предлагал это сделать Руслану. Очень надеялся, что давний приятель не передумает. — Пока еще не поздно.

— Нет. Не сейчас и никогда в будущем. Я его предупреждал. — на еще один удивленный взгляд Сергея, неохотно добавил. — Подробности потом, сначала я должен поговорить с Зиной.

— Понимаю. — ответил довольный решением Руслана Сергей. Все правильно и по закону, тем более, уже столько народу подняли на уши, замять совсем не получится. Но Сергея больше интересовали детали, особенно в части «предупреждения». — Пойду пока, с мальчиком побеседую по душам. Они когда боятся, мамку зовут и про справедливость втирают. А может, там совесть, заодно отыщется? Вот будет чудо.

— Сомневаюсь. Но ты поищи, повнимательнее.

* * *

Руслан тяжело дышал, пытаясь успокоить себя мыслью, что Зиночка не пострадала. Напугалась, испытала шок, какое же облегчение, что этот гад не успел ее тронуть. Ему необходимы были подробности, срочно, иначе он сойдет с ума от неизвестности. Резко схватил Зину за руку и потянул ее на кухню, оглянул тяжелым столпившихся в коридоре подростков, и прежде чем захлопнуть дверь у них перед носом, тихо, но с угрозой в голосе предупредил.

— Не беспокоить и не входить! Пока я не поговорю с Зиной!

Он выдохнул с облегчением, отгородившись от всего мира, пусть и тонкой перегородкой. Прислонился к двери и рывком привлек к себе Зиночку, обхватил ее лицо руками, долго смотрел в испуганные глаза, пытаясь найти для себя ответы на еще невысказанные вопросы. Провел рукой вдоль длинных распущенных волос, поправляя растрепанную прядку, и не удержавшись, притянул ее к себе вплотную, крепко обнял. И только тогда, прижав к себе, не оставив ни миллиметра между их напряженными телами, почти намертво зафиксировав ее в своих объятиях, стал медленно успокаиваться.

— Господи, как я испугался за тебя…! Ты даже не представляешь, как я испугался за тебя…

Тихо прошептал в волосы, куда зарылся лицом, почти теряя над собой контроль. И это было не влечение к любимой девушке, ярость управляла им сейчас, страх за нее руководил рассудком. Страх, которого он давно не испытывал. И еще паника, испепеляющая здравый смысл до состояния выжженности всех разумных доводов. Сначала обнять, убедиться, что с ней все хорошо, и только потом выяснять подробности произошедшего.

— А я за тебя испугалась! — воскликнула она, судорожно всхлипнув.

Самые лучшие на свете объятия Руслана, они такие, успокаивают, дают ощущение заботы и защиты, в них можно полностью раствориться. Крепко обняла в ответ, понимая, что ее медленно отпускает парализующий страх за себя, Димку и Руслана, все остальное переставало иметь значение.

— Зиночка, ну со мной-то все в порядке. И пожалуйста, больше не вмешивайся, когда мужчины разбираются, в запале может и тебе достаться. — ласково предупредил он.

— Он на тебя стал кидаться, и я испугалась. А если бы он гадость какую сделал?

— Да, Зина, и ты бы закрывала меня своей грудью? Как сегодня, да? — он огорченно покачал головой, непроизвольно поглаживая ее в успокаивающем жесте по спине. — Зиночка, ну нельзя так… Ох, глупышка ты моя… А на самом деле, спасибо, я поражен был, но не делай так больше.

— Прости меня за все… — слезы хлынули потоком из глаз. Она кругом и перед всеми виновата, пошла на вечеринку, подставила под удар Диму, втянула в проблемы Руслана. Безумный стыд накрывал с головой. Хотелось забыть и отрешится от всего, что сегодня пришлось пережить.

— Зиночка, не плачь, пожалуйста. Сейчас, что случилось, милая?

— Меня так мало обнимают… — призналась неожиданно она, уткнувшись носом ему в грудь.

Присутствие Руслана, его заботливые объятия, дарили успокоение, которое сейчас было жизненно необходимо. Наверное, у нее временное помутнение, раз она делает странные, не относящиеся к делу признания. Не удержалась, слова вырвались сами собой.

И как ему объяснить, как признаться, что не хватает в жизни нежности и заботы, именно от мужских крепких рук. В детстве это было желание чаще видеть родного папочку, слышать от него заверения в любви. Наверное, у всех детей, брошенных отцами, это первая и единственная потребность в ласке и заботе. Зина видела и чувствовала такую тоску по отцу у своих племянников, пока у них не появился Кондрат, воздавший мальчишкам за все годы одиночества и забвения.

А теперь у нее было несбыточное желание утонуть в объятиях любимого. И можно сколько угодно себя корить, что влюблена в женатого мужчину, который принадлежит по праву другой женщине, сердцу то не прикажешь любить другого. Нет на свете лучшего мужчины, чем Руслан, и никогда не будет.

— Зиночка… — выдохнул он с грустью, какой же она еще, по сути, ребенок, которому не хватает внимания и заботы. Предложил, прежде чем подумал. — Хочешь, я буду каждый день приезжать и обнимать тебя?

— Шутишь, да? — сквозь слезы попыталась улыбнуться она. Не ожидала от себя, но поток слез и слов, о которых может потом пожалеть, уже была не в силах остановить. — А я была бы только счастлива, если бы ты приезжал меня просто обнимать… Ты добрый и надежный, каким и должен быть мужчина…! Ты самый лучший! Как же повезло твоей семье, что у них есть ты!

— Зиночка, ты забыла, ты тоже моя семья. — чуть с упреком напомнил он.

Понимал, что сейчас ее признания сказаны в порыве эмоций. Но неужели она и вправду считает его самым лучшим? Или после всего произошедшего, думает, что он герой? И то, что должно восприниматься, как нормальное мужское поведение, защищать и заботиться о близких, уважать женщин и не позволять измываться над слабыми, возводят в разряд героических поступков.

— Прости, я не забыла. — прошептала она ему в область шеи. — Я до сих поверить не могу в это… Что есть еще кто-то, кому не безразлично, что я существую на свете.

— Зиночка, ты очень небезразлична мне. — получилось очень личное признание, поэтому Руслан добавил. — И всем нам тоже. — имея ввиду всех своих друзей. Не сомневался, что судьба Зиночки, почти в той же мере волнует и их.

* * *

— Ой, Руслан, а мне тоже надо звонить маме? Чтобы меня отпустили? — вспомнила Зина и сама ужаснулась мысли о приезде мамы, и тем, что это повлечет за собой. — Васильков разбил мой телефон, ну, когда я тебе позвонила… Я бы Юле позвонила… Но сейчас ночь и Юля беременна… Зачем ее волновать?

— Нет, пока не надо звонить маме. Тебя отпустят со мной.

Руслан, не выпуская Зиночку из объятий, дождался пока она чуть успокоиться, выплачет все слезы. Тяжело было приступать к сложному разговору, о том, что произошло на вечеринке, между ней и Васильковым. От того, что расскажет она, очень многое зависело.

Он усадил Зину на стул, присел рядом на корточки, не выпуская ее рук из своих, очень тихо, но твердо попросил.

— Зиночка, расскажи мне все. Пожалуйста, только мне, а потом мы с тобой вместе решим, что делать дальше.

— Руслан, мне очень стыдно. — хотелось еще помолчать в его объятиях, а не пересказывать мерзости, что говорил и делал Васильков. — Надо все-все рассказывать, да? Тебе, а потом еще милиционерам?

— Зиночка, в первую очередь мне. Я знаю, что это очень сложно. — тяжело вздохнул Руслан, сожалея, что не существует на свете ластика, стирающего память. Вот Зиночка излила бы душу и забыла бы все, как страшный сон. — Прости меня, но это необходимо.

— Хорошо… — с трудом оторвалась от его взгляда, в которых было так много сожаления и участия, что снова хотелось плакать.

Избегала смотреть ему в глаза, неимоверный стыд сковывал речь. Зина с трудом выталкивала из себя каждое слово, описывая то, что произошло на вечеринке, как они остались вдвоем на кухне с Димой, решив уйти по-английски, не попрощавшись, как пошла за курткой в комнату, и как там ее застал Васильков. Дальше, преодолевая в себе отвращение, рассказала о приставаниях Игоря. На этом моменте, Руслан сильно сжал ее ладони, не замечая, что делает больно. Но Зина только была ему благодарна за невольное вытеснение боли из ее сознания. Видимо, исповеди, когда тебе верят и переживают вместе с тобой, иногда помогают.

Она украдкой посмотрела на Руслана и ужаснулась, он посерел на глазах, в глазах злость, смешанная с яростью, грудная клетка тяжело поднималась и опускалась при каждом вздохе. Зину пугал немного такой Руслан, которому изменяла неимоверная выдержка. Но скорее это выражалось в ее беспокойстве за любимого, и те последствия неприятной истории, в которую она его невольно втянула.

— Зиночка, милая… — Руслан с трудом подбирал слова, которых у него не было сейчас.

Все мысли заволокло туманом, яростью, которую он с трудом подавлял в себе. В голове билось единственное желание, пойти кастрировать малолетку, чтоб неповадно было обижать девушек. Тем более замахнуться на любимое солнышко Зиночку. Какую банальность сказать девушке, чтобы успокоить? Не было сейчас тех заветных слов, чтобы вернуть ее светлую улыбку. Все варианты от «все будет хорошо» и «ничего, мы со всем справимся» не подходили, их тысячи раз говорили до него.

— Что делать дальше, Руслан? — робко спросила Зина. — Я тоже должна быть свидетелем?

— Зина, ты можешь написать заявление о попытке… — Руслан даже не мог вымолвить слово, застрявшее комом в горле. — Нападении на тебя... О разбитом телефоне, это порча имущества. Но тогда без твоей мамы сейчас не обойтись. Она твой законный представитель.

— Я не хочу писать такое заявление… — прошептала одними губами Зина.

Представила последствия предстоящего позора и ужаснулась. Почти изнасилованная, это как клеймо на всю оставшеюся жизнь. Перед всеми придется оправдываться, доказывать, что она не поощряла Василькова к подобным действиям, что он был ей всегда противен.

— Зиночка, ты уверенна? — что он еще мог сделать для нее сейчас? Понимал ее полностью, почему девушка не хочет писать заявление. Готов был согласиться с ее мнением. Он бы в любом решении ее поддержал.

— Руслан, пожалуйста… — Зина сползла со стула и встала рядом с ним на колени, неловко обхватила его за плечи, внимательно всматриваясь в глаза. Ее трясло, и только ледяной кафель на кухне немного отрезвлял. — Я прошу тебя, я не хочу писать заявление. Я умру со стыда, понимаешь? И мама, она мне жизни не даст. Пожалуйста, не рассказывай ни кому!

— Зина, скрыть все равно не получится, у вас в школе будут разборки с педагогами и милицией.

— Я понимаю, что будут. — но как ему объяснить, что не хочется в этом участвовать, что ее имя обязательно смешают с грязью все злопыхатели. — Пожалуйста, не заставляй меня писать это заявление! Я пойду в любые свидетели. Что нужно сделать ради Димы, скажи? Его же надо защитить, понимаешь? Его теперь со света из-за меня сживут.

— Я обещаю тебе, что с Димой все будет нормально. — он опять ее крепко обнял, так и не подняв с колен, оставшись рядом с ней, здесь и сейчас.