ГЛАВА 6

После ранения Руслан провел несколько долгих недель в военном госпитале, после чего получил отпуск домой, долечивать полученные раны. Ему исполнился двадцать один год, и шло лето 2000 года, когда он пришел к выводу, что чудесное спасение было напрасным. Жуткая депрессия и разочарование раздирали его изнутри, лицо обезображено, раненая нога сильно тянула, и он прихрамывал, думая, что так и останется навсегда, хотя врачи убеждали, что потом он сможет ходить нормально, а в груди постоянно ныло и покалывало. Он чувствовал себя беспомощным инвалидом и уродом, израненное войной чудовище.

Приходилось пить обезболивающие горстями, пытаясь найти мотивацию к продолжению жизни. Единственную мотивацию жить давали родители, он понимал, что его смерти они не переживут. История с Камилем стала семейной трагедией, и если еще и он покинет бренный мир, это добьет его любимых родителей и овдовевшую пару лет назад тетушку Надю окончательно.

Он уехал пожить в одиночестве, в купленный недавно отцом дом в деревне, в нескольких километрах от Москвы. Дом соответствовал его настроению, построенный на возвышенности, мрачный, в готическом стиле двухэтажный особняк. Как рассказывали местные, раньше здесь была барская усадьба, но восстановить разрушенный дом не удалось, и бывший владелец обширного участка, снес развалины и построил мини-замок в обычной деревне, настолько ему понравилось место.

Отец купил дом у разорившегося бизнесмена по бросовой цене, собираясь его чуть позже перепродать. Родители хотели загородный дом, но Оленьке не понравился особняк, своей излишней вычурностью, отгороженностью двухметровым забором от посторонних глаз, хотя само место было красивым, рядом сосновый лес, и извилистая речка с крутыми берегами.

Руслану же дом пришелся по душе, именно своей уединенностью, и он решил провести время отпуска в мрачноватых стенах. Надо было подумать и решить, что делать дальше, как разбудить в себе желание жить.

В выходные обычно приезжали родители его навестить, но он и так разговаривал с родными каждый день по телефону, успокаивая своим голосом мамочку, которая сходила с ума от перемен в жизни сына, и готова была жить с ним в деревне. Только отец, понимающий, что сейчас сыну необходимо побыть одному, удерживал жену в Москве.

— Руслан, я прошу тебя, только без глупостей… Мать не вынесет… — умоляюще заглядывал ему в глаза отец, практически беря с него обещание жить.

— Пап, обещаю… Глупостей не будет… — тяжело вздохнув, давал отцу требуемое обещание.

* * *

Руслан из дома удалил все зеркала, так как смотреть на свое отражение было противно. Лицо врачи ему восстановить полностью не смогли, сшили рваную рану, сделали пересадку, дав ему рекомендацию позже сделать пластику, когда все раны на нем заживут. И так ему пришлось пережить несколько операций, организму нужна реабилитация, а потом уже можно подумать и внешней красоте. Руслан не спорил, так как в эти моменты испытывал полное безразличие…

В загородном доме жизнь его приобретала, если не смысл, то определенную стабильность. В самой деревне, лежавшей в низине, и на которую из окна особняка открывался полный обзор, он бывал редко. Только если заходил в магазин, спрятавшись под капюшоном спортивной кофты с длинными рукавами. Так же из деревни приходила женщина из местных, просившая называть ее тетей Клавой. Клавдия, отчества Руслан так и не смог узнать, как не спрашивал, была дородной женщиной лет пятидесяти. На потрескавшиеся, натруженные руки, он сразу обратил внимание, думая, какая же тяжелая доля выпала ей в жизни? Его мама была почти ровесница Клавдии, а руки у нее были нежные, с гладкой ухоженной кожей.

Домработницу нанял отец, помогать по хозяйству, тетя Клава убиралась, стирала и готовила еду, пытаясь еще при этом, побольше разузнать о молодом странном парне, прячущим лицо. Местных, деревенских снедало жгучее любопытство узнать подробности, о новых владельцах богатого особняка. Клаву все деревенские донимали расспросами.

На время ее ежедневного прихода, Руслан обычно уходил из дома погулять, практически бежал от расспросов и лишнего любопытства. Закрыть ей рот грубым словом, или даже просто попросить помолчать, не позволяло воспитание.

Ему нравилось бывать у реки, он нашел себе обособленное, уединенное место и подолгу сидел, наблюдая за гладью воды, которую иногда нарушали ранним утром местные рыбаки или детвора приходила днем купаться. А по вечерам у реки молодежь устраивала тусовки и жгла костры. Он за всей жизнью деревни наблюдал отстраненно, как в кинотеатре, желая быть только зрителем.

В контакты с местными жителями практически не вступал, только с приходящей домработницей, по острой необходимости и в магазине, с продавщицей, посматривающей на него с подозрением. Единственное, он как-то ходил на станцию, где изредка останавливались, пролетающие мимо электрички и поезда.

Однажды домработница Клава принесла ему вкуснейшие домашние пироги с разными начинками. Таких он не ел никогда, нежнейших, пышных, тающих во рту. И когда он попросил испечь еще пироги, тетя Клава призналась, что купила их на станции, у местной бабки Варвары, она каждый день там торговала для приезжих.

В один из дней, ему нестерпимо захотелось снова пирогов от местной кудесницы, и он пошел на станцию, бабулю нашел сразу и купил у нее все пироги, оставив в благодарность приличный остаток сдачи с крупной купюры. Тут же, на месте договорившись с бабулей, что она будет за отдельную плату, печь и для него.

Он уже уходил, когда обратил внимание на молодого парня, продающего с лотка картины. Парень был невысокого роста, в замызганной пятнами футболке и в растянутых грязных трениках, нервно переминался с ноги на ногу, и жадно курил, сплевывая на землю. Руслан подошел поближе, рассматривая выставленные работы, и искоса посматривая на продавца, с недоумением спрашивая себя, неужели это художник и кто рисовал эти чудесные пейзажи?

Картины в дешевых рамках не были шедеврами, Руслан прекрасно это осознавал, но они были по-детски милы и привлекательны. Особенно ему понравился пейзаж, уютный, атмосферный, запечатлевший тот самый изгиб реки, где он любил сидеть на берегу. На рисунке был изображен яркий солнечный день, которых ему теперь, так не хватало в жизни…

— Это моя сестренка рисует. — тут же решил привлечь его внимание продавец, быстро затушив сигарету об землю. — Она у нас в Москве училась… в этой, как его… Черт, забыл я… Короче, она художница… — и тут же, проведя рекламную компанию, сменил тон на более деловой. — Ну и че, брать будешь? Недорого отдам…

Продавец, парень из местных, по имени Толик, тут же смекнул, что можно впарить мазню сестры втридорога, а остаток положить себе в карман. Он уже в уме посчитал, сколько можно будет заработать и куда потратить приятный бонус. Теперь, дело за малым, развести на ненужную покупку любителя пирожков. И надоело ему, тут стоять торговать глупыми картинками бездельницы сестры, которые покупали неохотно, и торговались за каждую копейку.

Толик тут же догадался, что это, тот самый, новый владелец богатой хатки, что стоит на бугре. Вон, гляди купил все пирожки у бабки Варвары, осчастливив ее до обморока и сдачи не взял, значит, денюжка у странного мужика водится.

Хотя и не мужик он вовсе, молодой парень, прихрамывает немного, и лицо прячет под капюшоном. Точно, ведь местная сплетница, тетка Клава рассказывала в магазине кумушкам, что в доме живет парень, у него с лицом проблемы, уродующий шрам с одной стороны. И скорее всего, он получил травмы в бандитских разборках, а сейчас залег на дно. Правда это или нет, Толик не знал, тетка Клавка и придумать могла с три короба, про него самого, вон, какие гадости бессовестно разносила по всей деревне. Что он, Толик Мандрыкин, подворовывает на местной молочной ферме, за что и вылетел с работы. Так что, против Клавки он имел свой, персональный зуб.

— Да, беру. — Руслан купил, полный солнечного света рисунок, не торгуясь, но понимая, что продавец заломил высокую цену за творчество местной художницы.

Купленный рисунок сильно изменит его жизнь, но Руслан был еще не в курсе, какие неожиданные перемены грядут в ближайшие дни...

* * *

На следующий день, у реки, когда лежал в траве, на своем обычном месте, он заметил невдалеке девушку с мольбертом. Она сосредоточенно и долго смотрела вдаль, словно пыталась в зрительной памяти запечатлеть летние краски природы, и перенести их на холст.

Руслан залюбовался девушкой, среднего роста, стройная, на его вкус, даже излишне худенькая, жгучая брюнетка, с копной роскошных длинных волос, которые она периодически откидывала назад. За ней интересно было наблюдать, увлеченная работой, она не замечала мир вокруг. Бесподобное и гармоничное единение с природой, красками и холстом.

Руслан никогда не позволил бы себе, подойти к ней знакомиться… Теперь уже нет…

Кому он может понравиться со своим уродством? Он теперь пугало и чудовище для прекрасной половины человечества. Но любоваться издали прекрасным созданием никто ему не запрещал, и еще он обоснованно подозревал, что эта та самая художница, рисунок которой он купил вчера на станции. Видимо, она из деревенских и периодически выходит порисовать местные красоты.

Именно в этой красоте и солнечных днях ему хотелось утонуть, погрузиться полностью, в тщетной попытке избавиться от мучавших кошмаров. Ночью он беспокойно спал, просыпаясь в липком, холодном поту от ужаса, переживая тот страшный день снова и снова. Тяжело справиться с жизнью, когда ты уже почти смирился со смертью…

Наибольшее отвращение вызывала мысль, что их предал кто-то из своих. По сути, их небольшой разведывательный отряд отправили на смерть, из десятка ребят остались в живых только пятеро, в том числе и он. Все благодаря Уварову Андрею, которому он теперь обязан жизнью, ведь не согласился, не оставил тяжело раненого Руслана прикрывать отход группы, у которой был мизерный шанс на спасение.

В тот момент Руслан был уверен, что доживает последние часы, тело разрывало от адской боли, он истекал кровью, как разодранный в клочья свежий кусок мяса. Даже не представлял, что боль может быть такой сильной, тут же вколотый кем-то из ребят препарат, помог не умереть от болевого шока или разрыва сердца. Потом больше всего его стал беспокоить в онемевшей ноге, перетянутый жгут, нестерпимо хотелось его стянуть, дать ноге свободу, но где-то на краю сознания понимал, что истечет кровью еще раньше, чем сделает что-то полезное для своих товарищей.

Напоследок, он хотел сделать что-то хорошее, чем-то быть полезным на этой земле, чтобы и его вспоминали с благодарностью. Верить, что жил не напрасно, что топтал землю двадцать один год, ради какой-то одной большой цели, а не просто жил, чтобы есть, пить, ходить в туалет и наслаждаться благами цивилизации.

Андрей каждый день ему звонил, видимо, проверяя Руслана, живой или нет, и обещал навестить его в ближайшее время. Сам находился в отпуске в своей родной деревне в Рязанской области, но у Андрюхи было более легкое ранение в руку, и он активно рвался в бой. Теперь, такие как они с Андреем, пристреленные войной, изводят себя депрессивными синдромами или снова рвутся в зону боевых действий, не в силах ужиться в рамках мирного социума. Постоянная нехватка адреналина, когда состояние живости возвращается с риском для жизни. И жажда мести за погибших товарищей, ибо одна жестокость порождает еще большую, уже в тебе самом.

Но сегодня юная художница отвлекала его от отягчающих душу мыслей. Руслан уже не просто лежал на лугу, в высокой, не кошеной траве, купаясь в солнечных лучах до заката, а искоса посматривал на рисующую девушку. Возможно, его ровесницу, он не умел определять возраст у прекрасных дам. Нестерпимо захотелось узнать, что же она рисует сегодня? Подойти и спросить не решился, не посмеет он никому из прекрасных девушек навязывать свое общество. Какой из него теперь кавалер? Одни бренные останки раненого солдата…

Да, теперь девушки для него закрытый мир, он трезво осознавал свои возможности и перспективы быть отвергнутым. Зачем лишний раз убеждаться, что ты урод, которого обязательно пошлют далеко и надолго?

И что ему было вспомнить из отношений с прекрасным полом к двадцати одному году?

* * *

Первым воспоминанием было, как дедушка Виля учил его правильно выбирать женщин…

Руслану было тринадцать, и многоопытный дедуля решил, что пора провести курс молодого бойца. Вилен в этом вопросе считал себя большим экспертом, и на сына, у которого была одна-единственная женщина в жизни, жена Оленька, надежд на грамотное и всестороннее просвещение внука не возлагал. Русик его расстраивал, рос вялым, к тринадцати годам никакого активного интереса к женскому полу не проявлял. Ох, не порядок, надо исправлять породу…

Обоснованно подозревал, что Русик пошел больше в папеньку своего, чем в деда, и будет полжизни ждать подходящую женщину, а опыт первых неумелых поцелуев, томления влюбленности, жажду страсти и женской ласки, когда внук будет познавать? К тридцати годам девственником останется с такими ошибочными убеждениями. Невестка Оленька, очень хорошая и правильная женщина, но ведь вырастит из внука маменькиного сыночка, все никак не разорвет незримую пуповину в отношениях с сыном, не дает мальчику самостоятельности.

Не важно, что у самого Вили на тот момент была четвертая жена Лилечка, кто ошибки в жизни не допускал? Первая жена, единственная женщина, родившая ему двоих детей, была прекрасной, но не понимающей стремления Вилена жить красиво, ей хотелось покоя и уюта. Про промежуточных, вторую и третью жену, Вилен вспоминал неохотно, вот зато, с Лилечкой он готов быть прожить остаток жизни, пламенная и страстная женщина, охочая до постельных утех.

— Женщину надо выбрать дородную, как моя Лилька, попастую и грудастую. — излагал основную концепцию дедушка Виля, и уже первым заявлением привел Руслана в крайнее смятение.

Конечно, Руслан к своим годам, имел обширное теоретическое представление о взаимоотношении полов, и рассказ, откуда появляются на свет дети, был уже излишним. В семье, с родителями, было немыслимо обсуждать такую интимную тему, хотя, папа, как-то пытался завести беседу, видя стремительное, даже пугающее взросление современной молодежи. В 90-е такие откровенные фильмы стали показывать, книги и журналы с интимными подробностями выпускать.

Владимир Виленович начал издалека разговор, про любовь и чувства, что надо встретить подходящую девушку, схожую с тобой интересам и стремлениям, ухаживать, дарить цветы и делать комплименты. И в конце, сумбурной лекции, пожелал сыну встретить девушку их хорошей семьи.

У дедушки же был конкретный подход, основанный на богатом жизненном опыте, и Вилен продолжал наставлять Руслана по своей, проверенной годами методике.

— Что толку-то, плоскую бабу, обнимать и ласкать, а? Нужно, чтоб попа выпуклая была, руку положишь, и душа радуется. И грудь приятно мять большую, а не искать ее на теле под микроскопом. — делился откровениями Вилен Захарович. Видел, что внук смущается и краснеет от разговора, но кто же парню еще глаза откроет? — Русь, я уже к твои годам обнаженкой увлекался. А ты как?

— Что, как? — покраснел до помидорного цвета Руслан.

— Эх, поколение ваше стыда не знает… Только ты в кого такой уродился? — расстроенно махнул рукой Вилен, прикрыл глаза, вспоминая свои молодые годы, строго отношения к морали и трепетного влечения к женщинам. И решил поделиться с внуком сокровенным. — Вот в наше время… Знаешь, в чем проблема современной молодежи? Вам голых теток по телевизору показывают, а мы тогда за этим в баню ходили…

— В какую баню? — недоуменно переспросил Руслан.

— Знаешь, Русь, что в советском времени было самым потрясающим? Изобретение общественной бани… — мечтательно вздохнул Вилен. — Мы тогда проделали с ребятами дырочку в женское отделение и подсматривали… Ох, ни одно кино не сравниться с тем, как женщина моется… Нас мужики взрослые гоняли, чтоб самим подсмотреть… Столько женщин мылись, выбирай, какая тебе приглянулась… А потом мы их караулили после помывки, посмотреть, какие они в одежде. И так было сладко знать, какая она без всего…

Руслану надолго запали откровения дедушки в душу, смутили, но разбередили и разожгли мальчишечий интерес к девушкам, которых он сторонился, и за притягательных богинь, как дедуля, еще не принимал. А его друг Борька, вообще считал девчонок противными, писклявыми и капризными, не дотягивающими до уровня прекрасной дамы, что волнует сердце храброго рыцаря.

— Жалко, что сейчас в баню уже не ходят… А то я бы тебя отвел посмотреть…

Огорченно заключил Вилен, уверенный, что подсматривание за моющимися женщинами, лучший двигатель и мотиватор мужского интереса к прекрасному полу. Не нужны откровенные картинки в журналах, подробные анатомические атласы, когда была возможность прикоснуться взглядом к самой матери-природе…

* * *

Не смотря на горячие пожелания и советы дедули, Руслан еще долго огорчал Вилена, пока у него не появилась первая девушка. Это случилось при переходе в одиннадцатый классе, в новой кадетской школе. Его одноклассница Лиза Мельникова сразу обратила внимание на новенького парня, и сама, первая подошла знакомиться.

Новый знакомый Руслана в кадетской школе, Серега Доронин поспешил предупредить его.

— Мельникова все равно крутанет динамо и не даст тебе…

Серега поведал Руслану весьма интересную интерпретацию биографии Лизы, посвященную в основном личной жизни их общей одноклассницы Елизаветы. Лизонька, среднего роста шатенка с огромными карими глазами, весьма миленькая, была натурой крайне влюбчивой и находилась в постоянном активном поиске идеала. Серега посчитал, что Руслан стал восьмой жертвой Мельниковой, которая быстро и до умопомрачения влюблялась, и так же быстро остывала к объекту любви. У нее каждые три-четыре месяца появлялся новый парень.

Руслан не внял советам Сереги, ему понравилась Лизонька, романтичная, восторженная, которая смотрела на него огромными влюбленными глазами. Трудно не ответить взаимностью первой девушке, которая проявила такой явный интерес к его скромной персоне. Он понимал, что это не любовь до остановки дыхания, к Лизе у него возникло чувство глубокой симпатии, замешанное на чувстве благодарности, но это он понял гораздо позже.

В категориях, в которых рассуждал Серега, он не мог себе позволить думать, «даст или не даст». Как и любого парня его возраста, на пороге семнадцатилетия, Руслана мучали вопросы взаимоотношения полов, девушки вызывали жгучий интерес, как и мечтал дедуля. Ему снились сны, о которых он спешил забыть поскорее, настолько они были неприличными, будоражили, лишали покоя. Он стыдился своих желаний и фантазий, признаваться самому себе было в этом неловко, посоветоваться с родителями было немыслимо, с дедушкой остерегался обсуждать эти темы, оставались только одноклассники, так же как и он, озабоченные половым вопросом.

Но в отношении девушек он не позволял себе рассуждать на уровне сверстников, на «кого и как стоит». Девушками хотелось любоваться, говорить им комплименты, прикоснуться к их нежной коже и провести рукой вдоль привлекательных линий тела, целовать их…

В первое же свидание с Лизой, на которое намекнула девушка, но дала ему возможность самому пригласить в кино, он безумно волновался, потел, не знал куда деть руки, и совершенно не помнил, о чем было кино. Лиза сама взяла его руку, большего намека ему и не требовалось, он больше не выпускал ее дрожащие пальчики из своих ладоней. Уже проводив до дома, попытался поцеловать ее, настолько красноречивые взгляды бросала на него Лизонька, говоря ему всякие милые глупости, чуть ли не в губы, все время находясь в тесном с ним контакте, они постоянно задевали друг друга телами, не размыкая рук.

Он совершенно не помнил, о чем говорила Лиза, никак не мог уловить суть их беседы, смотрел только на ее губы, и мечтал поцеловать. Первый поцелуй в его жизни получился неловким и неумелым. Лиза недоуменно на него посмотрела, немного отстранившись, и спросила прямо в лоб.

— Ты не умеешь целоваться…?!

Он жутко смутился, но недолго, Лиза перехватила инициативу, дав ему первый незабываемый урок поцелуев, нежных, страстных, сминающих полностью сознание и представление об этом приятном возбуждающем процессе. Он предполагал все неправильно, целуются приоткрытыми губами и даже задействуют языки. Он слышал все по разговорам парней, но действительность, на практике, оказалась гораздо приятнее и волнующе…

С Лизой они встречались два месяца, проведя их не в разговорах, а в сладком познании друг друга. Была черта, через которую они не переступали, останавливались, хотя ему становилось от раза к разу труднее. Но он дал слово девушке, не спешить в интимной стороне их отношений, и слово собирался сдержать. Первые поцелуи и смелые прикосновения дурманили голову, он несколько недель жил в тумане, не в состоянии ни о чем думать, воспринимать действительность, даже не мог нормально поддержать беседу с Лизонькой.

Когда он пригласил ее в гости, дома отмечали день рождение мамы, Лиза тут же испугавшись, отказалась, и он долго не мог понять, почему. Ведь они встречаются, почему она так реагирует? Он не видел смысла скрывать от родителей девушку, которая нравилась, хотел познакомить, чтобы они тоже восхитились милой Лизонькой…

Но именно с этого момента началось охлаждение в отношениях с Лизой. Первый дурман пелены спал, он вдруг прислушался к тому, о чем у них были разговоры, Лиза бесконечно говорила о сплетнях, интригах, других парочках из их класса, о современных тенденциях в мире моды, о любимых кумирах. Неужели все девушки только об этом и говорят? Оказалось, что почти все, если верить ребятам из класса. Когда он попытался ей рассказать о прочитанных книгах или моментах истории, что его особенно волновали, она откровенно скучала и даже демонстративно зевала.

Уже чувствовалось, что они оба тяготятся этими отношениями, но Руслан боялся обидеть девушку предложением расстаться, хотя понимал, что их пара в перспективе обречена. Прошло ровно два месяца с их знакомства, а еще через две недели, Лиза сама предложила ему расстаться.

— Руслан, ты очень-очень классный парень… — виновато шептала она, пряча глаза. — Но мы не подходим друг другу… Давай останемся друзьями…

Он стыдился чувства невероятного облегчения, которые вызвали ее слова о расставании. Чувствовал себя трусом и слабаком, что сам не смог, проявив тактичность, завершить отношения с Лизой. Но после первых отношений с девушкой, он вынес свой первый урок. Надо быть внимательнее, прислушиваться к внутренним ощущениям, что отношения состоят не из одних поцелуев, должна быть общность интересов. Ведь об этом всем, ему как-то и говорил отец…

Друзьями они не остались, и еще некоторое время неловко чувствовали в обществе друг друга. Но Лизоньку посетила новая любовь, к парню из навигационной школы, куда они всем классом ездили на мероприятие, и вскоре девушка снова выпала из реальности…