Глава 12 — Трусиха
Богдан
Стоя на кровати на коленях, Ася многозначительно демонстрирует мне вилку.
— Месседж принят, Синичка.
— То-то же, — прячет вилку в карман. — Веди себя прилично.
Щёлкнув пультом от плазмы, ставлю на прикроватный столик поднос с шампанским и закусками.
— Двигайся…
— Но там твоя половина.
— На двуспальной кровати нет половин, Синичка. Если туда легли двое, то… они становятся целым.
Вытесняю её на середину, сажусь рядом. За талию тяну её ближе к себе, ныряя пальцами под маечку на пояснице. Обнимая покрепче, подхватываю под бёдра и усаживаю верхом на себя.
— Богдан!!
— Вот и всё, — подмигиваю ей. — Ни больно, ни страшно!
— Фильм обещал!
— Мы будем выбирать…
Кладу себе на пресс планшет.
— Давай, ищи там что-нибудь согревающее.
Взгляд Синички скользит по моему торсу. По телу идёт дрожь. В ушах стук… И могу съесть. Не сбежит она от меня. И про вилку свою забудет. Но это как деликатес есть голодному — проглотишь, не распробовав. Поэтому, я дышу глубже, любуясь на румянец.
И желания мои раздваиваются. Можно съесть… А потом ещё раз. И ещё раз и ещё. И так, пока она не распробует это блюдо. Хочу несколько раз… Я жадный, голодный, почти невменяемый!
А можно пооблизывать… И ей позволить пооблизывать, пока не почувствует вкус. И дать ей поголодать. Второй вариант вкуснее! Первый — ближе. Попробуй тут выбрать, когда стояк упирается между её бёдер. От напряжения больно. Это такая кайфовая боль! Я стал забывать, как чувствуется полноценно эрекция. Но головой меня приложило неплохо… Ощущения блуждают по телу, иногда обостряясь до пика, иногда снова пропадая. Я как коротящий провод. И я хочу короткое замыкание. Сжечь все ее предохранители к чертям!
Ася, не моргая смотрит в мои остекленелые от фантазий глаза. Одним глотком выпиваю вино. Ставлю на столик бокал. Откусываю от ломтик сыра половину, вторую подношу к её губам.
Разожми их, детка, я же не член тебе в рот…
О, фак!
Бёдра неконтролируемо дергаются вверх. Кровать пружинит. Ася подскакивает на мне. Чувствительно приземляясь обратно прямо на налитую кровью головку. Искры из глаз!
Планшет соскальзывает. Мой пресс сокращается и дрожит.
— Аа… — выдыхаю я несдержанно.
Её ресницы порхают, пряча осоловелый взгляд так, словно я уже в ней. Кисть наклоняет нечаянно бокал. Вино проливается на её пальцы. Ловлю за руку, не позволяя пролиться сильнее.
— Синичкина, ешь по-хорошему, — хрипло смеюсь я. — А то мне твои сопротивления разное тут навевают. Я уже три порно сюжета посмотрел с твоими неразжимающимися губами.
Клацая зубками, резво откусывает сыр.
— Вы же не это кино в виду имели?!
— Не "выкай", а то у меня ещё пара похабных сюжетов навевается, — признаюсь я, облизывая губы.
— "Ты"!
— Во-о-от… Лучше уже. Вкусное вино? Или белого хочешь?
Задумчиво делает глоток.
— Сладенькое… — настороженно.
— Да, как ты.
Перекладываю её бокал в другую руку, а эту подношу к губам, веду или по мокрой коже, жмурясь от нереального кайфа. Мои губы чувствуют, как никогда!
— Ммм… — закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Кончить можно просто от этого!
Целую её в ладошку.
— Спасибо!!
— За что?
— За ощущения!
Опускает взгляд.
— Что такое?
— Ощущения, это не чувства, — вздыхает она.
Кладу её ладонь на своё сбивающееся с ритма сердца.
— Когда они начинают жить здесь… Разница исчезает.
— А они здесь?
— Да они везде, малыш! — качаю головой. — Пусти меня ближе.
— Мы хотели выбрать фильм, — смущаясь, сползает с меня.
Переворачиваюсь на живот. Ставлю планшет к спинке кровати.
— Ну иди ко мне.
Ложится рядом. Мы касаемся плечами. Двигаю к ней планшет.
— Ищи…
Честно пытаюсь включится в поиски, но… Втыкаюсь лицом в хрупкое плечико. Носом как пёс задираю ткань короткого рукава пижамы и ласково кусаю её, скользя зубами по коже. Съем…
Ахнув, отстраняется, с возмущением косясь на меня.
— Богдан Максимович… — с чуть наигранным осуждением.
Но я категорически пьян от её близости. Поэтому вновь повторяю фокус.
— Фильм! — вскрикивает она.
— Про вампиров, — впиваюсь шутливо в шею.
Пищит!
Это заводит ещё сильнее.
— Нет… Нет… Боюсь я ваших вампиров! — пытается отодвинуться подальше.
— Тогда — оборотней… — с рычанием кусаю несколько раз, заваливая ее на спину.
— Щекотно, Боже! — отбивается, хихикая.
— Расслабишься, станет приятно.
Тестостерон топит, закрывая глаза, целую её нежную шею по-настоящему, без всяких игр. В засос… Оставляю метку, еще одну. Мля… Я — сволочь. Ну и пусть. В ушах шумит, я отключаюсь на мгновение от мозга, превращаясь в инстинкт. Замедляюсь, ведя губами по линии челюсти и накрываю её губы.
Отрицательно мычит, брыкаясь подо мной.
— Отдай губы, — терзаю её.
Дурочка!
— Я ж в другие поцелую… — с угрозой шепчу я, сжимая попку.
Рот тут же открывается. Ррр… Да! Зацеловываю приоткрытые губы.
— Ты не Синичка, ты пугливый розовый кролик! — смеюсь возбуждённо.
Но взгляд её мне не очень нравится. На грани… Боится меня.
Целую в порыве нежности в нос. Устраиваюсь перед плазмой, притягивая к себе в объятья. Включаю первый попавшийся не новый фильм. Просто для фона. Ёрзает…
— Ладно, трусиха, не крутись, не трогаю я тебя. Мне и так по кайфу с тобой в обнимку полежать.
Натягиваю на нас одеяло. Сердечко под моей рукой бьётся птичкой. Не расслабляется…
Да я и сам расслабиться не могу! Только стоит немного отвлечься, пальцы тут же приходят в движение. Сжимаю предплечьем ее грудь. Дыхание… Пульс… Дрожь… Плавное движение тел… Я тону в горячей эйфории, не слыша ни слова.
— Ась… — поднимаю за подбородок её лицо.
Заправляю за ушко волосы, обвожу губы большим пальцем. Хочется глаза закрыть и отпустить тело.
Целую в висок.
— Моя девочка.
Наконец-то расслабляется немного. Тело становится мягче. Чувствую, как её пальчики оживают тоже.
Да-а-а-а!.. Трогай меня.
Ловлю какой-то дискомфорт.
— Малыш, — шепчу на ушко, — мне твоя вилка в бедро давит. Давай её выкинем?
— Пока ты не прекратишь тыкать в меня своим оружием, я не выброшу своё.
Прижимая Асю к себе за живот, трусь об нее. Ааа… Как чувствительно!
— Если мы его разрядим, он перестанет на тебя давить.
— Как это мы его разрядим?! — шепчет Синичка. — Ты же обещал — никаких «стараний»!
Член дёргается от перспективы попасть в нужные руки.
— Оо… Это не страшно… не больно… — обвожу ее пупок пальцами.
Сейчас я тебя научу!
* * *
Ася
От игристого вина кружит голову.
Его умопомрачительные нахальные пальцы рисуют на моём животе. А потом задирают мою майку, превращая её в топ. От прикосновения к соскам, пузырьки из вина начинают активно взрываться в моей голове.
Что-то странное происходит с моей волей. Не могу ему сопротивляться.
И с ужасом понимаю, что если он немного надавит на меня. В прямом смысле этого слова, то может сделать всё что угодно!
Я как будто не в себе…
Это нечестно!
Выкручиваюсь, садясь на колени.
И глядя в его горящие хищные глаза, я понимаю, что это вопрос времени. Вечер — долгий. Богдан — упёртый. Я — тряпка. Мокрая.
Мной можно вытереть его рельефный торс. Никогда не думала, что окажусь столь нестойкой.
Его ресницы медленно смыкаются. И он совсем не "держит лицо", плавясь и млея. Это от меня? За это маленькое откровение, я готова это лицо целовать. И, возможно, так бы и делала, если бы не откровенно выпирающая ширинка на его штанах. Оно вообще падает самостоятельно?!
Если нет, то этот хищник меня сожрет!
Аааа… Паника-паника…
Когда-то ты должна лишиться невинности, Ася!
Чем плох Богдан?
Хорош. Всем. Но…
Но немного плоха я! Ну не готовила меня к такому жизнь. Ни парня, ни шалостей не было. А тут вот, получите, распишитесь сразу настоящий член внутрь.
Как-то… Что-то… Я прямо не знаю!
Или — пусть?
Или — нет?
Или — что?
Богдан, вставая также на колени, дотягивается до бутылки вина. Делает из горла глоток. Облизывает губы.
Я трусливая розовая зайчиха, это факт! Если уж заодно я и безвольная тряпка, и меня сожрут, то винишко мне точно не помешает. Много-много винишка.
Забираю бутылку у него из рук. Зажмуриваясь делаю сразу много глотков.
— Воу-воу…
Отлипаю от горлышка.
— Разрядить, да? — мямлю я.
Богдан тяжело сглатывает, улыбка стекает с лица. Его плечи передергивает. Возбуждённо шипит.
Так… Мне надо ещё!
Отдышавшись, изрядно прикладываюсь снова.
Пьяненько облизываю сладкие губы. Перевожу взгляд на его ширинку.
— Ну и что там? — осмелев выдаю я. — Есть какая-то инстру-у-укция?
— Достать из широких штанин? — смеётся Богдан, отбирая бутылку с вином. — Паспорт, в смысле, на изделие.
— А?
— Примерно так, — подмигивает он.
Закрывает большим пальцем горлышко. Трясёт бутылку, глядя мне в глаза.
— И… Бах! — убирает палец, направляя горлышко мне на живот.
Взвизгнув, сжимаюсь от потока прохладной пены на мой живот. Шокированно наблюдаю, как она течёт вниз… Тонкие штанишки и трусики — насквозь.
— Доходчиво? — самодовольно.
— Эм…
— Давай-ка снимем мокрое… — тянет мои штаны с трусиками вниз.
Хватаю растерянно его за руки. Но игнорируя, он подхватывает под колени, заваливая меня на спину.
Стягивает так низко, что видна тонкая ниточка на лобке.
— Мм… — поглаживает пальцами.
Раздвигая мои бёдра коленом, придавливает телом.
Вскрикнув, застываю.
Руки, губы, язык… Я впечатана и распята!
Ну вот! Меня едят… Смачненько так, со стонами наслаждения. Или это мои?! Боги…
Горячие пальцы ныряют под резинку трусиков. Меня бесконтрольно и бестыже выгибает навстречу этому ощущению.
Он что-то шепчет в губы между поцелуями, но в моих ушах колотится пульс. Его пальцы двигаются… там!!
— Детка… — перехватывая мою руку, кладёт на пояс своих штанов. Мне в ладонь упирается обжигающая плоть.
Ошеломленно замираю, позволяя ему управлять моей рукой. Вниз… вверх… Ствол разжимает пальцы. Мокро, твердо…
Затылок немеет. В низ живота бьёт горячей волной, словно мне воткнули хлористый! Мне ставили как-то…
Какой к чёрту хлористый?! У меня член в руке! От этой мысли меня накрывает ещё одной горячей волной. Лёгкие судорожно и громко втягивают воздух, бёдра вздрагивают. Пузырьки, мурашки, тараканы и прочая нечисть, оглушая, взрываются под черепной коробкой. Мой экран на мгновение гаснет.
— Вот так!.. — довольно мурлычит мне в ушко Богдан.
А потом садится верхом, и оскаливаясь, показывает мне ещё раз фокус с бутылкой, но теперь без бутылки, а с членом в руке. И открыв от шока рот, я смотрю на блестящую бордовую головку и как "пена" повторно летит на мой обнажённый живот.
Горячая… И специфический запах… Который пугает, смущает и не позволяет вынырнуть в реальность. Оооо….
Зажмуриваюсь.
Можно теперь прикинуться мертвецки пьяной? Мои глаза вытекут от стыда, смотреть в его глаза!
— Ну вот… — хрипит он. — Мой кролик возможно доживёт до утра неистерзанным. Но не факт…
— Кролик умер, — закрываю ладонями лицо. — Немного почтения к усопшим.
Смеётся… Размазывая по моему животу сперму.
Сперму?! Кролик умирает ещё раз…