Глава 13 — Небо в алмазах

Богдан

Будильник, будь он не ладен. Мы же только уснули… Отключаю. Самое главное — не закрыть сейчас глаза. Тёплый запах Синички не отпускает. Веду носом по волосам…

Мой несъеденный, но прилично покусанный кролик сладко сопит.

Низ её пижамы я беспощадно стащил, потому что он был мокрый. Не только поэтому, конечно. Но благородно не воспользовался его отсутствием. Повесьте мне на грудь медаль. А лучше орден. "За выдержку".

Я же опоздаю… А там — Лобов. Скорее всего с лютого бодуна и злой как собака.

Целую Асю в плечо и выбираюсь из под одеяла.

Дочка тоже ещё спит. На всякий случай скидываю смс тёще, чтобы пришла и подстраховала Асю. Няня она конечно прелестная, но вдвоём их оставлять пока страшно. Ариша — хулиганка.

Кофе варить некогда, выпиваю молока из бутылки, надеваю китель.

И… Ещё раз захожу в спальню. Ася спит, обнимая подушку и закинув бедро на одеяло, волосы разметались. Ааа… Ррр… Веду пальцами по кружевам трусиков. Мне кажется, мои пальцы заучили за ночь каждый стежок на них как азбуку Брайля.

Как уйти? Только на мысли, что доем надкусанное, когда вернусь.

Нам категорически не нужно никакой неопределённости. Мне нужно, чтобы всё точки над "i" были расставлены.

Пишу на листочке ей: "Как проснёшься, набери меня", и мой номер.

Ты скажешь ей. Скажешь ей что-то такое, чтобы у неё не было сомнений, неловкости и опасений.

Что?

Что влюблён…

Ну а по телефону-то зачем?

Потому что, в глаза ты не скажешь. Скажешь — "хочунемогу". А она ещё совсем девчонка, ей твои "хочу"…

Черт!

Ухожу.

Спать хочется до головной боли. Боли… Меня накрыло от вчерашних ласк, как будто в первый мой раз. Я так долго не ощущал полноценно. И я очень надеюсь, что это не временно. Прислушиваясь к болезненным ощущениям, ложусь раскалённой щекой на холодный стол.

Сотрясение, алкоголь и недосып — страшный микс. Закрываю глаза.

— Богдан, Брагин отчёт требует за декабрь, — слышу над головой баритон Медведева.

Не открывая глаз и не поднимая, головы, выдвигаю второй ящик в столе. На ощупь достаю файлик. Не глядя протягиваю.

— Здесь всё есть, добавь своё, посади Кролькова напечатать общий. Потом обязательно перечитай.

— Хреново, капитан?

— Угу.

— Пил с утра?

— Нет.

— Ну а что ж ты тогда хотел? — ржут мужики.

Оболдуи…

Только отрубаюсь на мгновение под тихий ржач и стёб оперов, опять кто-то будит.

— Касьянов, там дежурка привезла "пациента", — Крольков.

— А я то чего? Допросите…

— По твоему делу подозреваемый.

— М. Пусть в пытошной ждёт, — бормочу сонно. — Заплечных дел мастер почивать изволит.

— Пусть в комнату допросов отведут… — слышу словно издали.

— Медведев, беги… — голос Айдарова.

Он-то что здесь делает? Прокуратура сегодня еще отдыхает вроде бы.

— А чего опять?

— Брагину снова твою пьяную объяснительную кто-то слил, по внутренней сети даже у нас в прокуратуре ходит. "В ходе допроса, сотрудниками полиции были представлены обвиняемому неопровержимые доказательства, в результате чего у него от волнения пошла носом кровь, выпало два зуба, сломалось ребро…"

Хохот. Разлепляя глаза, поднимаю голову.

— Медведев, ну ты как пацан! Тебе прошлого года мало? Оо… — хватаюсь за голову. — Щелкните чайником. А то сейчас Брагин орать придёт, а у меня голова не готова.

Пожимаю руку Айдарова.

— Не выспался, капитан? — ехидненько подкалывает. — Няня, поди, не дала?

Не дала, ага… Ни выспаться, ни в принципе. Надеюсь, отсыпается за двоих. Не звонит что-то…

— Лобов до прокуратуры не дошёл? — негромко уточняю я.

— Пока нет.

— Может его благоверная прибила?

— Твои б слова…

— Медведев, там твой тесть не планирует на место начальника-то вернуться?

— Нет, он уже с концами на пенсию, по состоянию здоровья. Сердце ж у него.

— Хороший был полкан! — вздыхает Айдаров. — Кто бы год назад мне сказал, что я добрым словом полковника Тихонова вспоминать буду… В морду бы дал. Но всё в сравнении!..

В сравнении с кем угодно Лобов проигрывает. Ибо — мразь. А Тихонов, говорят, хоть и самодурил, но контекст не терял. Честный был мент.

Дверь нашего кабинета открывается. И вот как вспомнишь, так и всплывёт! Лобов.

Опера затыкаются на полуслове. Встают со стульев. Начальство, мля…

— А чего людно так? — не здороваясь обводит нас осатанелым взглядом. — Работы нет? По кабинетам расселись…

Хреново выглядит. Бледный, потный. Несёт вчерашним перегаром.

— Планерка у нас, товарищ полковник. Планируем оперативную деятельность на этот год.

— Слышал, как планируете. Смешно вам очень, смотрю. Развлекаетесь. Голову, может, кому смешно отрубило или погоны сорвало?

Хромая, проходит дальше.

С гримасой страдания садится в пустое кресло Медведева.

— Всё свободны, — кивает операм на выход. — Касьянов останься.

Да, трындец… Понеслось! Сейчас я увижу небо в алмазах!

Опера, переглядываясь выходят, прикрывая дверь.

— Ты мне что тут устроил, Касьянов, с девкой этой? — каждое слово бьёт нокдауном по мозгам.

Морщусь.

— Какой девкой?

— Ты не знаешь с какой девкой?!

— С Синичкиной? Так… Сдать её в СИЗО я не успел. Вы же знаете, что там проезд завалило. А первого супруга Ваша заявление о краже забрала…

— Но я-то о нападении не забрал!

— Забрали, — сглатываю я.

— Как это?

— Может, навеселе были? Не припомните? С супругой приезжали, заявление забрали. И подпись ваша стоит.

— Какая, нахрен, подпись?!

— Ваша. Удерживать задержанную после этого я оснований не имел. Отпустил.

— Ничего не понимаю… — расфокусированно смотрит перед собой. — Я что на лоха похож, Касьянов? А ну-ка давай мне журнал приёма заявлений. Посмотрю, что за роспись. Я тебе устрою, если подлог. Под суд пойдёшь!

— А я не при делах. Меня там не было. Если не Вы, тогда Ирина Васильевна за Вас… Не стал бы я шум поднимать на Вашем месте.

— Ирина? — стирает мятым платком пот со лба, осаживаясь.

Отпивает из моего кувшина на столе.

— Толку с тебя Касьянов ноль. Круглый. О чем не распоряжусь, ты словно намеренно наискосок делаешь.

Делаю, да. Намеренно. Развожу покаянно руками.

— Короче, выговор тебе и лишение премии. Медведев, зайди-ка! — рявкает Лобов.

Медведев, подозрительно косясь на меня, возвращается в кабинет.

— Ты должность свою обратно хочешь, Медведев?

— Допустим, — бросает на меня вопросительный взгляд.

— Найди за что экстренно закрыть Синичкину Агнию Павловну. Касьянов бестолковый. Не понимает, как работать надо. Покажи ему мастер-класс. Справишься, получишь обратно место Касьянова.

— А чего Вам далась эта Синичкина? — исподлобья смотрит Медведев.

— А не твоего ума дело! — зло.

И потом с досадой добавляет:

— Здоровье мне подпортила, сука. Некроз тканей у меня. Хочу взыскать.

Хромая, Лобов уходит.

— Уступить место? — дёргаю бровью.

— Да прижми уже зад, Касьянов, — недовольно фыркает Медведев.

Тянется к кувшину. Выдергиваю у него из рук, встаю, выливаю в раковину. Мою как следует горловину.

— Лобов, что ли, приложился?

— Ну.

— Слушай, короче, анекдот, Богдан, про Лобова. Захотели опера над начальником постебаться. Нашли гей-сайт, и начали регистрировать аккаунт на его почту. И всё бы ничего… Да только такой пользователь уже зарегистрирован…

— Да, по-другому этого скота и не назовешь, — киваю я.

Протягиваю ему кулак. Толкает в ответ своим.

Что же Кролик мой не звонит…

* * *

Ася

Открыв глаза, смотрю в потолок. Судя по ощущениям в теле — происходящее не сон. Твои бесстыжие руки его трогали. А уж что творили его бесстыжие руки!

Медленно присаживаюсь, оглядывая комнату.

Пустые бокалы… Шкурки от мандаринок… Фольга от шоколада… Мои пижамные штаны, распятые на трельяже. Ка-а-апец.

Грохот посудой на кухне, не даёт мне сгореть от стыда до пепла и им же посыпать голову. Срываюсь бегом туда! Богдан говорил, что уйдёт рано, значит — Ариша! И только залетев на кухню, понимаю, что я в майке и трусах. А там — Алла Борисовна!

— Доброе утро.

— Доброе!

С полыхающими щеками несусь обратно за штанами. Как неловко! Теперь она точно подумает, что я с ним сплю.

А что ты с ним делаешь?

А что я с ним делаю — лучше не вспоминать перед разговором с его тещей.

Ощупываю пижаму. Штаны сырые… А там, где высохло, встало колом. Ладно! Открываю шкаф Богдана. Пробегаюсь взглядом по полкам. Шорты!

Натягиваю их на себя. Слишком большие. Вытягиваю шнурки, завязывая их на талии. Шорты-клеш… Что ж! Лучше, чем в трусах.

— Мама? — заглядывает Булочка. — Там Плутон плиехал.

— Сейчас, малышка, иду.

Расчесываю пальцами волосы, поглядывая в зеркало.

— Ооо!! Касьянов! Гад…

Вся шея в засосах. Стыд то какой! Что же делать?

— Булочка, — присаживаюсь на колени, целую её в нос. — На моей кровати белый свитер. Принеси! — заговорщицки прошу я.

Видок — ужас!

Отдав мне свитер, Булочка вытягивает мой телефон из зарядного.

— Мозно? — огромными глазами умоляюще смотрит на меня снизу вверх.

Ну как же откажешь этим глазищам??

— Можно! Только сначала, умыться, расчесаться, заплестись.

Поднимаю Булочку на руки как прикрытие и иду в кухню. Алла Борисовна разогревает пирожки.

— Я вам к завтраку принесла.

— А как Вы зашли? А, ну да…

Чай пахнет травами. Приятно.

— А мне Богдан велел немного за вами присмотреть.

— Вот, тяжёлый человек, — вздыхаю я, — то хамит, то распоряжается. Как Вы его терпите?

— Даня-то тяжёлый?! — удивлённо. — Да брось! Ласковый как котёнок. Обиделся просто.

Ариша, сидя у меня на коленях жуёт пирожок.

— На что? А… это. Да.

— Да…

— А почему Вы тогда не помогли?

Не тактично, может, спрашивать?…

— Да я ж думала, вернётся она, если ребенка не взять! — взмахнув расстроенно руками, садится на стул. — Ну она же мать.

— А Гуру?

— Аа… — машет рукой. — Он мне и сказал: что моя это вина. Вечно со своей помощью лезу, а дочь моя поэтому и ребёнка своего не почувствовала. Привыкла, чуть что — я за неё. Нет ответственности. Бросила их.

— Нехавошая доць, — философски резюмирует Ариша, набив рот пирожком. — Папа Плутона лугает за эту доць.

Алла Борисовна достаёт из сумочки корвалол, капает себе в стаканчик.

— А я и правда виновата, я же по гастролям всю молодость. А Маришка с бабушкой, да отцом. Вот и приняла за норму.

— А Вы Богдану обязательно объясните — почему. Он поймёт.

Отмахивается, пододвигая мне чашку с пирожками.

— Переживу. Кушай! Разве такой как Даня будет жену годами ждать? А она — "я ждала, и он пусть ждёт", заладила.

— А откуда она его ждала? — жую пирожок.

— Его в усиление на Кавказ отправляли. Вернулся с ранением. И вот посттравматический…

— Что же он не отказался?

— Деньги нужны были, должность… Маришка убедила ехать. А я сразу против была!

— Ну разве это "ждала" можно сравнивать?! — возмущённо перестаю жевать.

— Вот и он оскорбился.

Неожиданно раздаётся мелодичный звонок. Собаки во дворе начинают лаять.

— Это в дверь? — растерянно оглядываюсь.

— Погоди-ка…

Алла Борисовна вытаскивает колоду из кармана.

— Тяни.

Звонок раздаётся снова. Мне становится тревожно. И одновременно любопытно.

— Королева посохов… Перевёрнута. Женщина… — таинственно шепчет Алла Борисовна. — Принесёт неприятности. Навредит мужчине.

— Мущина — папа? — требовательно вопрошает Ариша, поднимая на меня взгляд.

Растерянно киваю. Папа однозначно мужчина! В моей голове на секунду всплывают все горячие стыдности, которые он творил со мной ночью. Разряжали его, а разряд в итоге получила я!

И каким только чудом я проснулась всё ещё невинной… Сегодня, этот фокус не пройдёт! Хоть беги…

— Нельзя отклывать, — тянет второй пирожок Ариша.

Вот до чего умная девочка! Целую её в маковку, как меня бабушка целовала.

— Не будем открывать, — соглашаюсь с Булочкой.

Звонят ещё пару раз. Потом собаки успокаиваются.

Взглянув в телефон, Алла Борисовна начинает нервничать.

— Пойду я, — вдруг неожиданно начинает собираться она.

Булочка, пообщавшись с "Алисой" на моем телефоне, включает какие-то ролики.

— Пока, детка! — прощается с ней Алла Борисовна.

— Пока, Плутон…

В пороге, уже обувшись, Алла Борисовна незаметно вешает на крючок какой-то амулет с синим глазиком на цепочке.

— Что это?

— Чтобы не сглазили. И ты не переживай… Богдан обязательно разведётся, как будет уверен…

Что?! В ушах шумит, я не слышу, о чем говорит Алла Борисовна.

— Подождите! Подождите… Богдан женат?!

— Оу… — растерянно. — Даня не сказал?

— Не сказал… — оседаю я на пуфик.

Ни черта этот Даня не сказал!

Боже… Я с женатым мужчиной вот это всё?! Какой кошмар!

Если он не развёлся…

Закрываю дверь за Аллой Борисовной.

Если он не развёлся, значит, надеется, что вернётся его Марина?

Какие ещё могут быть причины?

А я, значит, временный заменитель?

А разве он тебе что-то обещал, Синичкина?

Всё равно — не честно!

Собери свои вещи и уходи отсюда. Немедленно. И твою голову точно надо посыпать пеплом. Пусть ждет свою Марину, а девушек наивных нечего морочить. Я же думала он с серьезными… как их? Намерениями.

Сердце от обиды замирает и сбивается с ритма.

— Мамочка… — залезает на руки Ариша, не сводя глаз с экрана телефона.

Трется как котенок головой об мой подбородок.

Как же теперь сбежишь?…