ГЛАВА 28

Халим не пришёл ни ночью, ни на следующий день. Затем прошёл ещё день и ещё. Я было подумала, что он ночует у Давии, но Саадат сказала, что во дворец он не возвращался. К концу третьего дня я начала беспокоиться. Почему, спросите вы? Не знаю. Не имею никакого понятия. Наверное, я просто боюсь остаться здесь одной. Враги тут же уничтожат меня и моего малыша. За себя я так не боялась, как за сына. Он ведь маленький совсем, беззащитный.

– Не переживай, он просто занят. Скоро придёт, – утешала как могла Саадат. И я пыталась ей верить, чтобы не сойти с ума от паранойи.

Саадат, как оказалось, была права. Эмир вернулся к концу четвёртого дня. И первым делом зашёл в детскую, чтобы увидеть сына. Это согрело мне душу, хоть я и не всегда понимаю его поступки. Но сейчас он проявил любовь и мне показалось, что Халим не бездушный монстр, каким я вижу его чаще всего. Просто он, и правда, не умеет любить. Его научили быть лидером, быть сильным. Но никто не вложил в его сердце любовь. И это очень плохо. Сейчас он походил на инвалида, который не понимает, что с ним происходит. Исцеление будет долгим и болезненным. Если вообще наступит.

– Ты уже кормила? – спросил вместо приветствия, сел в кресло напротив, чуть ослабив галстук.

– Нет, только пришла, чтобы покормить.

– Корми, – кивнул на грудь, которую я тут же освободила от одежды и приложила к ней Амира.

Халим, не моргая, уставился на этот процесс, улыбнулся.

– Кто бы мог подумать, что ты родишь его.

– Он ни в чём не виноват. Было бы несправедливо наказывать его за твои проступки. Амира мне прощать не за что.

– А меня? Меня ты простишь, Райхана? – оторвав взгляд от груди, поднялся к моим глазам.

– Я не знаю, Халим. Это очень сложно. Ты ведь даже не просил прощения за то, что сделал со мной до побега и после него. Я не буду напоминать тебе обо всём, ты и так знаешь. И до сих пор считаешь, что прав.

– А если я не считаю? – в его глазах сверкнуло что-то человеческое. Что-то, чего я так давно жду. – Если я готов попросить у тебя прощения?

– Слова ничего не значат. Это ты любишь обманываться. Я – нет.

Он отпрянул к спинке кресла, вернул взгляд малышу.

– Ты права. Слова ничего не значат. Солгать можно обо всём на свете. Поэтому я не буду просить прощения.

Оба замолчали. Я засмущавшись, а он – залюбовавшись тем, как я кормлю сына. И уже сейчас я понимала, что он его любит. Только не умеет этого показывать. Как же сложно всё…

– Хочешь подержать? – спросила, закончив с кормлением.

Халим как-то встрепенулся, расправил и без того широкие плечи. Думал всего пару секунд, а после протянул руки. Я отдала ему Амира, и халим прижал маленький комочек к себе.

– Теперь понимаешь, чего ты хотел меня лишить? – спросила тихо, а он оторвал взгляд от сына и взглянул на меня.

– Да. Более того, я понимал это. Осознавал какую боль тебе причиняю.

Его правда заставляет меня сжаться в комок. Больно. Даже сейчас, когда я уже рядом с сыном.

– Я хотел, чтобы ты вернулась. И готов был пойти на всё.

– Почему? Зачем я тебе?

– Я тебя хочу. Хочу быть с тобой, хочу обманываться рядом с тобой. Хочу видеть тебя рядом, даже если ты никогда меня не полюбишь. Вот чего я хочу, – опустил глаза на сына. – И я хочу от тебя много детей, Райхана. Роди мне дочь.

Я сглотнула в повисшей тишине слишком громко. Качнула головой и горько усмехнулась.

– А меня ты спросил, чего хочу я? Я всё та же бесправная рабыня? Шармута? Кто я, эмир? Скажи, кто я тебе?

– Ты моя жена. Одна из самых богатых женщин мира. Ты мать моего наследника. Ты – всё, чего я хочу, – мне показалось или же его глаза потемнели.

– А как же твоя первая жена? Давия ведь тоже беременна. От неё ты тоже хочешь много детей?

– С Давией всё иначе, Райхана, – склонившись к сыну, он поцеловал его в лобик и положил Амира в кроватку. – И ты об этом знаешь.

– А как же правила? Ты ведь должен относиться к ней, как ко мне.

– Правила придумали шейхи до меня. Точно так же я могу их отменить.

– А если я потребую вашего развода? Чего ты лишишь меня на этот раз?

Халим усмехнулся, сделал ко мне шаг и заключил в свои объятия.

– Она беременна, Райхана. Развестись с ней сейчас я не могу. Или ты настолько зла на неё, что хочешь лишить ребёнка, как я сделал это с тобой?

– Нет. Такого я не пожелаю даже самому страшному врагу, – вздрагиваю от холода, хотя в детской очень тепло.

– Тогда развод невозможен. Она мать моего ребёнка, как и ты.