ГЛАВА 37

Утро встретило нас прохладой и свежестью океана. Приятная боль в мышцах заставила улыбнуться. Мы занимались сексом практически всю ночь и сейчас Халим ещё спал. Пару минут я разглядывала его широкие скулы и отросшую бороду. Широкие, чёрные брови и чувственные полные губы. Он невероятно красив. Я бы даже сказала преступно.

Оторвавшись от него, сходила за сыном и, взяв на руки Амира, принесла его в нашу спальню. Малыш захныкал, требуя утреннюю порцию молока, и я приложила его к груди.

В этот момент Халим открыл глаза, взглянул на нас и сонно улыбнулся.

– Тебе идёт быть мамой.

– Я знаю, – улыбаюсь в ответ.

Наступает ещё один чудесный день в лоне семьи. Да, именно так я чувствую сейчас. Именно этого я хотела и хочу.

Амир выпускает сосок изо рта, поворачивает личико к Халиму и улыбается ему. Привстав, Халим берёт его на руки, целует в лоб.

– Привет, мой маленький эмир.

Что-то колючее поселилось за грудной клеткой. Жгучее, невыносимое… Это чувство тихого, семейного счастья. Счастье, оказывается, может быть болезненным.

Сейчас я не думаю о Давии, о том, что было между нами с Халимом в прошлом. Сейчас мне кажется, что я смогу победить и выбраться из удушающей петли. И у меня теперь есть семья.

*****

Смотреть на неё и видеть улыбку в её глазах – это что-то из сказки. Сказки, в которую он никогда не верил. Так не бывает. Это что-то ненастоящее. Его к такому никто не готовил. Никто не говорил, что любовь бывает на самом деле. И что ему, Халиму эль Хамаду придётся прочувствовать всё на себе.

Райхана, наконец, его. Не только телом, но и душой. Она отзывается на его попытки сблизиться, и это охрененное чувство. Не только секс. У них теперь какое-то другое единение. То, чего он не чувствовал за тридцать семь лет ни разу.

Сейчас она смеётся, запрокинув голову, слушая историю, как он в детстве, будучи постарше Амира, сбегал от нянек, которых терпеть не мог. И ей нравятся его дурацкие воспоминания. А ещё, в её взгляде появилось что-то новое. То, чего он раньше не видел. Теперь в её глазах появился блеск. Такой завораживающий, притягательный.

– А ты. Расскажи о своём детстве ты, – попросил её, и улыбка Райханы застыла, потеряла радость.

– У меня детство было не таким весёлым, как у тебя, но я не жалуюсь. Родители оставили меня на попечение тёте Глаше и я осталась с ней на долгие годы. В общем-то, было неплохо. Тётя Глаша хорошая. Она заменила мне маму.

– Мне жаль, что ты не знала своих родителей. Я тоже потерял мать. Очень рано. Я не был к этому готов.

– А твой отец, похоже, был жестоким, да? – спросила осторожно, видимо, опасаясь гнева Халима.

– Скажем так… Он был больше шейхом, чем отцом. И меня готовил стать шейхом. На отцовскую любовь у него, как он считал, не было времени. Я думаю, у Мохаммеда просто не было желания любить своих детей. Он был хорошим правителем и ему этого хватало.

– А в тебе? Кого больше в тебе? Отца или шейха?

Халим взглянул на неё, на время задумался.

– Я думаю, что дети должны быть любимыми. Особенно, если дети от желанной женщины.

– А ребёнок Давии? Он ведь тоже скоро родится. Его ты тоже будешь любить, как отец, а не шейх?

– Я не знаю, Райхана. С Давией всё сложно. Я не люблю её. Но ребёнок – это другое, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула уверенно. – Но я боюсь.

– Чего ты боишься, Райхана? – обняв её за плечи, притянул к себе. Губами нашёл её губы, накрыл их влажным поцелуем.

– Боюсь, что она сделает что-то Амиру… Она готова на всё, лишь бы не потерять власть, которую имеет и может иметь в будущем. Если с моим сыном что-то случится…

– Я убью всех и каждого, кто посмеет навредить моему наследнику. И все об этом знают. Никто не посмеет навредить ему. Никто не посмеет даже подумать об этом. Я даю тебе слово эмира, Райхана.

Она улыбнулась, прильнула к нему.

– Я знаю, что ты нас не оставишь. Но боюсь, что однажды эта страсть пройдёт и мы друг к другу остынем. Странно, я мечтала об этом ещё несколько месяцев назад, а теперь полностью изменилась. Стали другими мысли, стали другими наши разговоры. Всё теперь ощущается иначе. И мы другие. Не те, что были до моего побега. И я тебе верю. Но хочу, чтобы ты знал. Если Давия хотя бы приблизится к нашему сыну, я сама её прикончу.

– Доверься мне, – зарывшись в её волосы, вдохнул. – Со мной вам ничего не грозит.