ГЛАВА 42

– Как ты думаешь, что мне с этим делать? – я перевернула шкатулку с украшениями, подаренными мне Халимом, и они заблестели под солнечными лучами. Так много. А я даже не замечала раньше, сколько подарков он мне дарит. Халим оказался очень щедрым. Хотя для него это такие мелочи.

– Хочешь продать подарки эмира? – настороженно шепчет Саадат.

– Почему нет? Не все. Только часть. Он ничего не узнает, если ты мне поможешь.

– А если всё же узнает, то разозлится, – вещает Саадат, и я ей верю.

– Мы продадим пару колье и вот эти серьги. Всё равно я это не ношу. Ну так что? Продашь? – смотрю на неё требовательно, и Саадат вздыхает.

– Хорошо. Давай их сюда.

На следующий день Саадат приходит ко мне с деньгами. Сумма не маленькая. Драгоценности всё-таки.

– Так много… – пересчитываю деньги, а Саадат усмехается.

– Я сказала покупателю, что колье и серьги носила одна из жён эмира. Та, что русская. Это, как оказалось, лучшая реклама.

– Правда? – спрашиваю недоверчиво.

– Конечно. Людям ты интересна. Как диковинка.

– Вот как? То есть, если начну помогать людям, стану ещё интереснее?

– Конечно, моя госпожа.

Что ж, это радует. Мне нужны дополнительные очки. Не знаю точно зачем, но чувствую, что нужны.

– Тогда не будем медлить. Вызови водителя и охрану, мы поедем в детские дома.

– Правильное решение. Думаю, эмиру это понравится. Главное не говорить ему, откуда у тебя деньги, – хохотнула Саадат. – Но даже если он узнает, я считаю, простит. Он вообще многое может тебе простить, что уж говорить о золоте.

– Ну, это значит, что у меня уже есть власть. И не над простыми людьми, а над самим шейхом, – улыбнулась я, на что Саадат лишь покачала головой.

– А ты хитрая, моя госпожа. И умна, хотя раньше мне казалось иначе.

– Хватит трепаться. Поехали уже. Нас там ждут.

Для начала мы выбрали небольшой детский дом, находящийся ближе к резиденции. Как оказалось, туда фонд Давии ещё не добрался, а потому нам были рады и дети, и воспитатели. От вида несчастных, осиротевших детей, у меня сжалось сердце. Одна девочка лет пяти бросилась ко мне и крепко обняла за ноги, запутавшись в юбке.

– Вы меня заберёте, госпожа? Возьмите меня к себе, я много чего умею. Я буду вам прислуживать, госпожа!

Ответить я не успела, девочку от меня оторвали воспитательницы, неловко извиняясь. А мне вдруг так больно стало за малышку, что захотелось надавать взрослым тёткам по рукам.

– Оставьте её, – потребовала я, и девочку отпустили. Она снова бросилась ко мне, и я взяла её на руки.

– Как тебя зовут?

– Аниса, госпожа. А вы знаете, мне ночью приснился сон. Про вас. Я знала, что вы придете.

Я переглянулась с Саадат и та отрицательно качнула головой. Мол, нельзя.

А мне вдруг больно стало и стыдно. Мы во дворце живём, питаемся деликатесами. Купаемся в золоте. А эти дети одни здесь. У них нет родных, нет домов…

Пока я разглядывала девочку, она смотрела на меня. Темноволосая, в сером платьице, на пару размеров больше. Смуглое личико и большие карие глаза. И снова боль вскрыла грудную клетку. Нельзя, чтобы дети оставались одни. Это слишком жестоко.

– Что ж, Аниса. У меня есть для тебя и твоих друзей сладости и подарки, – кивнула Саадат, а та махнула рукой нашему охраннику.

Я опустила девочку на пол, и та ринулась к мужчине с пакетами вслед за остальными.

– Не торопитесь! Всем хватит! – прикрикнула на детей одна из воспитательниц, а нас с Саадат пригласила на чашку кофе.

После небольшой беседы мы засобирались домой, а директриса, которой оказалась женщина, ещё раз сердечно нас поблагодарила. Узнав моё имя и кем я являюсь, сильно удивилась и обрадовалась. А я подумала было, что не всё так идеально в Эль-Хаджа. В пятидесяти километрах от дворца детский дом нуждался в ремонте и новых вещах для детей. Разозлилась. Захотелось схватить Давию за горло и спросить куда деваются деньги с фонда, которых там до моего отъезда было немеряно.

Попрощавшись с директрисой, мы спустились этажом ниже, и я ещё раз заглянула в зал, где детям раздавали сладости и игрушки. У малышей горели и улыбались глаза, а я, вновь отыскав взглядом маленькую Анису, застыла.

– Нам пора, госпожа. Скоро вечер, пора отправляться домой.

– Да… Да. Я сейчас. Только немного посмотрю.

Дома нас ждал тайфун по имени Давия. Зло расхаживая перед входной дверью, она ждала, по-видимому, нас.

– Где вы были?! – встала на пути, преграждая нам путь. Глаза горят гневом, лицо раскрасневшееся. Фурия.

– Я не должна перед тобой отчитываться, – ответила ей. – Но всё же скажу. Мы были в детском доме, куда твой фонд ни разу не наведался. Подозреваю, не только в этот детский дом. Чем ты занимаешься целыми днями, когда не желаешь мне погибели? – шагнула к ней, а Давия от неожиданности отступила назад. Правда, она быстро пришла в себя. Почти моментально.

– Так это правда? Ты ездила в приют?

– Да, так и есть. Не думаю, что это что-то из числа запретного. Я тоже жена эмира, а значит, имею право.

– Так ты решила заслужить любовь жителей Эль-Хаджа? Помогаешь нищим? Думаешь, без тебя им помочь некому? Какая жалкая попытка выслужиться перед эмиром! Мой тебе совет. Прекрати эти бесполезные движения. Единственное, чего он от тебя хочет – это чтобы ты лежала перед ним на спине с широко раздвинутыми ногами!

– А тебе и это не светит! – ответила ей резко.

Давия покраснела, затем посерела.

– Ты русская шармута!.. – договорить я ей не позволила. Ударила по лицу наотмашь, и Давия истерически взвизгнула. А потом вцепилась мне в волосы. – Ты сука мерзкая! Я тебя уничтожу!

Всё резко прекратилось, когда к нам ринулась Саадат и схватила Давию за руки.

– Немедленно прекратите, госпожа! – разжав её пальцы, Саадат меня освободила, а на лице Давии расползлось красное пятно от моей пощёчины. – Идите к себе, госпожа! Не заставляйте меня звать охрану! – Саадат говорила строго и уверенно, отчего Давия поначалу растерялась, а после возмущённо схватила ртом воздух.

– Да как ты смеешь, мерзавка?! Ты! Ты всего лишь прислуга! Ты знаешь, что я с тобой сделаю за такое?!

– Ничего не сделаете, госпожа. Эмир оставил меня за главную, чтобы в резиденции был порядок. И я выполняю свои обязанности. С этой минуты я запрещаю вам преследовать госпожу Райхану. Иначе обо всём узнает эмир.