ГЛАВА 48

Я не выхожу из своей комнаты уже три дня. Мне приносят еду, Амира, чтобы покормить его, и иногда забегает Саадат.

Как ты, госпожа? – спрашивает меня всякий раз, а я каждый раз пожимаю плечами.

У Давии случился выкидыш. И в этом обвиняют меня. Прошлым вечером я слышала, как она кричала и хотела добраться до моей комнаты, но Саадат её не пустила.

Халим не появляется у меня, приходит лишь к ней. Сразу по приезду идёт в её комнату. Успокаивает её, наверное. Обнимает и сочувствует. А я всё больше убеждаюсь, что это был спектакль. Она сама упала. Я не толкала её.

Но разве бывает такое? Чтобы женщина из-за мужчины не пожалела своего ребёнка. Тем более Давия, которая в своём нерождённом малыше видела будущего шейха. Она его любила. Я знаю это, потому что любила Амира, когда он ещё был в моей утробе. Я обожала его.

Если Давия любила своего малыша так же, то ни за что не стала бы рисковать им.

– О чём ты снова думаешь? – Саадат, поглаживает меня по голове, целует в висок.

– О том, как я стала детоубийцей. И ради чего? Ради кого? Ради человека, который никогда меня не любил. Не любил, раз отвернулся от меня.

– Ты не детоубийца, не говори так. Мы все не знаем, что там произошло, а значит и винить тебя не можем. И эмир любит тебя. Он сильно тебя любит. А иначе тебя уже здесь не было бы. Он отобрал бы у тебя ребёнка и вышвырнул прочь. Сейчас ему нужно отойти, прийти в себя. И он обязательно тебе поверит. Вот увидишь, госпожа.

Я не верила её словам. Слишком зол он на меня. И он безоговорочно верит Давии. Иначе послушал бы меня. Хотя бы попытался разобраться в том, что там случилось. Проклятая лестница… Я теперь к ней даже не подойду. Так и буду сидеть в комнате, как пленница. Мне не привыкать.

Это случилось ночью, когда все уснули, а Халим, судя по шагам в соседней комнате остался спать у себя в спальне. Я села у стены, прижалась к ней щекой, чтобы слышать его. Я скучаю по нему, хоть и ненавижу за недоверие. Я люблю его и ненавижу за то, что похитил меня и пленил. И теперь мне не уйти, не выбраться. Никто не позволит мне уйти с Амиром, а без него я не смогу.

Прижавшись к стене, я закрыла глаза, представляя, что он сейчас делает. Снимает запонки, закатывает рукава на рубашке и наливает себе выпить. Затем садится в кресло и медленно потягивает виски.

Я хотела бы быть рядом. Сидеть с ним на диванчике, есть виноград и кормить его. Слушать рассказы про Эль-Хаджа, прижиматься боком к его боку. Чувствовать, как он поглаживает мою спину, зарывается пальцами в волосы, массируя и чуть потягивая корни.

Плачу. Плачу, потому что не хочу всего этого. Я хочу его любви, а не презрения. Я не хочу быть просто матерью его наследника. Я хочу быть его женой. Любимой и единственной.

Жду очень долго. Звуки в соседней спальне стихают. Наверное, он уже уснул. Или ушёл к Давии. Вздохнув, поднимаюсь с пола и ложусь на кровать. Внезапно дверь открывается, и кто-то входит в спальню. Я быстро сажусь на кровати, но не успеваю разглядеть вошедшего, потому что он сразу же закрывает дверь. И запирает её изнутри.

– Халим? – тянусь к настольной лампе и в ужасе прилипаю к изголовью. Передо мной совсем рядом стоит Давия. Стоит и как-то сумасшедше улыбается.

– Это всё из-за тебя. Тебя не должно было быть здесь, – произнесла как-то слишком спокойно, а в следующий момент кинулась на меня.

Я попыталась вскрикнуть, но она закрыла мой рот рукой, а затем ударила по голове лампой. Я попыталась встать, но по лицу потекла кровь и я завалилась на пол, а она продолжила меня избивать, только теперь ногами и руками. Сев на меня сверху, она вцепилась ногтями в мои глаза, разрезая кожу, будто нож масло. Я вскрикнула но ещё один удар лампой заставил меня замолчать. Больше я не могла сопротивляться, лишь тихо постанывала, когда на меня опускалась лампа и кулаки Давии. Изредка, заплывшими кровью глазами я видела её лицо в темноте и не могла поверить, что женщина может быть настолько жестокой. Хотя… Может я это заслужила.

– Сдохни, сука! Сдохни, гадина! – шипела она, а я еле слышала её из-за крови, затекшей в уши. – Он простит меня, потому что думает, что ты убила моего ребёнка. А тебя больше не будет, – ещё несколько ударов, и я отключилась.