ГЛАВА 49

Внутри всё жгло от её вида. От того, что он увидел, когда услышал в соседней комнате возню и ворвался в неё. Сидя на Райхане сверху, Давия добивала её, а Райхана лежала под ней, раскинув руки в стороны.

Сложно сказать, что он тогда испытал. Это был кошмар и ужас наяву. Самое жуткое, что он мог бы увидеть. Самое страшное, что видел за всю свою жизнь.

На полу погибала его любовь. Любовь или одержимость… Ему было всё равно, как это называют нормальные люди.

Оторвав Давию от почти бездыханной Райханы, влепил ей пощёчину и толкнул в руки сбежавшейся прислуги. Сам бросился к Райхане, подхватил её на руки, напрочь забыв о том, что возможно её нельзя поднимать.

– Врачей сюда! Быстро! – рявкнул на испуганную Саадат, и та бросилась прочь.

Пока Райхану обследовали, сидел под дверью, бездумно глядя на неё бледную и окровавленную. И ненавидел себя за то, что сделал с ней. Ведь это всё он. Он похитил её и заставил жить в своём мире, который она не понимала и не принимала. Он стравил двух своих женщин, заставив их друг друга ненавидеть.

– Мой эмир, мы закончили обследования, вкололи ей обезболивающее. А с утра обследуем более детально. На данный момент госпоже ничего не угрожает.

– Хорошо. Идите.

Прошёл к кровати медленно, осторожно. Не желая её разбудить. Хотя, с другой стороны, хотелось, чтобы она пришла в себя. Увидеть её глаза и понять, что она ещё с ним.

Вышел из комнаты, чтобы перевести дух и не начать крошить мебель в щепки. Облокотился о перила, медленно выдохнул.

– Мой эмир, – сбоку послышался голос охранника.

– Что, Ахмет?

– Как поступить с госпожой Давией? Она не успокаивается, – со стороны второго крыла действительно доносились вопли и стуки, словно там бьют всё, что попадёт под руку. Взбесившаяся сука.

– Где её врач? Тот, который обследовал её после падения с лестницы?

– Вы хотите его видеть?

– Хочу. Прямо сейчас. В моём кабинете.

Тщедушное тельце доктора тряслось и потело, словно его привезли на казнь. То и дело он смахивал со лба пот и оглядывался по сторонам.

– Присаживайся, – Халим указал ему на стул, и доктор присел. – Рассказывай. Только рассказывай мне правду, иначе из этого помещения тебя вынесут.

*****

Очнулась в ярко освещённом помещении, боль резанула по глазам. С хриплым стоном зажмурилась, едва не заплакав. Болели не только глаза, но и всё тело.

– Тише, госпожа, не шевелись, – голос Саадат немного успокоил.

– Закрой шторы… Слишком ярко, – попросила её, и окна закрыли. Послышался хлопок двери – кто-то вышел или вошёл.

Очередная попытка открыть глаза, и я вижу Халима, стоящего рядом с кроватью. Я нахожусь в его комнате.

Он со вздохом садится на кровать, закрыв глаза, массирует переносицу.

– Я не знаю, что мне сказать тебе, Райхана. Мне больно видеть тебя такой. В груди больно.

– Поверь, мне сейчас больнее, – с трудом сажусь на кровати, а он, повернувшись, помогает мне поправить подушку.

Вглядывается в лицо, проводит тыльной стороной ладони по моей скуле, что тут же отзывается нестерпимой болью. Похоже, моё лицо представляет одну сплошную рану.

– Прости меня, – шепчет, касаясь плеча, где съехала бретелька ночной сорочки.

– У меня болит голова, – отвожу от него взгляд. Сейчас я не хочу слышать извинения. Даже его. Они ни к чему.

– За дверью дежурит доктор, мне позвать его?

– Нет… – трогаю виски, перемотанные бинтом.

– У тебя сотрясение. И сломан нос. Врачи уже сделали всё, что было нужно. Завтра поедем в клинику, чтобы обследовать тебя лучше.

– Где она? – игнорирую его слова о докторах, смотрю на него прямо.

Он тоже смотрит. Виновато и с болью во взгляде.

– Её здесь нет. И больше не будет. Вы больше никогда не увидитесь, – голос ровный, уверенный. – Она подкупила своего врача, чтобы тот сказал, что у неё был выкидыш. Жаль я поздно об этом узнал. Не было никакой беременности.

Я замолчала, пытаясь справиться с головной болью. Выступили слёзы.

– Тебе нужно выпить лекарство. Давай, – он поймал меня за подбородок, посмотрел в глаза. – Мне жаль, слышишь. Я ошибался. Прости меня.

– Не думаю, что смогу в ближайшем будущем. Я пыталась тебе объяснить, достучаться до тебя, но ты не хотел меня слушать. А теперь… Она меня едва не убила.

Он запустил руку в свои волосы, закрыл глаза.

– Я знаю. Знаю, что был неправ. Больше ничего подобного не повторится. Слышишь? Только ты и я. Я разведусь с ней, – подняв голову, глядит на меня с болью.

– Это не имеет значения. Всё вот это. Однажды ты захочешь снова взять другую жену. Или заведёшь любовницу. Я не хочу больше сражаться за твоё внимание и любовь. Да и не было никакой любви. Так не любят. Так наказывают.

Он резко встал с кровати, прошёл к окну и, облокотился о стену.

– Я знаю, что мои слова сейчас не имеют для тебя значения. Но пройдёт время, и ты мне поверишь. Обещаю.

– Где мой сын? Я хочу видеть Амира. Ему пора есть.

Халим выдохнул и, оттолкнувшись от стены, пошёл прочь из комнаты. Остановился у открытой двери, опустил голову вниз.

– Если я тебе понадоблюсь, скажи прислуге. И не вставай пока. Ты сильно избита.