Эпилог

Арон

Зал освещён магическими огнями. Их свет тёплый, а не холодный – как Алиса и хотела.

В главной Зале от угощений ломятся столы. Гости – в праздничных нарядах. Всюду цветы и пряные запахи. Вся страна гуляет. Отмечает мир и Брачный Ритуал Нового Владыки. И празднества продлятся ещё несколько дней.

Алиса в белом платье. В таких выходят замуж невинные белые волшебницы. Пока я, сидя во главе праздничного стола, пригубил из кубка, моя жена закружилась в зале среди гостей под живую музыку. Сейчас она держит за обе руки свою маленькую сестру, похожую на фарфоровую куколку. Вполне милую если бы не болезненная худоба. Но это пройдёт. Девочка уже намного лучше выглядит.

За плечо маленькой Элины зацепилась чёрная лента – это двуглавая кобра – Златка качает головами в такт музыке. Змея танцует.

Щёки Алисы румяные. Я отсюда слышу заливистый почти детский смех моей молодой жены. Я был против того, чтобы надевать на неё узкую терновую корону, как предполагала традиция – ведь острая корона неизбежно слегка поранит мою жену… Но Алиса меня упросила.

И когда на балконе Чёрной Башни я это сделал, и ритуальная капля крови моей Арави оросила терновый венец – собравшийся внизу на площади народ разразился восторженными криками и овациями.

Что ж. По крайней мере, мятежей больше не будет. В ближайшее время. Алиса заслужила всенародную любовь, когда обратилась у воинов на глазах Белой Змеёй и подняла легионы Тьмы, защищая народ. А молва разошлась быстро…

– Владыка… – я отрываю взгляд от своей красивой жены, окружённой моими подданными, и перевожу взгляд на лучшего друга.

Мне становится горько. Ложка яда на моём празднике – ведь с Аликом мне придётся надолго попрощаться. Ищейка смотрит весело и задорно, ведь он пока не знает, что я назначил ему "тяжкую повинность".

Я кивком предлагаю другу сесть.

Он подносит свой наполненный серебряный кубок, и я поднимаю свой.

– Многие века вашему союзу, Владыка. Поздравляю.

Мы со звоном чокаемся кубками и делаем по глотку терпкой огненной воды. Той самой, что я пил когда-то с Алисой в магическом лесу из походной фляжки.

– Арон…

Вопросительно поднимаю брови.

– Ты отказался от такого будущего. Ты отказался быть богом.

– С чего ты взял, – усмехаюсь, делая ещё глоток, – как бы объяснить… я пробыл богом вечность. И вернулся. Чтобы сделать иной выбор. В ключевую точку пространства-времени, уже обладая знанием как надо поступить.

– Насчёт Дамиана…

– Всё просто. Академия Белого Стана нуждается в энергетической подпитке. Бессмертный для этого идеально подойдёт. В гроте немой послушницы Дамиану будет вполне комфортно. Его надо слегка перестроить. Усилить охрану. Ну и… поздравляю со вступлением в должность.

– Благодарю, но… прости Арон, я не хочу быть Виаром…Я бы хотел пожить какое-то время без мишени на спине. Врать не буду, перспектива умереть меня совершенно не вдохновляет. Знаешь, когда Ирана тебя убила… я ведь несколько мгновений видел себя умирающим… Так себе опыт. Понимаю, что с твоим опытом не сравнить, но…

– А я не про это. Я официально назначу Виаром, допустим, Хариса. Красного Змея. Не суть. По факту Виаром я вижу только тебя и никого другого. Я поздравляю тебя с другой должностью.

– И какой же?

– В Белом Стане дела идут безобразно. До первой великой войны между Тьмой и Светом это было сильнейшее учебное заведение континента. Наука, боевики, стихийники… лучшие.

– Лучшие белые маги, Владыка.

– Так было раньше. Теперь цвет искры не будет иметь значения. Я поручаю тебе вернуть Академии былую мощь и приумножить её. И поздравляю со вступлением в должность Ректора.

Алик давится огненным вином.

– Я?! Арон?! Работать с детьми?

– Какие же это дети. Будешь набирать одарённых от восемнадцати лет и до магического совершеннолетия. Брать на обучение сроком от четырёх до восьми лет. Как было раньше. Или как сочтёшь удобным. Белый Стан – не монастырь и не детский приют. Это место с огромным магическим потенциалом. Это вклад в будущее государства. И я поручаю это тебе.

Алик вылупил на меня свои огромные кобальтовые глаза.

Кажется, впервые за многие десятилетия мне удалось по-настоящему удивить своего Ищейку. Креслу Ректора Академии Белого Стана он удивился сильнее, чем голосу Бога в своей голове.

– А теперь извини, друг, – я оставляю кубок и поднимаюсь на ноги, и все, кто сидел, поднимаются одновременно со мной в знак почтения. Только ошарашенный Алик сидит.

А когда приходит в себя и делает попытку подняться вслед за всеми, опускаю руку на плечо друга.

– Отдыхай. Тебя ждёт очень нервная работа… поверь… я видел твоё будущее в Белом Стане. Тебе понравится, Алик, – хмыкаю я, – а теперь я пойду к своей жене.

Алик рассеянно кивает и залпом осушает кубок.

А я иду к Алисе. Тонкой, изящной, в серебристо-белом платье, с белыми царственными вьюнками, оплетающими тонкую терновую корону в медно-рыжих волосах. Моя Арави улыбается мне, и в глазах её я читаю любовь.

Да, я выбрал её. Рядом с Алисой я чувствую себя богом намного сильнее, чем повелевая судьбами миров, временем и пространством.

Я, болезненно оберегающий власть столетиями, больше не держусь за неё. И власть укладывается у моих ног сама как верный пёс.

Чёрный Змей дремлет. Внутренняя Тьма спокойна как никогда раньше.

Я подхожу к Алисе, и она обнимает меня за шею. Я бережно обхватываю её совсем слегка раздавшуюся талию, наклоняюсь, проводя по шелковистым прохладным юбкам, подхватываю жену на руки.

Я вдыхаю запах цветущих персиковых деревьев – запах Алисы… Я целую свою великолепную жену нежно, постепенно подпускаю в эту ласку чуть больше страсти.

Все смотрят на нас.

Теперь мои подданные окончательно поняли: нашу страну – Моравию и сопредельные ей земли ждёт совершенно иная власть. И иное будущее.

***

Мне кажется, я видел это во сне. Но сейчас всё наяву.

Поздняя весна. Солнце светит ярко, но пока не греет.

Ещё холодно, но царственные золотые вьюнки уже распустились в сочной зелени. Мы с Алисой медленно прогуливаемся в цветущих садах Чёрной Башни. Уже совсем не таких заброшенных, как были когда-то, когда мой отец сидел здесь, под сенью увядающих деревьев, и тосковал по упокоенной матери. Надеюсь, в Посмертии мои родители окончательно выяснили отношения, и отец удержит мать в узде…

Последнее, что я сделал как Бог для матери – сломал барьер Безвременья между носителями чёрных и белых искр. Теперь те, кому не судьба было объединиться из-за разной масти – смогут найти друг друга за чертой.

Ведь как сказала когда-то моя мать Алисе, смерть не делает нас слабее, просто всё становится иначе.

А третий лишний в отношениях моих родителей… Что ж. Дамиан проведёт неопределённо долгое время в Академии Белого Стана, пусть принесёт пользу государству, под благополучие которого он так долго копал.

Я чувствую, что Алисе тяжело. Она хочет казаться сильной, но я прекрасно слышу, как меняются её дыхание и сердцебиение. Моя жена устала. Я помогаю ей опуститься на кованную скамью, поправляю на плечах Алисы меховую накидку и опускаюсь рядом с ней.

– Я беспокоюсь насчёт Элины, Арон…

– Понимаю,– перевести этот разговор в безопасное русло не так-то просто, но я пытаюсь, – Элина вспоминает Алика слишком уж часто. Не реагируй остро… Во-первых, такова их судьба. Во-вторых, тот договор…

– Мне стыдно, что я его подписала, – мнётся Алиса.

– Оставь это, любовь моя. Его подписал я, – я приобнимаю жену и прижимаю её к себе чуть сильнее.

– Она ещё ребёнок…и дело даже не в договоре. Она страдает. И будет страдать дальше… Она то зовёт его, своего защитника. То вспоминает, как проснулась раньше срока и прошла теневой тропой в лес. В гущу сражения. И увидела, как Алик, весь в крови обезумевший направо и налево резал людей без разбора. Её мучают кошмары. И как подумаю, что её просто могли убить там… в любой момент… а я и не заметила!..

Мне совершенно не нравится, что Алиса нервничает. Так что я решаюсь.

– Хочешь, Элина забудет про Алика? На время… Я просто сотру его из её памяти.

Алиса замирает. Затем медленно кивает.

Это не честно по отношению к Алику. Но мы с ним сочтёмся. А я сейчас сделаю что угодно для покоя Алисы.

Моя Арави тяжело выдыхает и опускает голову мне на плечо. Аккуратно запускаю руку под накидку и мягко касаюсь округлившегося живота Алисы.

Чувствую, как наш сын касается меня в ответ через её натянувшуюся кожу, физически и магией.

“Здравствуй”, – моя Тьма касается его Тьмы.

Мгновения тишины. Его частое сердцебиение. Чуть более спокойное сердцебиение Алисы. Она засыпает. Её тело тяжелеет.

Я добавляю ей тепла магией, она расслабляется.

Сижу, утопая в собственном счастье, со спящей Алисой, опустившей голову на моё плечо несколько минут. А затем идиллия прерывается.

Алиса резко распахивает глаза, хватается одной рукой за моё плечо, другой – за край скамьи. По её телу пробегает болезненный спазм.

– Арон!..

Я стремительно поднимаюсь, подхватываю жену на руки. Я слышу её боль и впитываю сразу.

Открываю теневую тропу, чтобы через несколько мгновений сойти с неё в специально подготовленной палате лазарета.

Я знаю, что уже очень скоро увижу нашего первенца.

***

Я бережно держу на руках спящего младенца.

Я понимаю про него многое. Что внешне мой сын будет почти что моей копией. Что будет сильным, справедливым и добрым, как его мать. Хотя он и родился носителем Тьмы.

Но тут я внезапно вспоминаю Алика. И невольно хмурюсь. В день, когда я так счастлив, я заставлю позабыть о его существовании ту, которой он предназначен… Он почувствует. Он станет тосковать. Мне это не нравится. Могу ли я что-то сделать? Чтобы осталась зацепка, нить… отдушина?

И кое-что мне приходит в голову.

– Алиса… уступи мне в одной просьбе?

Жена, откинувшаяся на подушки, приоткрывает глаза. А затем вновь согласно прикрывает глаза. Я ложусь рядом, передаю сына Алисе. Когда моя жена узнает, на что именно согласилась, вряд ли будет в восторге… Но Алиса мудрая, она поймёт, что это правильно.

Ни что не испортит нам этот день. Этот год. Эту жизнь.

Я чувствую то, к чему стремился несколько вечностей подряд.

Я больше не один.

И я тону в счастье, что подарила мне эта женщина.

И так теперь будет всегда.

Конец.