Глава 18

Арон

На лесной поляне перед Хрустальным ручьём чернеют небеса.

Круг Истины, начертанный между кромкой воды и каменным саркофагом Алика, вспыхивает алым в последний раз и гаснет.

Легионы воинов Тьмы, замершие за моей спиной и легионы воинов Света, замершие на другом берегу Хрустального ручья, не издают ни единого звука.

Кровь охлестывает моё лицо. Точно меня залил багровый ливень. Точно её плеснули в меня нарочно.

Мне это не впервой. Но я непроизвольно дёргаюсь. Утопая в запахе и вкусе окровавленного металла.

Хотя понимаю, что это не Алиса.

Но видеть её тело, рассечённое чужим клинком, когда я стою так близко, просто невыносимо…

Стихает абсолютно всё и все.

И тут происходит несколько вещей.

Оранжевые лучи рассвета бьют меня по глазам один-единственный миг – прежде чем утонуть в черноте предгрозовых небес.

С той, что секунду назад выглядела как Алиса, сползает лик моей жены. Фигура становится выше и шире. Волосы светлеют. Вскоре по левую руку от меня остаётся златокудрая Марта. Каким-то чудом она всё ещё держится на ногах.

Чёрный лёд на ручье, что сковывал Ирану, с треском разлетается, и всех на поляне пронизывают острые осколки. Почти все укрываются магическими щитами. Почти все щиты выдерживают шквал ударов магического льда. Но некоторые воины падают замертво. Слабейшие.

Фигура моей матери, Ираны, состоящая сплошь из водяных потоков, сгибается пополам. Это омерзительное бурление… это что, смех?

Чему она радуется?

Тому, что мой наивный обман раскрыт, и перед ней под обликом Алисы вовсе не моя жена? Или выражению лица воина Света – Феона – который только что рассёк тело Марты широким движением своего Светлого клинка почти на пополам.

Или звериному крику отчаяния, который издал генерал армии Света – белый маг Феон – когда осознал, что вместо Арави Владыки Хаоса по приказу Ираны убил собственную дочь – Марту?

Под этот нечеловеческий вопль я прикрываю глаза. Милостиво впитывая ужас и ярость Феона – темнейшие материи, которых белому генералу просто не вынести. И время будто растягивается. У меня есть мгновения обо всём хорошенько подумать. Мгновения для меня теперь – это почти что вечность.

И я думаю. О том, как всё начиналось.

Теперь я могу растянуть время. Могу мыслить и двигаться даже быстрее, чем любовь всей моей мучительно долгой жизни – Алиса. Потому что я подошёл к своей последней черте и даже качнулся за её край, на другую сторону. Я уже почти божество. Эта мысль пьянит. Судьба приняв которую мне не будет равных. Судьба поддавшись которой я обращу в прах всех, кто здесь и кого здесь нет – силой своего разума…

Но я так и не получаю ответ на свой главный вопрос: почему я в пророческом виде́нии убил Алису? Неужели кто-то мог сломать мою волю и заставить меня, Владыку Хаоса, силой?.. Или я сам так решил, потому что Алиса – единственная, кто стоял между мной и неограниченной властью. Единственная, кто делал меня человеком. Что, если я просто поддался? Пошёл по пути наименьшего сопротивления?

Эта судьба слишком близко.

Но я на неё не согласен.

Я наклоняю ось времени вспять совсем слегка. Лишь чтобы проследить, как всё случилось.

Часом ранее я снял путы связывающей клятвы присяги с каждого воина Тьмы, пожелавшего меня покинуть. Те, кто ушёл – готовые принять поражение, даже не вступив в бой. Они не нужны. Не нужны новому богу. Они в любом случае мертвецы.

Я мог подавить волю каждого и заставить биться, как делал это мой отец. Ведь легионеры связаны присягой, и когда военное положение было объявлено – они оказались в положении моих рабов. Моих инструментов. Ни слова против и полная готовность отдать жизнь за каплю моей крови…Но мне не нужна армия марионеток-мертвецов.

Сердце… пока у меня ещё есть сердце … терзалось глухой тоской, пока моя армия со мной во главе поднималась из зиверовых болот. А Алисы не было рядом.

Я взял лишь стучащую зубами Марту под личиной Алисы. Впервые я увидел на лице своей жены – на Алисином лице! – настолько глупое выражение…

Так что мне пришлось продавить разум Марты и навязать определённое поведение, жесты, мимику. Иначе подмена стала бы очевидна без всякой магии.

Я взял в руку такие знакомые тонкие пальчики Алисы – но совсем другие по ощущениям. Моё дыхание не занималось. Рядом со мной была очень хорошая копия моей жены. Но внутри – совершенно другая женщина. И я её не любил. Она вызывала во мне ощущение брезгливости, совсем как тогда, на балу в Академии Белого Стана, когда Верховный Этарон попытался подложить под меня вот эту самую дурочку-Марту.

Я и мои легионы замерли на поляне. Перед каменным саркофагом Алика. Перед Ираной, вмёрзшей в схваченным чёрным льдом Хрустальный ручей.

Я кивнул, и от моего войска отделились двое. Они расставили кристаллы, начертили круг с руническим ставом прямо на земле. Подготовили смертоносный даже для уже упокоенной Ираны Круг Истины. Моя мать отвечала на вопросы, заданные мною во время ритуала, желчно и надменно. И я не понимал, как мог быть так слеп всю свою человеческую и не-человеческую жизнь. И как мог быть также слеп мой отец.

А вмурованная в камень голова Дамиана в мешке начала оживать…

Дамиан.

Мудрый белый старец.

Я уже почти бог.

Я знаю всё, что знаешь ты, Дамиан.

Ты ведь не всегда был старцем, верно?.. Я-бог только что узнал твою историю. Но Алик-человек узнал её раньше. И я в очередной раз поражён талантом своего ищейки…

Алик… я знаю, что тебя нет в каменном саркофаге, где я тебя оставил. Мой верный друг, мой мудрый ищейка. Ты предал меня как Владыку, но никогда не предавал меня как друга.

Да и "предательство" твоё смешное. Такое же смешное как побег и слова нелюбви моей Алисы.

Всё это – наивный детский обман, на который каждый из вас решился ради меня.

Моя божественная сущность тонет в свете вашей любви ко мне.

И я меняюсь.

Я тянусь мыслью к Алисе. К нашему ребёнку.

Я тянусь к своему верному другу Алику.

Меня затапливает Свет.

Чёрного бога не будет. А тот, кто будет, взывает к вам.

Нежно гладит по щеке Алису, со слезами наблюдающую из укрытия как рассечённая пополам Марта валится в руки собственного отца. Не плачь, любовь моя, это ненадолго. Твоё Светлое сердце сейчас разрывается от боли. Но Я знаю будущее. Вижу нашу долгую жизнь. Вижу лица всех детей, которых ты мне родишь. И нашу кровь, уходящую далеко в будущее – многие поколения наших с тобой потомков.

Нашу вечность.

Чёрного бога не будет. Но Ирана этого пока не знает.

Мой божественный разум принял решение. И теперь нужно разыграть всё как по нотам.

Законы магии судьбы непреложны. Алису придётся пронзить белым кинжалом.

И шанс на всеобщее "долго и сча́стливо" – один на миллион.

И я дам тем, кто меня любит этот шанс.

Один на миллион. Это не так уж и мало.

"Алик", – я зову в ментальном поле, на таком уровне, где никого другого быть не может. Только Космос, – "Алик, раскрой мне свой разум".

***

Алик

Я остановился в последний момент. История Дамиана замерла на кончике моего языка. Я окинул изменившимся взглядом всё вокруг.

Комната отдыха лекарей Чёрной Башни заплясала у меня перед глазами, подёрнулась рябью и куда-то уплыла.

Я обнаружил себя в месте, отдалённо напоминающим теневую тропу. Ночное звёздное небо под ногами. Мерцающая Тьма – во все стороны, сколько хватает взора.

Говорят, людям не понять магов. А магам – не понять богов.

Я почувствовал, как что-то прошелестело на краю моего сознания, отчего меня как человека… даже нет, как животное, лишённое разума – на миг сковал первобытный ужас. Я мгновенья балансировал точно на лезвии клинка, отделяющем здравый смысл от слепого ужаса.

Тот, кто коснулся моего разума – был мне знаком. И одновременно – это был кто-то абсолютно новый.

“Для меня время, – говорил голос в моей голове, – Кольцо, Алик. Колесо. Колесо Судьбы. Я проживаю любой его момент, как мне угодно. Сейчас я прожил будущий рассвет. Я видел свою мать – Ирану, допрошенную нами в Круге Истины. Я видел Марту – Белую Волшебницу, кровь которой окропила священный круг. Я видел Великую битву между Светом и Тьмой. Смерть моей Алисы. Я видел огонь и пожираемые им небеса. И землю… пустую землю. Очищенную пламенем моего божественного гнева…”

Ко мне взывал Арон. Мой Владыка. Но он был другим. Он знал будущее. Но не потому, что украл виде́ния из головы пророка, как это сделал я. А потому что уже прожил это будущее.

– Алик – где-то в реальном мире Алиса и Кларисса подскочили ко мне, встревоженно схватили меня за руки, заставили опуститься в кресло, – Алик, ты нас слышишь?..

– У него кровь идёт. Из носа… Изо рта… Такая чёрная кровь…

Я не обращал внимания на их голоса. Я слушал, что мне скажет новый бог. Я хотел первым узнать, приговорён этот мир, за который я так отчаянно бился, или же ещё есть шанс.

“Время не имеет значения, мой верный ищейка. Я забыл слова и вспомнил их вновь. Я прожил тысячи жизней и перетасовал реальности. Я поглощал миры, как того от меня все ждали. Я создавал их заново. Но теперь я выбираю вернуться. Чтобы прожить почти человеческую жизнь.”

Я слушал Арона собравшись.

“Объедини мою Арави с Клариссой. Помоги моей жене обрести дар Ока смерти. Затем оставь её в укрытии в магическом лесу, между зиверовыми болотами и Хрустальным ручьём. Протяни мне руку…”

Я протягиваю руку в темноту и ощущаю, как незримая рука Арона знакомо берёт меня за предплечье. Приветственный жест легионеров. Но сейчас – я не могу через положенный воинским этикетом срок отнять руку. Через ладонь, по руке к плечу поднимается что-то новое.

Дар нового бога.

Знание, которое со мной на время.

***

Алиса

Алик никак не реагирует, когда Кларисса мягкой медицинской губкой промакивает на его лице чёрную кровь. Затем беловолосый колдун несколько раз моргает и фокусирует на нас взгляд.

– Алик, – встревоженно шепчу, замерев над развалившемся в кресле Аликом, – ты хотел нам рассказать про Дамиана и тут как обмер. У тебя кровь пошла…

– Мда, ничего страшного, девочки, – Алик решительно отстраняет руку Клариссы, – всё в порядке. Дамиан… Там ничего захватывающего. Был наш старец молод и красив, и была у него невеста. В перспективе Великая белая волшебница, но не срослось. Судьба волшебницы была встретить столь же перспективного только Чёрного мага. Причём за считаные часы до свадьбы.

– Неужели… – в шоке присаживаюсь на край столика.

– Осторожней, Арави… – Кларисса едва успевает сдвинуть на край магические смеси в пузырьках.

– Но юный Дамиан, уже тогда самоотверженно принявший дар пророка возжелал перехитрить судьбу. Чего, конечно, не получилось. И невеста его вышла в итоге за тогдашнего Виара чёрных магов.

Кларисса перестаёт позвякивать склянками.

Я не дышу. Уже всё поняла, но в голове не укладывается.

– Дамиан любил Ирану?.. – ошарашенно переспрашиваю я.

– Не любил. Любит . Ему не позавидуешь. Впрочем, сам виноват. Принимая дар пророка, чего-то подобного всегда следует ожидать. И он это прекрасно знал. Но решил, что это дело благородное.

– А ты, Алик, не решал ничего подобного, – усмехаюсь я, более менее примиряясь с новыми све́дениями.

– Нет. Я не хочу быть несчастным. Сейчас моя жизнь меня вполне устраивает… – Алик почти так же весел, как до своего странного короткого оцепенения, даже у него как будто прибавилось уверенности в успехе! удивительно! – ладно, почти устраивает . Не суть. Главное, Дамиан помогает Иране и уже многие века действует по её указке. И подставил мне голову на отсечение в расчёте на два возможных варианта. Первый – Ирана окончательно уйдёт в Посмертие, и там он получит шанс начать всё сначала. Ведь истинная любовь Ираны – отец Арона – туда не вхож. Потому что, как вы возможно знаете, Безвременья для мертвецов с белой и чёрной искрами разделены непреодолимой стеной…

– А другой вариант? – нервно закусываю губу я.

– А другой… Дамиан воплощается заново в теле прежнего Владыки…

– Что?!.

– И самое интересное, Ирана об этом, судя по всему, не догадывается… – торжествующе договаривает Алик, – это неплохой шанс внести между ними раскол. Ирана один из самых беспринцыпных манипуляторов, что мне доводилось видеть. Она даже пошла на собственную смерть, вынудив прежнего Владыку, чтобы погасить в душе Арона остатки Света. И запустить судьбу её сына по колее, что в итоге преведёт к почти безганичной божественной власти, хоть и сожжёт его изнутри… Итак, действуем поэтапно. Я объединяю вас. Алиса, ты получаешь дар Ока смерти. В ключевой момент тебя пронзают белым клинком. Если сумеешь в этот момент запустить дар Клариссы – сможешь вернуться из Посмертия невредимой. Затем я вас разделю…

– Хм… Пожалуй, Владыка Арон даже более нормальный, чем мог бы быть. С такой-то матерью… – бурчит Кларисса, наполняя чем-то чёрным стеклянную капсулу с устрашающей двойной иглой, – а с твоим планом, беловолосый, что угодно может пойти не так….

– Ну, – усмехается Алик, – есть основания думать, что Высшие Силы нам слегка подыграют…

***

Я скрываюсь под сенью сухих деревьев Магического Леса. Изучая новое внутреннее ощущение – что-то ледяное перетекает внутри меня. Это "что-то" совершенно не нравится ни моей второй Ипостаси – Белой Змее, ни малышу. Но у нас нет выбора. Клариссин дар растекается по моим венам толчками с каждым новым ударом сердца. И я ощущаю, как дышу реже, чем обычно, как похолодели пальцы рук и ног, как выцвел мир перед моими глазами… Смутно похоже на… безысходность, которой веяло от живого трупа – немой послушницы в Академии Белого Стана.

Изначальная сила, неужели Кларисса живёт так всю жизнь?! Неудивительно, что у неё такой тяжёлый характер.

Обычное зрение утратило былые краски, однако… Обострилось магическое.

И я… вижу вдалеке на поляне, разделённые Хрустальным ручьём, легионы Света и легионы Тьмы.

Вижу, как рядом с Ароном, закованным в чёрные латы, несмело переминается моё тело. Марта, под моей личиной.

Невольно ахаю, когда Светлый Генерал рассекает моё тело огромным мечом!

И не удерживаю короткий вскрик, когда с лица Марты стекают мои черты, и она вновь становится самой собой. И белый генерал начинает кричать как раненый умирающий зверь. Я вдруг узнаю́ его! Я видела его однажды. Это Феон, родной отец Марты!

Изначальная сила!.. Невольно прикрываю рот рукой. Какой кошмар!!!

Тень его боли не достигает меня. Я чувствую, как её поглощает, стоя́щий рядом Арон.

Фигурка Ираны, замершая посреди ручья, скованная чёрным льдом, вдруг приходит в движение. И её оковы разлетаются во все стороны смертоносным шквалом. Некоторые воины падают замертво, пронзённые чёрной ледяной картечью.

И почти сразу Ирана ступает на берег, обретая человеческие черты. Она выглядит также как в день своей гибели – в воспоминаниях, что я когда-то подсмотрела в разуме Арона. Чёрные волосы. Белое платье. И… Белый кинжал в животе. Ирана берёт оружие за рукоять и извлекает его из своего тела.

Ирана приближается к Арону и как будто бы обнимает его, что-то доверительно нашёптывая ему на ухо, затем передаёт оружие своему сыну. Тот в ответ на что-то согласно кивает.

Арон разворачивается и безошибочно находит взглядом меня.

Я укрылась так далеко. Меня нельзя различить человеческим зрением. Но Арон смотрит мне в глаза неотрывно, и я цепенею.

Я лишаюсь воли.

Я с отчаянием понимаю, что не только не смогу воспользоваться даром Клариссы. Я не смогу даже отвести взгляд от Бездны в глазах своего мужа.

Который определённо уверенно шагает ко мне.

Чтобы убить.

***

За спиной Арона схлёстываются в смертельной схватке легионы Света и легионы Тьмы.

Он не обращает на них внимания. Всё также двигается ко мне с Белым мечом на изготовку.

По-прежнему не могу отвести от него взгляд. Так что скорее обострённым сознанием, нежели зрением замечаю: застывшая на поляне Ирана – выглядит как живая! Только огромное алое пятно на животе уродует её белоснежное почти подвенечное платье…

Ирана небрежно извлекает из мешка за волосы голову Дамиана, и под ней тут же начинает проступать призрачное тело, на глазах уплотняясь. Оно в итоге становится как очень плотный туман…

Что-то очень плохое происходит, – вдруг понимаю я, – действительно плохое. Потому что нерушимая грань между живыми и мёртвыми сейчас дала брешь…

Но я отвлекаюсь от этих мыслей.

Потому что Арон уже так близко…

Я успеваю лишь ахнуть, когда меня пронзает белый меч, уйдя в мой живот по рукоять.

А губы мужа касаются моего лба в нежнейшем поцелуе.

Как он мог? Как он мог так со мной поступить?!

“ Давай, любовь моя , – вдруг отчётливо звучит голос Арона в моей голове, – с оберись, у тебя получится…”

На нас смотрит довольная Ирана.

Мне страшно. Больно оттого, что Арон пронзил меня клинком, но… это боль нефизическая… Я чувствую обиду, разочарование, чувствую себя преданной. Но боли, которой я ожидала… её нет.

“Давай, любовь моя”.

И я вдруг понимаю, чего от меня хочет муж. По глазам. По жестам. По нежному поцелую.

И я успокаиваюсь.

И я вдруг понимаю, что клинок не столько оружие, сколько Источник. Первое – я должна тянуть из кинжала Свет. Я медленно начинаю это делать. Параллельно раскрывая дар Клариссы и позволяя под его прикрытием своему телу "умереть". Второе – я отделяю часть сил Клариссы и повторяю то, что сделала сама чёрная лекарша с Ароном так недавно.

“Ослепи её” , – вот что говорил мне взглядом муж. Взглядом, но не мыслью. Потому что мысль для покойницы-Ираны – открытая книга. А мертвеца может обмануть только мертвец.

Когда моё сердце останавливается, и Арон укладывает меня на пожухлую лесную траву ровно в такую позу, в какой лежало моё тело в пророческом виде́нии, я лишаю Ирану зрения. Понимания. Лишаю всего. Кусочка мира. И этого света и того. Разом. Просто провал.

За этот миг, что Ираны нет нигде, Арон успевает сделать то, что задумал.

А я проваливаюсь куда-то вниз – в нижний мир. Как будто под лёд замёрзшего чёрного озера!

И дальше я смотрю на всё из Посмертия – как на отражение в огромном чёрном зеркале – тот, кто выглядит как Алик, появляется из ниоткуда. Заносит меч – над тем, кто выглядит как Арон.

Просто фигуры. Просто картинки. Просто внешность. В Посмертии – я не чувствую, что вот этот – красивый, с чёрными вьющимися волосами – мой муж. А этот – с серебристо-белыми – его лучший друг.

Просто короткий бой на мечах между двумя могущественными магами. И я смотрю на него из зрительного зала. И мне нет дела до схватки, что происходит между ними…

Холод и покой. Но что-то привлекает моё внимание. Бой такой короткий.

Черноволосый Владыка Хаоса отбрасывает беловолосого Виара от себя. И тут же беловолосого рывком разворачивает к себе лицом вдруг оказавшаяся позади него Ирана, мёртвая волшебница. Беглянка из Империи Посмертия… Беглянка, которую надлежит вернуть.

Она пробивает беловолосому магу живот голой рукой. Ненависть на лице покойницы смотрится странно – мёртвые не должны так ненавидеть. Мёртвым полагается только покой.

Но… Лицо Ираны – я с трудом удерживаю в памяти имя своего врага – меняется. Ненависть превращается в боль, в ужас!.. И теперь… Я не слышу, но знаю – она кричит также страшно, как недавно кричал белый генерал Феон, убив родную дочь!

Потому что белые волосы Алика темнеют. И сквозь его черты проступает лик Арона.

Так вот, на что Арон потратил миг, на который я ослепила Ирану! Он поменялся местами с Аликом!..

"Потому что бога может уничтожить лишь его создатель" , – слышу в ментальном поле печальную усмешку Арона.

С моих любимых губ стекает кровь… Арон улыбается. Ирана кричит. Смысл её жизни только что раскололся на несопоставимые мелкие осколки и разлетелся космической пылью по закоулкам вселенной.

Ко мне возвращаются эмоции! Цвета запахи. Звуки! Я понимаю, что меня уже давно зовёт дитя в моей утробе… Зовёт Белая Змея. Зовут… чёрные легионы, с которыми я связана…

А зеркало, через которое я смотрю – исчезает. Завеса открыта. Я могу вернуться в мир живых.

Мне нужно сделать лишь один шаг.

Но где-то наверху, в мире живых, Арон падает на землю. И его неподвижный взгляд, устремлённый в почерневшие небеса, заставляет меня обо всём забыть.

С последним ударом сердца Арона чёрные воины замирают как истуканы.

Легионы Света мечут атакующие заклятия и не получают ни малейшего отпора. Чёрные небеса озаряют то тут, то там короткие вспышки боевой белой магии. Некоторые древние магические деревья погибают, охваченные Белым огнём.

Пока никто из обездвиженных чёрных легионеров не погиб – атаки белых магов сдерживаются автоматически раскрывшимися щитами воинов Тьмы.

Но ещё несколько мгновений, и щиты падут.

Я не решаюсь подняться в мир живых. Я не готова разминуться с ним . Не готова больше никогда до него не дотронуться. Не ощутить его терпкий медово-мятный запах.

Арон ступает в Посмертие – в темный провал во времени и пространстве. Который теперь уже не кажется мне сумеречным пустым зрительным залом, откуда смотришь на мир живых –словно на сцену, отгороженную стеной чёрного стекла.

С появлением Арона Посмертие стало скорее берегом печального неподвижного озера, укрытым ковром тёмно-синих цветов в шелестящей тёмно-зелёной листве. Арон принёс мне жизнь даже сюда…

Арон замирает рядом со мной, берёт меня за руки. И это прикосновение заставляет моё сердце совершить первый после слишком долгой паузы удар.

А я…

– Тебе надо наверх , Алиса… – Арон мягко приобнимает меня.

Слёзы текут по моим щекам. Нет-нет-нет. Я не смогу без него жить!

– Наша страна, Алиса. Наш ребёнок, будущий Владыка Хаоса и Правитель соединённых земель Света и Тьмы…ты нужна им живой.

– Я люблю тебя!

– И я люблю тебя, Алиса. Но магия судьбы непреложна…

– Арон…

– … и чтобы написать новую судьбу, Алиса, старую нужно завершить.

– Арон, ты сможешь вернуться? – дрожащие губы меня едва слушаются.

– Независимо от этого, – Арон крепко обнимает меня и бегло целует прохладными губами, – ты Правитель, Терновая корона теперь твоя. На несколько мгновений или на многие столетия… пока наш сын не будет готов. Иди, милая, я не прощаюсь с тобой. Я всегда буду рядом…

Больше всего на свете я хочу, чтобы он не разжимал объятия. Я хочу задержать это мгновение, но…

Близость Арона заставляет моё сердце биться, снова и снова. И Посмертие отторгает меня.

Я зажмуриваюсь, и открываю глаза уже в мире живых.

Я выхожу на свет, вдыхаю земной воздух. Опускаю взгляд и против воли смотрю на тело самого любимого моего человека, смотрящего стеклянным взглядом в небо. Измазав белоснежное платье землёй, опустившись на колени у неподвижного тела Арона трясётся в рыданиях его мать – Ирана.

Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы пройти мимо них. Подхожу к полю боя, где белые маги всё ещё атакуют замерших без движения чёрных.

Лишь один Алик, вернувший себе собственный облик, молча кланяется мне.

Так кланяются Владыке, вдруг понимаю я.

И я расширяю своё ментальное поле, как учил меня Арон. И обращаюсь к своему войску:

"Тьма и Свет души моей. Я голос Хаоса, которому каждый из вас выбрал служить.

Вы были столетиями со мной в кровавых битвах за дело Тьмы и Тернового трона.

Вы были рядом и прикрывали спину каждому из Владык Хаоса.

Мир, ради которого вы проливали кровь в опасности.

От имени моего. От имени Первородного Хаоса.

Вы сейчас сражаетесь против сильнейших Адептов Света. Против Великих колдунов – беглецов из Посмертия, что решили очистить этот мир. И отдать его чистым в руки нового бога.

Спасёте ли вы этот мир, мои воины, Тьма и Свет души моей?.."

Моё ментальное поле озаряют вспышки согласного рокота. Мои глаза заливает Тьма, на губах выступает медово-пряный чёрный яд.

"Я Правительница Чёрных Земель. Белая Змея. Арави Владыки Хаоса. Белая волшебница Алиса. И я пришла, чтобы дать вам и этому миру будущее. Которое вам надлежит защитить.

Адепты Света и живые мертвецы угрожают не только Терновой короне. Они угрожают действующему миропорядку…

Вы готовы низвергнуть их вместе со мной?"

Рёв Чёрной армии заглушает плач Ираны.

Когда Чёрные легионы отмирают, возобновляется бой. Алик бросается в самую гущу сражения. Я знаю – он преследует Дамиана…

Очень скоро белые маги начинают сдаваться и бросать оружие.

Я нахожу взглядом Ирану.

Я обращаюсь Белой Змеёй на ходу, бросив прощальный взгляд на обручальное кольцо на своей человеческой руке. Вид прозрачного камня – обозначающего что моего любимого нет на этой земле – болезненно впечатывается в мой разум, придавая мне сил.

Я за два удара сердца сокращаю расстояние между мной и Ираной.

– Белая волшебница Ирана. Вернись в Посмертие сама, или я тебя верну туда силой…

Это говорю не только я. Белая Змея. Тьма, которую раньше сдерживал Арон, Тьма которую теперь сдерживаю я. Дитя в моей утробе. Многие легионы Тьмы. Это мы говорим все вместе. Мы сейчас – одно целое.

– Это ты… – Ирана утирает слёзы и поднимается на ноги, оторвавшись наконец от бездыханного тела своего единственного сына, – это всё ты!.. у тебя нет Власти надо мной! Ты белая девчонка, обречённая на раннюю смерть… Судьбу не обманешь.

– Нет, Ирана. Та судьба завершилась. Теперь у меня другая. Присмотрись… Я переписала свою судьбу.

Ирана прищуривается, вглядываясь в меня. Потом её глаза удивлённо распахиваются. А ментальное поле Ираны затапливает слепая ярость. Она кидается на меня резко.

А я вдруг вспоминаю Златку. Как она съела Этарона Эрика и Марту. И решение приходит само собой.

И моя вторая Ипостась – Белая Змея – бросается на Ирану!

Накрывает пастью. Впитывая Свет. Рассеивая противное этому миру тело. Тело, которое давно должно́ было истлеть…

Ирана проваливается в Посмертие резко – как под лёд. Как недавно проваливалась я сама.

И теперь уже все белые легионеры бросают оружие…

Это победа.

Победа моего мира. Нашего с Ароном.

Сердце колет тоска. Вторая Ипостась уходит, уступая место моей человеческой форме.

“Арон?..”, – я зову с надеждой.

Мгновенья гробовой тишины, и…

“Я скоро, любовь моя…”

Обращаю Око Смерти вниз, в Безвременье, и вижу… как Арон разрушает завесу между Посмертием Света и Тьмы. Вижу, как сотни Светлых и Тёмных теней давно упокоенных чёрных и белых магов, отдалённо напоминающие человеческие силуэты, кружатся, сливаясь в… объятиях?..

Я улыбаюсь: оказывается, мы с Ароном такие далеко не одни.

И наконец… вижу дрожащую Ирану. Она всхлипывает. И робко подаёт руку, когда высокая широкая тень протягивает ей когтистую раскрытую ладонь. Чёрная тень на глазах принимает черты прежнего Владыки Хаоса, отца Арона, и Ирана снова заливается слезами… только уже совсем другими…

Арон улыбается. Он отступает, коснувшись теней отца и матери на прощание.

“Он раздаёт её”, – вдруг понимаю я, – “рассеивает божественную силу, которая бурлит в нём!”

Пытается понизить свой потенциал до прежнего – до человека. До сильного мага. До Владыки Хаоса и моего мужа…

Обмен с Аликом, обратный обмен, смерть его человеческой оболочки от руки собственной матери, разрушение завесы в Посмертии…хватит ли этого?..

Нет – понимаю по печальному взгляду Арона – он всё ещё не может ко мне вернуться…

– Есть идея, – раздаётся у меня над ухом в мире людей весёлый голос Алика.

Я смотрю на беловолосого мага человеческим зрением. Он весь в крови! Вынырнул из самой гущи боя, и теперь придерживает за шкирку туманную сущность старика Дамиана.

– Какая? – спрашиваю Алика, уже понимая, что беловолосый сейчас выдвинет очередную дикую теорию.

– Не согласится ли Владыка Арон поделиться частью божественной сущности с вот этим замечательным магом. Его зовут Дамиан… Он маг-Экран. А ещё Пророк. И его судьба, согласно его же пророчеству, – жить вечно!

Арон улыбается . И я улыбаюсь. И Алик.

Обретший вечность Дамиан дёргается в руках беловолосого.

А мой муж, Владыка Хаоса шагает из Посмертия, сливается со своим телом. А я тут же, растеряв всё своё могущество, кидаюсь ему на шею. Какое-то время мы просто лежим на земле, сплетясь в объятиях. Сквозь слёзы счастья вижу, как камень в моём кольце обретает цвет. Значит, Арон снова жив.

Мы живы. Мы вместе. Сердце бешено колотится. Дыхание сбивается. Накатывают волны жара. И я не могу унять слёзы!.. Я просто не верю своему счастью!

– Привыкай, Алиса, – Арон заставляет меня заглянуть ему в глаза, – не плачь, любовь моя. Я с тобой. И теперь так будет всегда…

Арон поднимается на ноги, поддерживая меня, и мы приближаемся к легионам. В нескольких шагах от нас Алик волочёт извивающегося старика Дамиана – тело белого мага уже вовсе не кажется сотканным из тумана.

Мы втроём ступаем на поле боя одновременно.

Владыка Хаоса, его Арави. Виар нашей Империи Алик с поверженным врагом в руках.

И легионы…светлые, тёмные… склоняются! Кто-то сразу. Кто-то чуть запаздывая…А через чёрные небеса пробиваются первые лучи нового дня, рассеивая серую мглу.

Горячие руки Арона обнимают меня за талию.

– Я соскучился, Алиса… Мы не были вместе целую вечность… – Арон выдыхает мне в висок, и мятно-медовый запах его тела окутывает меня.

Я прижимаюсь к нему крепче. И только сейчас чувствую, как же сильно устала!..

– Пойдём домой, любовь моя… – Арон шепчет мне на ухо, – тебе надо восстановиться. Решим неотложные государственные вопросы. И завтра же назначим день нашего Брачного Ритуала.