Глава 17

Алиса

Мой разум мечется в панике, в поисках выхода, которого просто нет.

У меня почти всё получилось.

Я всё придумала: Арон поменял меня местами с Мартой. Он думает, этого достаточно. Но я знаю, что Ирана нас раскроет. Заставит сущность Марты вернуться в родное тело, а обитателя тела Марты – забросит в моё.

Но Ирана не будет знать, что я поменялась второй раз – с Клариссой! Втайне от Арона, ведь Ирана сможет догадаться обо всём, что знает её сын. Но я спасусь от безумной матери Арона, укрыв свою сущность в теле чёрной лекарши Клариссы, вхожей на тот свет. Кларисса – умрёт вместо меня, в моём теле, как мне и полагалось, и условия пророчества будут соблюдены! Только Кларисса – единственная, кто сможет вернуться из посмертия обратно.

Всё могло сработать при изрядной доле удачи. При условии, что Алик согласится помочь со вторым, неестественным обменом.

Гению Дамиана мы могли противопоставить гений Алика.

Но я не успела. Совсем чуть-чуть.

И сейчас Арон прижимает меня к стене коридора у выхода из лазарета.

Мой разум в смятении. А глупое тело несмотря ни на что радуется его прикосновениям.

– Арон… Я тебя прошу, поверь мне…и не о чём не спрашивай… – прерывисто выдыхаю в лицо мужу.

Его руки жёстко фиксируют мою талию. Я упираюсь ладонями в сильную грудь Владыки Хаоса, укрытую кожаными латами. В висках стучит: до того как мои ментальные щиты падут – пара мгновений.

В коридоре будто становится чуть темнее…

Глаза Арона хищно прищуриваются, а на губах выступает чёрный яд, пахнущий терпким мёдом

Я зажмуриваюсь. Миг другой.

Давление на мой разум исчезает!

Арон делает шаг назад. Он слепо смотрит перед собой. Я чувствую недоумение его внутренней Тьмы.

– Бегите, Арави, времени мало… – голос Клариссы звучит откуда-то сбоку, – я знаю, вы от этого мужчины не отступитесь… вы почему-то его любите, но… Он вашей любви недостоин. И ни-ко-гда он не выполнит вашу просьбу себе в ущерб. Я… я когда-то умоляла его позволить мне не принимать дар Ока смерти.

Я выскальзываю из объятий ослепшего Арона. Поворачиваюсь к Клариссе. К кукольной фигуре, выбросившей вперёд руку со скрюченными пальцами. Я вижу, её аж свело от напряжения! Кажется, ещё немного и сухожилия Клариссы начнут рваться…

Изначальная сила, это выглядит и страшно, и мерзко и… именно этот её жест делает Арона слепым.

Моё сердце затапливает страх за Арона и… нелепая благодарность лекарше.

– Разве так можно, Кларисса?..

– Применять дар Ока смерти против Владыки Хаоса? – оголяет неприятные квадратные зубы в неживом оскале Кларисса, – конечно, нет. Но я присягнула вам и защищала вас . Случай-исключение. Он не пострадает. И не вспомнит. Если вы не расскажете. И Арави…

– Да?

– Чтобы не было недопонимания, на моей судьбе была развилка. Я могла лечить светом, или ходить в посмертье. Но Виар Арон много лет назад заставил меня принять этот дар, потому что ему так было удобно. Чтобы в Чёрной Башне был такой маг. Для его военных амбиций. Извлекать стратегические све́дения из тех, кто уже должен был хранить молчание и предстать перед вечностью. Ведь перед Смертью нет преград. Ни Света, ни Тьмы. Никакая власть не устоит. Я единственная в этом замке, кто мог бы убить Владыку Арона… – на лице Клариссы мелькает мечтательное выражение, от этого моё тело мигом покрывается ледяными мурашками.

– Почему не убила? – спрашиваю еле слышно.

– Тьма вырвется. Сдержать её некому. Владыка – последний рубеж между ней и всеми живыми. Необходимость. Я ненавижу его. Я не прожила свою жизнь… Но его существование необходимо.

Я просто киваю. Я обязательно постараюсь что-то сделать для Клариссы. Потом.

Если мы победим.

“Когда мы победим” , – поправляет Белая Змея, проснувшаяся в моём ментальном поле.

С ней соглашается мой малыш, он доносит до меня мысль: с папой ничего не случится. Воздействие чёрной лекарши ему не навредило.

Арон через несколько секунд обнаружит себя в пустом коридоре, в котором меня якобы так и не встретил.

Я срываюсь с места. Бегу не оглядываясь.

Быстро.

Со своей запредельной скоростью.

Через несколько мгновений я уже в самом удалённом от лазарета закоулке Чёрной Башни. Здесь я проскальзываю в ближайшую нишу. За гигантскую статую кобры, распахнувшей клыкастую пасть из искрящегося тёмного камня.

И опускаюсь на пол, среди высоких колец каменного тела статуи, укрываюсь незримыми магическими щитами. Касаюсь низа живота. Моей власти не хватит, малыш, помоги мне …И мой ребёнок отвечает! Мир рассекает чёрная вспышка, острая как лезвие. Она разделяет меня. Откалывает от моего разума Белую Змею. Мысль меня-Змеи частично отделяется от моего разума. И бестелесная Змея мчится… Вниз, в затопленный подвал, через подводные лабиринты, в магический лес Светлых земель, в зиверово болото, по пожухлой траве… дальше-дальше…

На поляну, где вмёрзла в почерневший камень в хрустальном ручье фигура водяной женщины – Ираны.

Она беспокоится – чувствует чьё-то присутствие.

Но я всего лишь мысль, усиленная абсолютной Тьмой моего ребёнка.

Я налетаю на каменный Саркофаг, созданный Ароном для Алика…

Я просачиваюсь внутрь тёплым светом, перехваченным прохладной тьмой.

Мой свет помогает ране Алика зарасти. Сознанию пробудиться.

“Я Алиса. Я Белая Змея. Арави твоего Владыки. Я приказываю тебе, Виар Алик, проснись!”

Алик

Чёрный камень давит на грудь.

Рана на голове горит. Её края облизывает Белый огонь, впрыснутый Ираной в мою кровь.

Я помню нападение великой белой волшебницы во всех подробностях. Она давно хотела моей смерти. Что ж. Может, её час настал?

Я так и не был до конца уверен, за что именно я удостоен столь чёрной ненависти от столь великой белой волшебницы…

Хотя…тут я лукавлю сам перед собой.

Арон всегда был для Ираны богом. А она через него – матерью богов. Я же… всё время возвращал её сына-бога к людям. Делал простым, весёлым. Он смеялся со мной.

В нём в такие моменты было очень мало безжалостной чёрной стихии, Тьмы, Хаоса. Бывало, даже Чёрный Змей месяцами спал в ментальном поле Арона.

Ирана когда-то нашла для своего сына Алису, это верно. И её план был хорош.

Но я тогда, почти двадцать лет назад, пришёл к Прежнему Владыке Хаоса, мужу Ираны, и выдал этот план. Точнее, очередную свою гипотезу.

Прежний Владыка разыскал семью маленькой Алисы. И вдохнул новый виток в её судьбу. Ещё несколько лет спустя, когда родилась младшая сестра будущей Арави – Прежний Владыка заразил Элину чёрной хворью. И сетка судьбы стала меняться.

Да, Алиса по-прежнему оставалась будущей Арави, истиной парой Владыки Арона, если угодно.

Но уже не жрицей бога, которой надлежит красиво умереть и подвести черту под трансформацией Арона.

Алиса проступила в судьбе Арона человеком. И будила в Ароне человеческое. Как и я.

Вместо помощника, Ирана получила в лице Алисы врага и угрозу срыва многим столетиям кропотливой работы с судьбой.

Винтик, который вылетел из колеса судьбы, и оно сначала застопорилось, а затем – начало вращаться в другую сторону.

И каждый день Виар Арон становился всё больше человеком. И всё меньше был маленьким богом Ираны…

За своё участие в подрыве её планов я оказался в каменном саркофаге, как дух Света из древних легенд Мудрейших, тех, что носили короны в виде змеиных голов…

Как символично.

Теперь у меня есть время поразмыслить в темноте и тишине о собственной судьбе, о даре Пророка, который я опрометчиво и эгоистично отверг. О том, как связан с Ираной Дамиан.

И, кажется, я всё понял.

История вырисовывалась до смешного простая. И поэтому никто не мог предположить такого расклада.

Я ищейка.

Я выстроил эту гипотезу несколько десятков лет назад.

А сегодня Ирана её подтвердила.

И посему я опасен. Для Ираны. Для её власти. Ведь Я ищейка Владыки.

Сейчас – ищейка Арона. Но до этого – я был ищейкой его отца.

И справлялся прекрасно…

В размышлениях не сразу распознаю момент, когда кто-то начинает осторожно царапаться в темнице моего ментального поля.

Это напоминает вежливый стук в дверь и просьбу впустить.

Усмехаюсь. И попытка сложить губы в улыбку отдаётся гудящей болью в голове.

И гостья, наконец, подаёт голос:

“Алик”…

Кто это взывает ко мне из небытия?..

Миг и я узнаю́ её.

“Алик, проснись. Ты нужен нам. Мне, Арону…”

– Здравствуй… Алиса?..

“Почти”

Голос, шипящий, низкий, грудной.

Я ослеплён и оглушён в чёрном саркофаге, куда запечатал меня Арон, дабы сохранить мне жизнь.

Но перед мысленным взором предстают перламутрово-жемчужные кольца гигантского мощного тела.

– Белая Змея!…

“Верно… Алик… Серебряный Змей…Я предлагаю тебе сделку…”

Чувствую деликатные касания Светом к своей ране. Совсем не таким, как свет Ираны. Головная боль уходит, как морская волна с отливом. Я не чувствую ничего кроме влаги натекшей подо мной крови…

И вдруг понимаю, что раны больше нет. Работа Светлого лекаря при поддержке Тьмы, изящная вязь Изначальных сил. Работа чистого разума.

– Вот так сразу? Впрочем, этого не нужно, Алиса. Я и так всё сделаю. Я присягал Арону… – мой дух нервно ворочается в темноте каменного саркофага, а тело почти неподвижно.

Этот разговор нервирует меня. Я остро ощущаю: мы с Алисой ходим по грани. И сейчас опасность куда больше, чем когда Арон впадал в истерику из-за беспочвенной ревности.

“Да… Знаю. Поэтому и предлагаю”.

Следующее мысленное касание Белой Змеёй моего разума – восполняет выжженные ранее её белым ядом воспоминания – о моей судьбе. О будущем. Об Элине…

И почти сразу перед мысленным взором вспыхивает документ. Заверенный печатью Нового государства, которого ещё пока не существует. Но оно может быть. При единственном, одном на миллион возможном благоприятном исходе. Этот герб – чёрный и белый змей, сплетающиеся хвостами.

И этот документ обо мне. И о ней . Той единственной, чьи интересы я поставлю выше своих… Однажды.

“Что скажешь, Алик?.. Серебряный Змей…”

– Неужели верно говорят? – усмехаюсь, в темноту, изучая предложение начертанное в документе. Предложение, от которого невозможно отказаться, – мужчины влюбляются в женщин, напоминающим их собственных матерей?.. Я восхищен, Алиса. Это интрига, достойная составить конкуренцию Иране…

“ Алик, – Змея-Алиса звучит, как маленькая потерянная девочка, – мне очень надо, чтоб ты мне помог. И я готова за это дорого заплатить. Мне надо, чтобы ты обманул Арона. Мне очень надо переиграть Ирану. И ты – единственный, чей разум сокрыт от них. От наших врагов. И ты единственный, кто может помочь провести необходимый ритуал… ”

– И ты готова так за это заплатить?.. За предательство мною моего Владыки?

“Я люблю Арона больше жизни, Серебряный Змей!.. И ты сам знаешь, что нет другого выхода!.. Так помоги мне. Присяга или жизнь? Присяга или Новый мир? Присяга… или твоя любовь?”

Я не мучаюсь, нет. Я крепко зажмуриваюсь, впуская в свой мир изменившуюся реальность.

Я решил.

– Я согласен, Белая Змея.

***

Алиса

Какие-то мгновения вокруг темно и тихо. Мне не нужен ни свет, ни воздух. Я не различаю запахи. Я лишь астральное тело и часть собственного разума. И я парю над Аликом в его каменной темнице. Физическое тело беловолосого колдуна – прямо подо мной.

Он только что согласился помочь мне. Помочь обмануть Арона.

И я слышу, как устремились ко мне потоки первородной Тьмы – это мой ребёнок. Он только что заверил своей магией обещание, что дал мне Алик. Точнее… Обещания, что мы дали друг другу.

Я слышу треск каменного саркофага. Чувствую, как раскрылось дно.

И в эту воронку соскальзывает тело Алика. Я лишь вижу теперь магическим зрением кровавые разводы на камне… и проваливаюсь в земляную воронку вслед за беловолосым колдуном.

Я впервые понимаю, насколько масштабен дар моего ребёнка только сейчас. Как такая великая сила живёт внутри моего маленького слабого тела?.. Малыш ещё даже не имеет разума в человеческом понимании, однако его воля вплетается в мою и под каменным саркофагом Алика разверзается земля. Именно сила ребёнка сейчас окончательно пробуждает Алика и увлекает нас назад, в Чёрную Башню.

Когда я распахиваю глаза – вновь нахожу себя в каменных кольцах огромной статуи-кобры.

Сфокусировав взгляд, узнаю́ стоя́щего, опершись плечом на каменную змеиную шею Алика.

– Силён будущий Владыка… – хмыкает беловолосый, протягивая мне руку.

Но я её игнорирую, поднимаюсь сама.

На самом деле я ничего не имею против Алика, и он мне очень даже симпатичен. Но… во-первых, меня терзают смешанные чувства из-за документа, ментальный слепок которого я показала Алику. Документа, который ещё только будет подписан , но я уже дала слово. И, главное, из всех моих чувств – вина́. А во-вторых, Арону было бы приятно, что я не взяла Алика за руку.

Алик ухмыляется понимающе краешком рта и скрещивает руки на груди.

– Ну пойдём, Арави моего Владыки, полагаю… в лазарет?

– Верно.

– По пути изложишь мне всё чётко.

В лазарете нас уже ждёт Кларисса. И вновь, кроме нас, тут всё, как вымерло. Затишье перед бурей.

На этот раз мы занимаем пустующую комнату отдыха дежурных лекарей, которая так впечатлила меня в первый день в Чёрной Башне. Кларисса разложила какие-то пузырьки-склянки-кристаллы прямо на круглом журнальном столике между огромными ярко-жёлтыми креслами.

А Алик выслушав мои идеи, остался крайне недоволен. Он обрушился в глубокое кресло и сцепил руки замком.

– Всё могло бы получиться, Алиса… Если бы не ребёнок. Ирана его увидит. И в этом основная проблема. Да, она, скорее всего, догадается обо всём, о чём догадается сам Арон – это раз. И не потому, что продавит превосходящей силой. Они просто мыслят схоже. Поэтому твой обмен внешностью с Мартой обречён на провал. Обмен с Клариссой, чтобы убить тебя не убивая и обмануть пророчество – в целом идея неплохая. Но Ирана тебя узнает из-за беременности…

Кларисса, до сих пор еле слышно переставлявшая пузырьки с разноцветными пахучими снадобьями, притихла. Один даже, кажется, с хрустом раздавила пальцами…

Она не знала о моей беременности? А я и не подумала сказать. «Вы сама жизнь», сказала Кларисса – и я решила, что она знает. Но видимо, речь шла о чём-то другом.

Я повернулась было к ней, но Кларисса на меня не даже не посмотрела, она тихонько выругалась и принялась магией восстанавливать флакон и загонять туда пронзительно пахнущую травой и дождём смесь обратно. Алик молчал… как-то странно многозначительно.

Надо будет его потом об этом спросить! Когда всё закончится. Потому что сейчас ну вот совсем не до этого.

– А помнишь, Алиса, как я явился к Арону с Дамианом, занявшим мой разум?

– К чему ты?..

– Подселенство будет для вас с Клариссой неплохим вариантом. Выигрышным. Больше скажу – единственным. Если подселить Клариссу в твой разум, как Дамиан подселялся в мой. И беременность на месте, Ирана не усомнится в объекте. И дар Клариссы – в твоём свободном пользовании…Сможешь вернуться из посмертия.

– Эй, беловолосый, – предостерегающе шипит Кларисса.

Мы с Аликом переводим на неё взгляд одновременно.

– Мне прекрасно известно: чтобы стать таким вот подселенцем – надо умереть. Взаправду умереть.

Снова мгновенья мучительной гнетущей тишины.

И металл в голосе Алика:

– Совершенно верно, Кларисса.

Я чувствую, как в комнате вмиг наэлектризовался воздух.

– Послушайте, – осторожно подаю голос я, опускаясь в кресло напротив Алика, – но Дамиан ведь не умер, кажется…

– Верно, Алиса – ухмыляется беловолосый колдун, – Дамиан прекрасно скользит себе между мирами без головы… как чёрный драконий всадник из северных легенд.

– Алик… – я силюсь разрядить атмосферу, но как – не имею ни малейшего понятия. Конфликт между моими союзниками мне ни к чему.

– Не переживай, Кларисса, – с нажимом произносит Алик, поднимаясь из кресла и нависая над присевшей на колени у низкого столика чёрной лекаршей, – Дамиан никогда не отличался суицидальными наклонностями. Да, его тело лишилось головы и сейчас он ни там, ни тут – очень похоже на состояние прежних живых магических батареек-послушниц в Академии Белого Стана. И Дамиан рассчитывает получить другое тело , иначе он на это бы не пошёл.

– Чьё тело? – сипло спрашиваю я. Ледяной ужас сейчас схватил меня за горло.

– Не беспокойтесь, Арави моего Владыки, – Алик по-прежнему улыбается, – это не тело Арона, не тело вашего с ним ребёнка… и даже не моё, если ты вдруг обо мне тоже волновалась. И, Кларисса, успокойся. Если вкратце, ты не умрёшь. Я проводил некоторые эксперименты – благодарить за мой бесценный опыт надо самого жуткого из виденных мною фамильяров и твою сестру, Алиса. Я вас с Клариссой просто объединю. На время. И никто не умрёт.

Алик весел. По крайней мере, он верит в то, что говорит. Беловолосый на каком-то диком подъёме и кураже. Даже, может – в эйфории.

Сейчас он быстро ходит по комнате. Потирает руки.

Да что с ним такое? Как он может веселиться в такой момент?!

Но глаза беловолосого колдуна горят мальчишеским азартом.

– Что касается Дамиана и его мотивов, пока я лежал в саркофаге у меня было время покопаться не только в собственных воспоминаниях. Я частично сливался с памятью окружающего меня пространства. И нарыл кое-что увлекательное. Я сейчас собираюсь открыть вам страшную тайну белого мага Дамиана, девочки. Мне кажется, это может быть полезно…