Глава 3. Чернильная принцесса

Утро добрым не бывает! Я не знала, что в этом мире есть столько необычных растений! Естественно, что уснула я ближе к утру, а в семь уже были дополнительные задания по физической подготовке. Плюнув на причёску и умывание, я напялила спортивный костюм и вышла в прохладное утро.

По дороге к стадиону я встретила Лукаса и Веллора, уныло бредущих туда же. Там уже была Марита и ещё человек десять. Считалось, что это дополнительные занятие для оттачивания физической подготовки и для отстающих, которым этой самой физической подготовки не хватает для боевых навыков.

Вот эти занятия были действительно изматывающими. Нас гоняли и издевались как могли. Потом выдали задание на выполнение тренировки перед сном.

* * *

На обще курсовую лекцию я пришла, когда вся группа уже собралась в аудитории. Уже идя к своему месту, я поняла, что что-то происходит. На своём столе я увидела небольшой букетик цветов. Поднесла букет к лицу и оглянулась, чтобы поблагодарить Лукаса. Больше я никого не знала, кто бы мог это сделать.

— Гадина! Гадина! — внезапно донеслось откуда-то с первых рядов. Грянул дружный смех, и когда я встала на стул, чтобы за спинами сгрудившихся студентов рассмотреть, что происходит, я увидела одну из студенток, которая все время ходила хвостом за Элеонорой. Она вся была в чем-то синем.

— Чернильная принцесса! — кто-то выкрикнул обидную кликуху.

Ну всё. Теперь эта кличка приклеится к ней до конца учёбы. В лицо, может, никто так называть не будет, но за её спиной…

— Это всё она! Она! — кричала чернильная принцесса, тыкая пальцем в мою сторону — я посмотрела на букетик, на неё и, кажется поняла. И не смогла сдержать хохота.

* * *

На разборки нас привели в кабинет директора. Чернильная принцесса все никак не могла успокоиться и выкрикивала такие ругательства, которые не от всякого пьяного мужика услышать можно. От её криков в голове очнулась хозяйская сущность и начала причитать. Я зажала уши руками, пытаясь перекрыть шумовой поток, но не помогло.

Все обзывательства отдавались эхом в сторону вопящей девицы, а проклятия, посылаемые в мою сторону, лепились к бедной чернильной принцессе. Она уже вся была покрыта язвами, пятнами, червоточинами и кровоподтёками. Но, когда у неё лопнул глаз, она просто завыла и упала на пол. А мы с директором от страха забрались под его большой стол.

Я услышала, как открылась дверь, раздались чьи-то шаги и то, что было чернильной принцессой, затихло.

— Вылезайте! — услышала я над самым ухом и меня вытащили из-под стола. Я наконец открыла глаза и увидела перед собой нашего инквизитора, который пристально всматривался в меня.

— Простите, господин директор, — высокий голос секретарши, то и дело прерывался от волнения, — я позвала мэтра Левего, когда услышала крики и хрипы. Простите, я так испугалась.

— Ничего, ничего, дорогуша, — кряхтя вылезая из-под стола произнёс директор, — принесите нам чего-нибудь … ммм … выпить.

— А госпоже Наине чего-нибудь успокоительного, — добавил инквизитор, усаживая меня в кресло и похлопывая меня по щекам.

— Рассказывай! — рявкнул он мне, не дожидаясь, пока секретарша закроет за собой дверь.

Я попыталась поднять руки, но они были привязаны силовыми наручниками к подлокотникам кресла.

— Смею вам напомнить, мэтр Левего, что Наина не может говорить, — вдруг послышался голос Теда, материализовавшегося в кабинете директора вместе с духом-хранителем Академии.

Руки мне освободили, но после пережитого стресса и все нарастающих причитаний хозяйской сущности, моя голова начала трещать, а руки тряслись как будто я только что убила человека.

Я. Убила. Человека. Вой, который поднялся у меня в голове, не давал мне сосредоточиться, всё кругом плыло и растворялось, звуки куда-то пропадали и растягивались. Я обхватила голову руками, сжала уши, зажмурилась и потеряла сознание.

Очнулась я от резкого запаха укус-травы. Перед глазами всё равно всё расплывалось, но вой в голове превратился в тихие причитания. И то легче. Я попыталась встать с софы, куда меня видимо уложили, но мягкие настойчивые руки не дали мне этого сделать. Вместо этого мне приподняли голову и заставили сделать несколько глотков какого-то тошнотворного отвара.

— Нет, нет и нет! Девочку нельзя беспокоить! У неё шок! — услышала я твёрдый женский голос с едва уловимым акцентом.

— Эта девочка только что превратила Беллу Годой в… в… в …

— Уважаемый директор! — перебил его мэтр Левего, — насколько я понял, пока изучал магические потоки, Белла сама это всё и сделала.

По ощущениям тишина затянулась, я открыла один глаз и увидела перед собой лицо инквизитора, который смотрел на меня с насмешливой улыбкой.

— Ты поняла, что произошло? — и добавил — Нас никто не слышит, я накинул купол безмолвия.

Я вроде бы поняла, поэтому кивнула, потом замотала головой. Потом взяла манускрипт и начала писать. Судя по всему, дело было в зеркальном заклинании, которое мы изучали на первом уроке религиоведения. И я забыла его с себя снять. Оно отзеркаливало все заклинания, проклятия и порчи, которые были направлены против меня на инициатора заклинания.

И выходило, что несмываемые чернила должна была получить я, когда поднесла букет к лицу. А получила Белла. Потом в приступе ярости, не контролируя свою злость она начала слать на меня проклятия, боевые плетения увечья, то есть всё, что вспомнилось, то и посылалось.

— Да, верно. Ну а последним проклятиям, видимо, было «чтоб у тебя глаз выпал», — со смешком подытожил мэтр Левего. — Ты помнишь, что снять с неё заклинания и проклятия можешь только ты?

Ну это-то я помнила. Снять проклятие может только тот, кто его создал. И в зеркальной защите тот же принцип: снять может только тот, на ком была защита. Я вздохнула и сняла с неё все проклятия и заклинания. Кроме чернильного.

На вопросительный взгляд инквизитора написала, что не буду снимать. Пусть ходит так. На осуждающий взгляд женщины-целительницы добавила, что походит так две недели и потом пройдёт. И надулась от обиды.

А Белла, пришедшая в себя, вдруг опять открыла рот, но произнести ничего не успела. Мэтр Левего бросил какое-то слово, и она оказалось в коконе-изоляторе.

— Именем инквизиции госпожа Белла Годой за нападение на ученика инквизитора будет помещена в монастырь строгого содержания без права освобождения. В целях безопасности окружающих людей за неумение сдерживать гнев при применении магии, она также будет лишена магии.

— Очень правильное решение, лорд Левего, — раздался голос верховного мага.

— Господин верховный маг, — все немедленно вскочили и поклонились лорду Шадомею, который появился в кабинете и кажется какое-то время наблюдал за происходящим.

— Я бы хотел прояснить ситуацию, — начал верховный маг, когда все расселись в кресла, и вернулся мэтр Левего, отводивший куда-то Беллу. — И задать пару вопросов. Во-первых, почему дознание проводилось без моего присутствия? Наина несовершеннолетняя. И почему мне вообще не доложили о происшествии? Даже не просто как опекуну Наины, но как верховному магу?

О как! Значит, расспрашивать меня без моего опекуна нельзя. Надо запомнить. Это может пригодится. На директора было страшно смотреть: он потел и постоянно вытирал лысину носовым платком, губы и руки у него дрожали. От страха он даже заикаться начал.

— Господин верховный маг, я бы хотел уточнить, что инквизиторов и их учеников могут допрашивать инквизиторы.

— А с каких это пор Наина — ученик инквизитора?

— Со вчерашнего дня.

— А кто разрешил брать клятвы инквизиторов с несовершеннолетних детей?

— Господин верховный маг, учеником инквизитора можно стать в день первого совершеннолетия, то есть в восемнадцать… — напыщенно начал инквизитор.

— Лорд Нэби Левего! — резко прервал его Шадомей — вы, видимо, невнимательно изучали личные дела своих студентов. Наине восемнадцать исполнится только через два месяца. Даже если вы это сделали с разрешения первого инквизитора, то понимая, кто является её опекуном, вы должны были получить разрешение у меня. Мне напомнить, кому подчиняются все инквизиторы? И лорд Дарсонэ в том числе? Не ожидал от вас. С таким-то опытом.

— Виноват, господин верховный маг! — как-то стушевался мэтр Левего, но я уловила злобный взгляд, брошенный на Шадомея. Или мне показалось? Надо быть осторожней с ним. Очень скользкий тип.

— Все свободны. У нас господином директором ещё есть что обсудить.