Глава 1

На первый взгляд комната похожа на дешевый придорожный отель.

Если бы не высокие заборы с колючей проволокой, необходимость показать паспорт на проходной и табличка над входом с названием исправительной колонии общего режима, можно было решить, что я остановилась на ночь в каком-то захолустье.

Я здесь потому что мой муж зек. Был уважаемым бизнесменом, а теперь у него целый послужной список состоящий из разного рода преступлений.

Я прихожу к нему на свидания два раза в месяц. И так уже полгода. Но до сих пор не могу к этому привыкнуть.

Дверь за спиной закрывается. Я делаю шаг. Еще один. Потом останавливаюсь. Он уже там. За столом.

Щетина, темные круги под глазами. Видно, что вымотан. Но, черт возьми, все равно красивый. Даже слишком. Захар поднимает взгляд, а меня будто током лупит. Эти глаза... холодные, цепкие. Сканируют меня так, что хочется спрятаться. Или убежать. Но я почему-то не могу.

Я сглатываю, сжимаю пальцы в кулак, чтобы не разреветься прямо сейчас.

Мне стыдно признаться, но я одновременно боюсь и желаю собственного мужа.

Он жесткий и грубый. Я почти ничего о нем не знаю, хотя у нас есть дочь.

Он трахает меня, потом закуривает, потом снова трахает, спрашивает о дочери и курит. Потом я ухожу. И несколько дней провожу в слезах.

Мы почти не разговариваем. Только о дочери. А еще он каждый раз спрашивает вернулась ли ко мне память.

Но нет.

Последние шесть лет все так же стерты. Намертво. После полученной мной черепно-мозговой травмы. И я почти уверена, что каждый раз после моего отрицательного ответа, я замечаю в его взгляде облегчение. Словно он не хочет, чтобы я вспоминала. Словно в прошлом между нами случилось то, о чем мне не стоит знать.

— Юля. — Он произносит мое имя так, словно оно обжигает его язык.

— Привет, — мой голос звучит жалко. Тихо. Почти растворяется в холодном пространстве. — Ты... как? — Глупый вопрос. Бессмысленный. Что я вообще хочу услышать?

— Отлично, Юль. Как видишь.. Курорт.

Теперь в его голосе появляется знакомая ирония. Даже здесь. Даже в этом проклятом месте он не может не подколоть. Билецкий наклоняется чуть ближе, опирается на стол.

— Захар... я… — Произношу через несколько мучительных вдохов.

Нужно говорить. Нужно сказать хоть что-то, иначе меня просто разорвет.

Но взгляд прикован к двухспальной кровати. С застиранным постельным бельем. Меня каждый раз передергивает, когда оказываюсь на ней обнаженной под собственным мужем.

— Диана... Она скучает по тебе. Каждый день спрашивает, когда ты вернёшься.

— Я знаю.

Голос у него хриплый, низкий, словно проникает прямо под кожу, заставляя все внутри судорожно сжиматься. Взгляд странный сейчас. Нечитабельный совершенно, и глаза потемневшие, смотрит нахмурившись.

Захар резко встает, стул со скрипом отъезжает назад. Он обходит стол, становится рядом. Смотрит сверху вниз, губы кривятся в знакомой усмешке.

— У нас всего два часа, Юль. В этом месяце лимит встреч исчерпан, с трудом смог договориться, чтоб тебя увидеть. Давай не тратить время зря.

Он подходит ближе, встает сзади. Я уже вся дрожу.

Минуту назад была полна решимости задать ему вопросы, которые не дают покоя, а теперь молчу и упиваюсь каждым прикосновением мужа.

Захар наклоняется, одна рука ложится на спинку стула, а другая скользит вверх. Пальцы едва касаются кожи, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание.

Едет выше. Сжимает затылок.

Он дергает шпильку и отбрасывает. Волосы разлетаются по спине.

— Ты охуительно выглядишь. Для меня так вырядилась, а? — шепчет прямо в ухо, дыхание горячее, обжигающее. Тянется лицом к моему.

— Захар…

Смотрю в потемневшие глаза, и ощущение, будто проваливаюсь в бездну.

— Или для кого-то другого? – перебивает.

Рука скользит ниже, к воротнику блузки. Пальцы обхватывают мою тонкую шею и сдавливают.

Я глотаю воздух и дергаюсь. Но он не отпускает, хватка на шее усиливается, он наклоняется ко мне, так, что его губы касаются мочки моего уха. Говорит тихо и угрожающе:

— Мои люди доложили мне, что вокруг тебя ошивается какой-то лошок. Как объяснишь мне это, Юля?

В комнате становится слишком душно. Меня бросает в жар. И бьет крупная дрожь. От страха и осознания того, что он знает о каждом моем шаге.

Он мой муж. Я не должна его бояться, но сейчас он меня пугает как никогда раньше.

— Захар, хватит… ты делаешь мне больно. — Голос ломается, звучит жалобно. Воздуха не хватает и я начинаю задыхаться.

Захар резко отпускает меня, словно очнувшись. Словно осознал, что только что сделал. Я начинаю кашлять, жадно глотаю воздух.

– Это просто… просто сосед, у него есть собака, которая очень нравится Диане, – объясняюсь быстро.

– Сосед, говоришь? Вот так сразу, без объяснений, поняла о ком речь? Ты что-то скрываешь от меня, Юля?

Он обхватывает пальцами мой подбородок, заставляет смотреть ему в глаза.

— Ты следишь за мной? – набираюсь смелости, вопросом отвечаю на вопрос.

— Присматриваю, — выдыхает мне в лицо. — Наверное, мне стоит напомнить, кому ты принадлежишь, Юль. Вот прямо здесь и сейчас.

И прежде чем я успеваю запротестовать, наглые пальцы расстегивают пуговицы на блузке одну за другой.

Билецкий будто смакует каждый момент, зная, что я не могу ни остановить, ни сопротивляться.

Блузка соскальзывает с плеч, падает на пол, оставляя меня в одном лифчике. Любимые губы сомкнулись в едва заметной улыбке, и он наклоняется ближе, касаясь губами обнаженного плеча.

— Ты слишком красивая, Юля. Мне не нравится, что пока я на нарах, мужики на тебя слюни пускают и мысленно трахают.

Он поддевает лямки лифчика и тянет вниз. От прохлады кожа покрывается мурашками. Я почти не дышу. Не двигаюсь. Вся сжалась, вспоминая, что надела новый комплект белья.

Нет, не то чтобы я ради него старалась, просто …

Вру сама себе. Конечно же я ждала этой встречи. Знала, зачем он позвал меня сегодня. Он ведь мужчина. Мы женаты. Но почему на подсознательном уровне я чувствую сопротивление?

Захар растегивает лифчик, и ткань соскальзывает вниз, оголяя грудь. Смотрит на меня так, будто я его личное сокровище.

Он слегка зажимает сосок между большим и указательным пальцем, а другой рукой ласкает второй. Движения то медленные, то чуть более резкие, и я чувствую, как волны удовольствия расходятся по всему телу. Наклоняется, языком проводит короткую полосу.

Сначала дразнит, слегка покусывает, а потом мягко втягивает в рот. Теплое, влажное ощущение заставляет выгнуться навстречу.

До боли кусаю кончик языка.

Извиваюсь. Но сдаюсь.

Захар подхватывает меня за талию, резко прижимает к себе, и прежде чем я успеваю что-то сказать, садит на стол.

Его руки уверенно двигаются вниз, к застежке юбки. Щелчок — и ткань медленно, скользя по коже, сползает к его ногам. Пальцы карабкаются, к напряженным бедрам, чтобы стянуть с меня трусики. Смотрю на него сверху вниз, судорожно ловя пересохшим горлом раскаленный воздух.

Под удары сердца о ребра слежу, как опускается на колени.

Мои ноги теперь покоятся на каменных плечах. От дикого смущения пытаюсь свести колени, но он не дает.

Холод стола и горячие прикосновения сливаются в одно, создавая странное, опьяняющее ощущение.

— Я такой голодный, что мне хочется тебя сожрать, выпить, вылизать.

Не знаю, от чего больше сносит крышу: от его порочных слов или от самого факта, что он рядом. Дикий, горячий, голодный. И хочет именно меня.

Все что хотела сказать – вылетает из груди. Даже обида на то, что следит за мной, не доверяет. Подозревает в чем-то.

Первое прикосновение - теплое, влажное. Обжигающий язык медленно скользит вверх и вниз, подразнивая, вынуждает меня вздрогнуть. К горлу подкатывает всхлип. Не удается сдержать.

— Кричи, — голос низкий, вибрирующий. — Меня вставляет от твоих криков, Юль. Громче.

Я кусаю губы, делаю все наперекор ему. Молчу. Подавляю стоны. Пальцы цепляются за край стола, дыхание становится прерывистым. Я чувствую, как волна жара разливается по всему телу, накрывая с головой.

Он снова наклоняется, наглый язык скользит медленнее, но движения становятся глубже, точнее. Я хватаюсь за его плечи, пальцы вцепляются в ткань грубой тюремной формы. Пытаюсь хоть как-то удержаться. Но удержаться невозможно. Каждое прикосновение тянет меня все ближе к краю.

Усиливает нажим. Теперь скользит быстрее, задерживаясь на клиторе. Легкие круги сменяются медленными, длинными движениями, создавая ритм, от которого все внутри сжимается.

Скользит по половым губам, раздвигает их трогает вход. Дает почувствовать, что он там, во мне, и дразнит. Долго. Так долго, что на глаза наворачиваются слезы. Мне слишком. Настолько, что не выдерживаю. Мир перед глазами вращается, сердце трепещет.

Кажется, еще немного, и я потеряю себя окончательно. Но вдруг он останавливается.

Резко, как будто нарочно.

Я едва сдерживаю рваный крик, разочарование накатывает с новой силой.

Захар поднимается, возвышается надо мной, и его глаза... полны торжества. Он все понимает. Он видит мое состояние и наслаждается им.

— Ты специально… — голос звучит жалобно, почти умоляюще.

— Конечно, специально. От члена кончишь. Терпи.

Резко притягивает к себе и впечатывается в губы. Горячо, жадно, будто хочет забрать все, что у меня есть. Руками сжимает бедра, притягивая ближе. Оплетаю его ногами автоматически, тело все еще дрожит от недавних ощущений.

Затем с легкостью приподнимает меня, расстегивает молнию на брюках и достаёт член.

Огромный, пульсирующий, гладкий. Каждая венка отчетливо выделяется под напряженной кожей. Захар смотрит на меня, словно ждет, что я сделаю следующий шаг. Дыхание снова сбивается, но я медленно протягиваю руку.

Касаюсь пальцами, обвожу каждую выпуклость. Чувствую, как пульсирует под моей ладонью. Билецкий глухо выдыхает, хриплый стон срывается с мягких губ.

Веду по длине, предвкушая, как почувствую его в себе. Каждое движение вызывает в ответ напряженный рваный выдох. А его взгляд становится тяжелее. Я ощущаю его жар, его силу. Но внезапно он отстраняет от себя мою руку и делает шаг назад.

– На колени.

Я поднимаю на него обескураженный взгляд.

– Ч-что? – переспрашиваю, заикаясь, от возбуждения мысли тормозят.

– Хочу увидеть тебя с моим членом во рту.

Я моргаю несколько раз, опускаю взгляд на его член. Он много раз брал меня в разных позах, секс был сумасшедшим, а мой муж – ненасытным, но вот так… Ни разу не было.

— Приласкай его, давай же, Юль, — говорит хриплым голосом, выжидающе смотря на меня.

Мое сердце бьется часто-часто, я все еще не двигаюсь с места. Внезапно ощущаю смущение. Не помню ничего из прошлой жизни, но отчего-то уверена, что в этом я неумелая.

— Ну же, чего ты ждёшь ? - он избавляется от майки, являя моим глазам идеальный прокачанный торс. Захар грубо хватает меня за локоть и тянет вниз. На колени. Затертая плитка на полу холодит кожу и я дрожу еще больше. Стою на коленях перед ним абсолютно голая.

Он зарывается пальцами в мои волосы, надавливает на затылок, заставляя меня приблизиться ближе к его паху. Второй рукой направляет член мне в рот.

— Захар, я… нет. Давай не сегодня, — умоляю. По моему самомнению и так бьет тот факт, что вся охрана колонии знает, чем мы тут занимаемся. А Захар еще больше сейчас раздавливает меня.

— Сегодня, Юль, сегодня. Соси.

Мои губы всего в миллиметре от его головки. Сглатываю и закрываю глаза. Я размыкаю губы и он толкается членом, насаживается на мой рот. Так глубоко что я закашливаюсь.

Хватка на моих волосах усиливается, а Захар громко и протяжно выдыхает. Я ощущаю на языке слегка солоноватый привкус его смазки и болезненное возбуждение внизу живота.

— Давай, девочка моя, — голос Захара вибрирует, он возбужден больше меня, дышит чертовски тяжело.

Моя рука обхватывает его член у основания и я медленно и несмело провожу по нему языком.

Я знаю что он наблюдает за каждым моим движением, пожирает меня взглядом. Это слишком порочно. И очень скоро я забываю где нахожусь, как это обычно бывает с ним. Веду себя более раскрепощенно.

Он грубо толкается мне в рот, иногда мне не хватает воздуха. Я вожу рукой вверх-вниз, помогая себе. Сбитое дыхание мужчины доказывает без слов, что я все делаю правильно.

Захар дает мне полную свободу действий, а потом все же не выдерживает, с его губ срывается рычание:

— Остановись, иначе кончу.

Отстраняется, тяжело дыша. Его член дергается, не желая покидать мой влажный рот.

Захар поддается вперед, поднимает меня и сажает задницей на стол.

Скользит между половых губ.

— Подожди, а презервативы? — паникую.

— Закончились, — выдыхает, и грубо и резко одним толчком входит в меня.

Напряжение внутри достигает предела. Внизу живота пляшут языки пламени.

Мое тело раскрывается под его напором, горячая плоть заполняет меня до отказа.

Я двигаюсь навстречу, принимаю его глубже. Насаживаюсь до упора. Ловлю ритм. Глажу, куда дотянусь.

Он трахает меня прямо на столе, который скрипит при каждом движении. В тюремной камере, где прямо за дверью скорее всего прямо сейчас кто-то проходит. А я кайфую. Купаюсь в близости. Хочу продлить этот момент.

Толчки становятся все более яростными. Грубыми и лишенными контроля. Наши тела движутся в такт, будто созданные друг для друга. Напряжение нарастает с каждым рывком, внутри все пульсирует, готово взорваться.

Последний толчок, и я ломаюсь. Волна накрывает, разрывая все внутри, горячая, обжигающая, лишающая воздуха. Я кричу, его имя, а он впивается в мои бедра, двигаясь еще глубже. Я чувствую, как он заполняет меня, его тело содрогается вместе с моим, и мы проваливаемся в эту бездну вместе.