Глава 2

Я лежу на груди у Захара. Он курит и выдыхает дым в потолок. Провожу пальцами по татуировки на плече. Месяц назад ее еще не было.

Мне сложно воспринимать реальность. Возможно, если бы он был рядом, я бы чувствовала себя более уверено. Но эти короткие встречи не вносят никакой ясности в наши отношения и прошлое.

— Захар, — произношу негромко, разбивая тишину.

— М-м-м? — еще одна глубокая затяжка. Выдыхает в сторону, чтобы не на меня, но в нос все равно врезается стойкий сигаретный дым.

— Диана недавно проговорилась, что мы жили заграницей без тебя, а потом ты нас нашел и привез сюда. Что она имела ввиду? — спрашиваю с осторожностью.

Мать на все мои вопросы отвечает одно и тоже — мы с ней не были близки последние годы из-за моей обиды на отца, поэтому она мало что знает о наших с Захаром делах.

Я чувствую как он напрягается. Тянется к пепельнице, тушит сигарету, потом меняет позу, так, что мы оказываемся лицом друг другу.

Я — сверху на нем.

Наши тела абсолютно обнаженные и я чувствую как его член напрягается.

Он смотрит мне прямо в глаза, словно всю душу вытянуть пытается. Трется о меня несколько раз.

— У меня были проблемы, вам находится здесь было опасно, поэтому вы жили заграницей какое-то время. Но сейчас все хорошо. Вам ничего не угрожает. Я об этом позаботился, — он коротко целует меня в губы.

— Ты называешь это «все хорошо»? — хмыкаю, чувствую горечь. Пять лет! У нас забрали пять лет. Когда Захар выйдет на свободу, нашей дочери будет десять.

— Но могло быть и хуже, — усмехается он, переворачивает меня на спину, нависает надо мной, раздвигая в сторону мои ноги.

У меня уже саднит все от того, какой он огромный. Но Захару мало. Ему всегда мало.

— Скучал по тебе, — утыкается носом мне в шею, делает несколько глубоких вдохов. — Новые духи? Пахнешь так, что съесть охота.

Снова смущаюсь, словно девочка. Если так подумать, мы с ним раз двадцать виделись всего. Ведь нашу прошлую жизнь я не помню вообще. Для меня он… Словно незнакомец, с которым я в клубе познакомилась, решила провести одну ночь вместе, но потом это переросло в нечастые, но регулярные встречи в номере отеля. Потому что вместе слишком хорошо и другие уже не вставляют.

Он трется членом между моих ног, собирается войти, но тут кто-то громко лупит по двери.

Я пугаюсь, что сейчас войдут. Вся сжимаюсь, прикрываю грудь руками, словно это могло бы спасти ситуацию.

— Время! — доносится глухое из-за двери.

— Блять, — грязно ругается Захар и становится между моих ног на колени. — Придется перенести на следующий раз, — звонко шлепает меня по бедру и встает с кровати, собирая свои вещи. — Ты еще душ успеешь принять, не торопить. Минут десять есть, — говорит, а я голову поворачиваю в сторону двери, ведущей в тесную душевую.

Чувствую брезгливость, вспоминая заплесневелую плитку и старый смеситель. Сколько незнакомых людей до нас здесь мылось? А сколько трахалось на этой самой постели?

Сразу же одергиваю себя. Я не должна так думать, когда Захар заперт в этом опасном месте на пять лет. Он находится в условиях, гораздо хуже, чем в этой комнате. У него часто бывают такие ужасные ссадины. И синяки по всему телу. Он отмахивался, говорил, что просто с ребятами тренировался и силы не рассчитали, но этим разве что Диану можно обмануть.

— Я дома помоюсь.

Ловлю кружевные трусики, которые мне Захар бросает.

— Тебе нужно что-то привезти в следующий раз? — спрашиваю между прочим, пока одеваюсь.

— Да, еды нормальной. Жрать пиздец охота.

Меня немного коробит его манера общения. Я привыкла к интеллигентным людям… По крайней мере до того, как вышла замуж за Билецкого.

— Диана очень скучает и капризничает. Позвони ей по видеосвязи как будет возможность, — вздыхаю. Это самая ужасная часть этого всего.

Дочь осталась без отца.

Если первое время она еще верила в то, что папа в командировке и скоро вернется, то спустя месяц у нее начались истерики. Как-то раз она даже решила, что папа ее больше не любит и не вернется. Хорошо, что за деньги на зоне можно получить много привилегий. В том числе смартфон. Раз в неделю Захар регулярно звонит Диане. Не знаю сколько еще это будет продолжаться, но для нас очень важно, чтобы она не узнала, что ее отец осужденный и находится в тюрьме.

— Я пойду, — стою посреди комнаты полностью одета и нервно сжимаю сумочку в руках.

Даже поговорить толком не успели.

Он подходит ко мне, обнимает, жадно целует в последний раз.

— Не делай только глупостей, Юль. Договорились? В случае чего пообещай, что сначала придешь ко мне и мы все обсудим.

Отстраняюсь от него, моя бровь вопросительно ползет вверх. Захар смотрит на меня слишком серьезно и строго. Захар не спешит объяснять смысл его слов.

— Это всего лишь сосед, — закатываю глаза, до меня наконец-то дошло, что именно он имеет в виду. — Давай без приступов ревности и паранойи, хорошо? Ну, я ушла, — губы растягиваются в наигранной улыбке, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Он всегда такой. То нежный и заботливый, то настоящий бессердечный грубиян, который одним словом настроение умеет испортить.

Его пальцы задерживаются на моем запястье, прежде чем я успеваю открыть дверь.

— Я серьёзно, Юля. — Его голос звучит тише, но от этого не менее властно. — Этот "сосед" или кто бы то ни был — мне всё равно. Любой, кто окажется слишком близко к тебе или Диане, станет проблемой, которую мои люди тут же устранят.

Холодок пробегает по коже. Захар умеет говорить так, что становится не по себе. Это напоминает мне о том, что я совершенно не знаю этого мужчину.

— Хорошо, — отвечаю наконец, смягчив голос. — Я поняла.

Он кивает, отпускает моё запястье, и я выхожу из комнаты, чувствуя его взгляд у себя на спине.

На проходной забираю личные вещи, которые нельзя проносить с собой и пришлось оставить в камере хранения, и избегаю взглядов охраны.

Так унизительно, что все они знают, чем я здесь занималась. Пожирают меня своими похабными взглядами и отвешивают в мою сторону улыбочки.

Внутри всё переворачивается.

Эти поездки оставляют слишком много эмоций. Любовь, гнев, отчаяние, сожаление, стыд. Всё смешивается в одну странную смесь, от которой никак не избавиться.

Сажусь в машину и сразу открываю окно. Прохладный воздух бодрит, возвращает к реальности.

Последний раз бросаю взгляд на ограждение с колючей проволокой и завожу двигатель.

К счастью, колония находится на другом конце города, и мне не нужно мотаться далеко. Это не удача, а связи Захара. Он заплатил за то, чтобы его определили именно сюда. Жаль, его связи не помогли в том, чтобы замнуть это дело. Ведь он не преступник! Я отказываюсь в это верить!

Час пик превращает дорогу домой в ад. Когда я наконец добираюсь до нашего дома, уже стемнело.

Первые несколько месяцев я жила в особняке родителей, но долго там не выдержала. Мне просто необходимо личное пространство и чтобы ко мне никто не лез. А там это просто невозможно. Поэтому я переехала в квартиру, которую мне подарили родители на восемнадцатилетние.

Все имущество Захара после суда конфисковали.

Включая машину, на которой я раньше ездила.

Поэтому пришлось унижаться и попросить отца купить хотя бы поддержанный автомобиль. С ребенком без машины безумно сложно.

Конечно же Савин не мог позволить, чтобы его дочь разъезжала на развалюхе. Это удар ниже пояса. Купил мне внедорожник из салона. Захар когда узнал, был очень зол. Сказал, если мне что-то нужно, я должна обратится к нему. А вечером ко мне приехал его человек и привез пакет с наличкой.

Откуда у моего мужа деньги, если после суда все было конфисковано, я не спрашивала. Зато можно сделать небольшую передышку перед тем, как понять чем заниматься дальше.

Раз в месяц я прохожу обследование в клинике. За полгода я потеряла надежду, что память когда-то вернется.

Вот так и живем. Я, Диана и кот Маркиз.

Паркую машину, глушу двигатель, но не выхожу сразу. Несколько секунд сижу в полной тишине, закрыв глаза.

Концентрируюсь на одной конкретной мысли, как советовал психолог. Но все равно в памяти ни одного образа из прошлого.

Бесполезно.

Выхожу, хлопаю дверью машины, пытаясь отогнать плохие мысли. Только делаю шаг в сторону парадной, как слышу знакомый голос:

— Юля! Привет!

Оглядываюсь. Это Артём. Наш сосед. Он держит на поводке своего пса, в другой руке пакет с покупками.

— Здравствуйте, — киваю, натягивая вежливую улыбку.

Внутри сразу всё напрягается. Захар же предупреждал меня!

В панике смотрю по сторонам, будто пытаюсь поймать чей-то взгляд в темноте. А что если кто-то из его людей наблюдает за мной прямо сейчас? Я не хочу, чтобы у Артема из-за меня были проблемы. Он прекрасный человек.

— Как у тебя дела? Всё хорошо? Ты какая-то слишком встревоженная, — Артём подходит ближе, его улыбка добродушная, но я чувствую, как холодный пот пробегает по спине.

— Да, всё в порядке, спасибо, — отвечаю, отводя взгляд. Не хочу, чтобы он подумал, будто что-то не так. Но уже сам наш разговор кажется мне опасным.

— А ваш котёнок как? Я могу прийти его посмотреть, — продолжает Артём, совершенно не замечая моего напряжения.

Он ветеринар. Работает в клинике, расположенной прямо в нашем доме. Так мы собственно и познакомились.

— Уже все в порядке, спасибо, — киваю рассеянно. — Мне нужно идти, дочь одна в квартире осталась.

Конечно же вру. Диана сегодня у родителей, я должна забрать ее только завтра.

Я спешу уйти.

Поворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру, закрывая дверь на все замки. Только тогда я позволяю себе расслабиться. Стягиваю с себя одежду, бросаю ее в стирку и спешу принять душ. Саднящее чувство между ног — единственное, что напоминает о том, что наша встреча с Захаром сегодня была реальностью.