Глава 20

Какое-то время все идет слишком уж идеально. К нам приезжают новые люди, Влад и Лиза наконец-то успокоились. Наверное, поняли, что без меня им не справиться. Мама… ну, мама не переставала надеяться, что сумеет найти богатого одинокого мужчину в разводе, или вдовца, и наконец-то заживет достойно.

Я укладываю своих девочек спать. Читаю им сказку. Катенька и Диана внешне совсем разные. Одна на отца похожа, другая — полная моя копия. Если взять мои детские фото, то можно решить, что это Катенька.

Поправляю одеяльце и отхожу от кроватки.

Она еще такая маленькая. До сих пор не могу поверить, что у меня теперь две девочки. Поначалу было страшно. Мерзко от поступка Захара. Я так его ненавидела. Второй ребенок означал, что я снова зароюсь в пеленки, буду пытаться не сойти с ума, бегая от работы до кроватки.

Но речи о том, чтобы избавиться от ребенка не было.

Я специально тогда Захару это сказала. Злость затмила глаза. Хотела ему больно сделать. Точно так, как он меня каждый раз ножами насквозь пронзал. Потом долго жалела. В основном потому что боялась, что из-за моих слов с ребенком могло что-то случиться.

Расслабилась, только когда родила здоровую девочку.

И снова от Захара.

Судьба со мной слишком жестока. Я просто хотела быть счастливой с любимым мужчиной, но оказалась матерью-одиночкой, ненавидящей отца своих детей.

— Юля, там какие-то люди пришли, Влада ищут. Но они с Лизой ушли в ночной клуб, — ко мне заглядывает взволнованная мама.

— Друзья его? Так скажи что его нет, пусть завтра придут, — смотрю на нее, не понимая, что она от меня хочет.

— Они не уйдут, Юль. Мне кажется, — она вдруг делает паузу, в ее глазах мелькает страх, — мне кажется, Влад снова во что-то ввязался.

— Сейчас выйду, — внутри все холодеет. Я меняю пижаму на джинсы и футболку. Мысленно молюсь, чтобы это было не то, что я думаю. Если Влад снова что-то учудил, в этот раз я не буду ему помогать. Пусть хоть убьют его где-то в лесу. Я устала от этого всего.

Выхожу, в гостиной сидят пятеро мужчин. Выглядят внушительно. Все высокие, широкоплечие, пугающие. Смотрят так, что липким потом покрываешься вся.

— Вы кто? — выдавливаю из себя.

Они окидывают меня взглядом с ног до головы.

Господи, с кем в этот раз брат связался? Они не похожи на его друзей!

— А эта куколка мне больше нравится, — облизывается один из них. Мне становится страшно, единственное что сейчас обнадеживает — гостевой дом полон людей. Они не посмеют ничего мне сделать.

Мама замерла у меня за спиной. Напугана.

— Твой брат одолжил у нас бабки и решил кинуть нас. Так не делается. Поэтому мы пришли напомнить, что долги нужно отдавать, — он подходит ко мне вплотную, хватает пальцами меня за подбородок и тянет на себя.

Я едва сдерживаю дрожь, чувствуя его холодные пальцы на своем лице. Желание вырваться смешивается со страхом и бешеной яростью. Сердце стучит так громко, что кажется, его слышно на весь дом.

— Отпусти меня, — шиплю, стараясь держаться твёрдо. — Я не имею к долгам Влада никакого отношения.

Мужчина ухмыляется, еще сильнее сжимая мой подбородок, так что больно становится даже дышать.

— Вы одна семья, значит, и долги у вас общие, куколка, — его голос капает ядом, и я чувствую, как к горлу подступает тошнота.

— Я сказала, отпусти! — я толкаю его в грудь, но он даже не шелохнётся.

— Ты дерзкая, мне это нравится, — его глаза сверкают опасным огнём.

Сзади слышу судорожный всхлип мамы. Чувствую, как она пытается схватить меня за плечо, но я не могу позволить себе показать страх. Если я дам слабину, они раздавят меня.

— Я повторю еще раз, — говорю, глядя ему в глаза, — Влад здесь не живет. И если вы хотите разобраться с ним, ищите его сами.

Я надеюсь, что они поверят в это и больше не вернуться.

Он наконец-то отпускает мой подбородок, но пальцы оставляют после себя болезненные следы. Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— У тебя смелый язык, куколка, — ухмыляется он. — Может, твоему братцу будет проще отдать деньги, если узнает, что с его милой сестричкой случилась беда?

— Послушайте, мы не знаем ни о каких долгах. Влад вообще не ладит с нами, поэтому вы зря сюда пришли, — вмешивается мама. Она на грани истерики.

— Это мы еще посмотрим, — злобно бормочет он и кивает своим людям. — Мы вернемся. И если долга не будет… тогда решим вопрос по-другому. Заберем этот прекрасный домик, например. Который твой брат заложил.

— Что за бред? — спрашиваю шокировано. — Этот дом к Владу вообще никакого отношения не имеет. Как он мог заложить его, если он на него даже не оформлен?

— Мы же не банк, чтобы проверять документы? Дом вашей семьи? Вашей. Значит, все «законно».

Они разворачиваются и уходят, оставляя меня стоять посреди комнаты.

Дверь закрывается, и я тут же падаю на стул, хватаясь за голову. Руки дрожат, дыхание сбивается.

— Юля… — голос мамы тихий и надломленный. — Что же теперь будет?

Я не отвечаю. Я не знаю. Но одно ясно точно — Влад перешел черту, и теперь расплачиваться за его ошибки придется всем нам. А у меня дети! Двое маленьких детей!

— Куда ушел этот придурок? На что он вообще одолжил денег?

Мама садится рядом, ее глаза полны страха и вины.

— Прости меня, Юля. Я… я не знала, что все так плохо.

— Ну, теперь ты знаешь, что от твоего любимого сыночка, на которого вы с отцом возлагали столько надежд, кроме проблем, никакого толка, — отрезаю я, вставая. — Пойду проверю девочек.

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри все холодеет. Если что-то случится с Дианой и Катей из-за брата, я этого не переживу. Нам что теперь бежать придется? Или дом продавать из-за этого идиота? Я даже понятия не имею как много он им задолжал!

Вхожу в комнату, смотрю на дочерей. Как хорошо, что они понятия не имеют, какой ад творится вокруг.

Влад заявляется только к утру. Вместе с Лизой едва стоят на ногах. От них несет алкоголем и табаком.

Я смотрю на то, как они заходят в дом, и понимаю, что никакого разговора сейчас не получится. А я прямо сейчас хочу знать что происходит.

Я и так с трудом прожила эти шесть часов.

Хочется вышвырнуть их отсюда прямо сейчас. Но проблемы никуда не денутся. Влад уже втянул в это всех нас.

— Примите душ и проспитесь, нам нужно серьезно поговорить, — произношу, щелкая выключатем, и в кухне загорается свет.

Хорошо хоть додумались через задний вход зайти, а не парадный.

— О, Юля, почему не спишь? — усмехнулся брат, а мне захотелось ему врезать.

Лиза достает бутылку воды и пьет прямо с горла, потом передает Владу.

Я не могу больше смотреть на них. Разворачиваюсь, и иду к себе. Уснуть уже не смогу. Смотрю на часы. Отлично, пусть несколько часов поспят, а в десять разбужу их. К тому времени они должны уже протрезветь и вести конструктивный диалог.

Захожу в комнату Влада, на взводе. После вчерашнего я и так еле держусь, а эти двое мирно спят, будто ничего не случилось. Влад вытянулся на кровати, Лиза развалилась на кресле, завернувшись в плед.

– Подъем! – громко бросаю, раздвигая шторы. Комнату тут же заливает яркий свет. Влад недовольно кривится, Лиза натягивает одеяло на голову.

– Юля, ты с ума сошла?

– Вставай, – жестко повторяю. – И ты, Лиза, тоже.

– Еще рано. – Он зевает, вытягиваясь, как кот.

– Влад, я сказала, вставай! – хватаюсь за одеяло и дергаю так резко, что он едва не скатывается с кровати. – Нам нужно поговорить.

Брат садится на кровати, потирая лицо, а Лиза что-то невнятно бормочет из-под пледа. От обоих все еще несет вчерашним перегаром, и это только подливает масла в огонь.

– С утра пораньше? Может, дашь поспать?

Ну конечно. Десять утра - это же раннее утро для нашей царской особы.

– Ага, а потом ко мне еще парочка бандитов заявится, – парирую резко, руки сжимаются в кулаки.

– Какие бандиты? Ты вообще о чем?

Он встает, потирая подбородок, но движения резкие, напряженные.

Ну давай, продолжай делать вид, что не в курсе происходящего. Зли меня еще больше.

– Влад, не делай из меня идиотку! Ты прекрасно понял, о чем я. Давай, рассказывай, что ты натворил!

Стараюсь держать голос в пределах разумных децибел. Сейчас не время для истерики, хотя безумно хочется наброситься на него и треснуть первым, что попадется под руку. Но с Владом так нельзя. Если я хочу, чтобы брат заговорил, придется взять себя в руки.

Он хмурится, отворачивается, будто пытается сбежать от разговора, но я не отступаю.

– Влад. Говори, что ты натворил.

– Это какое-то недоразумение, – отмахивается, зевая. – Разберусь позже.

– Нет, Влад, разбираться мы будем прямо сейчас! – Давлю на него, даже шаг делаю ближе. – Объясни, почему ко мне домой заявились какие-то люди с угрозами. О каком долге они говорили? Что значит, ты заложил наш дом?

Влад устало вздыхает, растирая виски, будто мое присутствие причиняет ему физическую боль.

– Влад, ты либо сейчас все объясняешь, либо я звоню в полицию.

– Я думал, смогу отыграться.

– Что значит "отыграться"? – в груди все холодеет, но голос остается твёрдым.

– Я взял деньги в долг, – с трудом выдавливает из себя признание, уставившись куда-то в пол, будто боится встретиться со мной взглядом. – Хотел в казино немного поднять, чтобы разрулить кое-какие проблемы.

Казино... Господи, какой же он придурок! В какой момент эта "блестящая" идея показалась ему нормальной? О чем он думал? Что сделает пару ставок, и все проблемы исчезнут? Как можно быть таким безрассудным? Нет, это даже не глупость - это какое-то наивное самоубийство.

– Сколько? – выпаливаю, хотя боюсь услышать ответ.

Он молчит.

– Влад, сколько? Или ты не считал, потому что "подумаешь, ерунда"?

– Полмиллиона, - он все-таки выдавливает из себя ответ, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Полмиллиона.

— В валюте? Скажи, что нет.

Влад молчит, а я теряю дар речи. Это что, шутка? Но по его виноватому виду понятно: нет, не шутка. Это реальность, в которую он втянул нас всех.

– Ты что, совсем с ума сошел? – шиплю, не в силах сдерживать злость. – Полмиллиона, Влад? Это даже для тебя слишком!

– Я почти выиграл…

– Почти? Твое "почти" вчера стоило мне сна, нервов и нормальной жизни! Ты хоть понимаешь, что натворил? Теперь эти люди будут приходить сюда, угрожать, требовать! Как ты вообще эти деньги возвращать собирался?

Он снова молчит, ссутулившись, как ребенок, которого поймали за руку. Никакого раскаяния, только жалкая попытка уйти от ответственности.

– Влад, это твои проблемы. Ты в это влез, ты это и решай. Но впутывать меня и девочек… – я останавливаюсь, глубоко вдыхая, чтобы не сорваться окончательно. – Ты понимаешь, что это не игры? Они настроены серьезно. Вчера я их видела и, Влад…

– Я разберусь.

– Когда, Влад? Я хочу знать, когда.

– Юль..

– Когда мы останемся без крыши над головой? Или когда они придут и заберут маму или девочек, чтобы надавить на тебя?

От мысли, что кто-то может навредить Кате и Диане, становится невыносимо больно. И страшно. Страшно так, что руки начинают дрожать, а в голове проносятся самые жуткие сценарии.

– Я что-нибудь придумаю, – я вижу в его глазах панику, но этого недостаточно.

–У тебя есть два дня, – заявляю со всей твердостью, на которую сейчас только способна, стискивая кулаки, дабы сдержать остатки самообладания. – Либо ты возвращаешь деньги, либо я сама иду в полицию. Понял?

Он ничего не отвечает, просто смотрит на меня, словно пытаясь понять, насколько серьезно я это говорю.

– Понял? – повторяю, и делаю шаг ближе.

– Да.

Я киваю, резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты, хлопнув дверью. В коридоре останавливаюсь, прислоняюсь к стене, чувствуя, как ноги подгибаются. Не верю, что Влад сможет хоть что-то решить. Поэтому мне нужно взять себя в руки и самой думать, что делать дальше. На него надеяться бесполезно.

Следующий день я не могу ни спать, ни есть, ни работать. Мама на таблетках. Я тоже на успокоительных. Влад не выходит из комнаты. За его жизнь таких вот случаев было множество. Но раньше у нас был отец, который вытягивал его задницу из передряг. Который отдавал его долги, решал вопросы с серьезными людьми. А сейчас у нас никого.

Я не выдерживаю, решаю пройтись по набережной. Я не понимаю что делать. Если продать дом… То нам ничего не останется. Да и так быстро его никто не купит. Это немаленькие деньги!

Я не замечаю ничего вокруг. Возможно, если бы я не была так подавлена из-за всей этой ситуации, я бы заметила, что всю дорогу за мной следовала черная машина. Но я ничего перед собой не видела. Захотелось пить, я начала переходить дорогу, чтобы купить лимонад, но в этот момент рядом со мной резко затормозил автомобиль. Из него вышло несколько мужчин и прежде чем я поняла в чем дело, я уже была внутри машины. С черным мешком на голове.