Глава 24

Я успокаиваю Катю, потом иду в кухню, чтобы покормить ее. Опускаю ее в стульчик для кормления, открываю холодильник и достаю рис и молоко. Через окно в кухне вижу Захара. Пока готовлю дочке поесть, пялюсь на его широкую напряженную спину. Он явно на взводе. А чего он ожидал, собственно? Катя еще совсем маленькая и пугливая. Это не Диана, которая приняла его практически сразу.

— Тебе кофе сделать? — спрашиваю охрипшим голосом.

Он точно так быстро отсюда не уйдет. И я хочу быстрее узнать, что ему нужно. В прошлый раз он поставил ультиматум — либо я лечу с ним и дочкой, либо — тюрьма. В этот раз он не спешит и это заставляет меня еще больше нервничать.

— Да, — Захар поворачивается ко мне, между нами только чертово открытое окно.

Его взгляд заставляет меня замереть. Смотрю и оторваться не могу. Он практически прожигает меня этим взглядом. Смотрит так, что все внутри начинает пылать.

В памяти всплывают воспоминания того, что он делал со мной. Как жадно целовал, этими же губами трахал меня между ног.

Черт!

Я не должна думать об этом так. Я должна ненавидеть его за то, что обманывал меня и использовал.

— Ма-ма!Ма! — голос Кати возвращает меня в реальность.

— Сейчас, солнышко.

Беру детскую тарелку, насыпаю рисовую кашу и ставлю перед Катей, стараясь успокоить дурное сердце, которое ни с того, ни с сего начало так реагировать на Захара. Катя тянет маленькие ручки к ложке, лепечет что-то на своём языке, но ее радостное щебетание едва доходит до моего сознания. Я слышу только свой пульс, грохочущий в ушах, и чувствую на себе тяжесть взгляда Захара.

— Как идет твой бизнес? — спрашивает он после паузы, его голос звучит спокойно и буднично, словно всего несколько минут назад он не был на грани.

Я не оборачиваюсь, сосредотачиваюсь на Кате.

— Все прекрасно, спасибо, — отвечаю, пытаясь сохранить спокойствие. — Как видишь, не голодаем. И двоих детей я вполне способна была сама воспитать.

— Ну, конечно, я заметил, — колко подмечает он, намекая на огромные долги Влада. Это вызывает во мне раздражение. Потому что теперь я должна ему. Хоть он и говорит, что ничего не потребует взамен, я то прекрасно знаю собственного мужа. Он никогда ничего не делает просто так.

Захар входит в кухню, заполняя собой все пространство. Его запах, его присутствие — все это давит на меня.

— Я ведь пришел с миром, Юля. Тогда почему ты так себя ведешь? Я ведь мог повести себя с тобой по другому, — его голос звучит ровно, но я слышу в нем металлические нотки.

— По-другому? Это как? — Я резко поворачиваюсь к нему, и мои глаза пылают от гнева. — Составить план того, как я должна жить и где? Сколько раз приходить к тебе в постель?

Катя испуганно смотрит на меня, а я, заметив это, тут же смягчаю тон. Не хочу, чтобы она почувствовала мое настроение.

— Ма-ма? — ее голосок звучит, как напоминание о том, что я должна держать себя в руках.

— Все хорошо, солнышко, — говорю ей, нежно поглаживая ее волосы. — Сейчас поешь, ладно?

Захар стоит рядом, молча наблюдая за мной и рассматривая дочь. Я вижу, как он напрягается, словно борется с чем-то внутри себя.

— Я пришел не для того, чтобы спорить, Юля,— говорит он, отводя взгляд. — Я пришел увидеть своих дочерей и предложить тебе помощь. Помощь, в которой ты нуждаешься. Тебе не надоело строить из себя сильную женщину?

Катя внезапно издает радостный смех, хлопая ручками по столу, и это кажется странным контрастом с нашим разговором. Я смотрю на нее, потом снова на Захара, и чувствую, как меня разрывает изнутри.

— Ты всегда делаешь все по-своему, — тихо произношу я. — Но я не позволю тебе снова управлять моей жизнью. Я хочу быть независимой от тебя, Захар.

Захар подходит ближе, наклоняется так, что между нами остаётся всего несколько сантиметров.

— Я не собираюсь управлять тобой, Юля. Я всегда был частью твоей жизни, и тебе никуда от этого не деться. Тем более, что у нас две прекрасные дочери, — его голос низкий, дыхание касается моей шеи и по всему телу проходит дрожь. — И ты это знаешь.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Захар, — с остервенением тру салфеткой пол, на который Катя выплюнула кашу.

— Позволь мне показать, что ни черта ты обо мне не знаешь. Я ведь не только из-за детей вернулся, Юль. И позволял тебе приходить к себе на свидания, когда ты память потеряла, тоже не из-за того, что хотел потр… — Захар затыкается, увидев мой осуждающий взгляд.

Смотрит на Катю, как бы говоря, что она слишком маленькая, чтобы такое понять. Но продолжает дальше уже подбирая слова.

— Я ведь любую мог получить, разве не так, Юль? Но хотел только тебя. И эти два с половиной года жил с воспоминаниями о тебе. Поэтому тебе решать, кем мы будем друг другу в будущем. Людьми, которых связывают лишь общие дети, или что-то большее.

— Ну, папа! Ты идешь? Я ведь тебе хотела показать фотографии со школы, — в кухню заглядывает Диана.

— Иду котенок, дай мне еще минутку, мы с мамой не договорили, — голос Захара смягчается.

— Только одну минуту!

Диана исчезает за дверью, Захар же касается моего подбородка и снова дрожь по всему телу растеклась.

— Подумай хорошенько над моими словами, Юль. Я дам тебе время. Только не много. Я ведь голодный из тюрьмы вышел. У меня женщины не было с тех пор, как ты ушла. Ты же не хочешь, чтобы я с другой был, правда ведь? — усмехается так, что мне пощечину ему влепить хочется. Но вместо этого я молчу.

— И, кстати, насчет твоей независимости, я собираюсь инвестировать в твой бизнес.

— Я не…

— Не спорь, — затыкает меня, прижав пальцем губы. — Составим контракт. Все по-настоящему. Я знаю, ты нуждаешься в деньгах, хотя бы для того, чтобы нанять нормальный персонал и заплатить за рекламу. Я уже попросил юристов, чтобы составили договор. Завтра привезу его на подпись. И если дочкам что-то нужно, ты говори. Я все оплачу.

Сказав это он уходит из кухни. А я так и стою, чувствуя на своих губах его теплые пальцы. Не обращаю внимания даже на Катю, которая успела разбросать кашу по всей кухне. Слишком уж сильно его тон выбил меня из колеи. Словно передо мной не Захар, а какой-то другой человек.