Глава 23

Юля

— У вас есть ровно неделя для того, чтобы собрать свои вещи и убраться отсюда, — бросаю папку на стол перед людьми, которых даже семьей язык не поворачивается назвать. — Это и тебя касается, мам, — перевожу на нее взгляд. — Если тебя не устраивает нынешняя жизнь, просто уходи.

— Что это? — Влад смотрит на меня так, словно это моя вина, что мы оказались в такой заднице. А меня все еще трусит от встречи с Захаром.

Это было слишком неожиданно. И слишком быстро. Я расслабилась, почти забыла о нем, и снова он появляется в моей жизни. И хуже всего — действует на меня все так же. От одного взгляда внутри все сжимается и переворачивается.

Что теперь будет?

Я ведь прекрасно понимаю, что после того, что я наговорила ему там, он ненавидит меня и захочет сломать. Я его боюсь. Он стал другим человеком. Тюрьма наложила на него свой отпечаток. Никто не остается прежним после такого.

— Как ты это сделала? — пораженно смотрит на меня Влад, поняв что именно держит в руках.

— Что там? — Лиза выдергивает у него папку, пробегается взглядом по документам и на ее лице я вижу изумление.

Что им сказать? Что мой муж вернулся и оплатил долги моей семейки?

— Откуда ты взяла столько денег? — хмурится Влад, не сводя с меня взгляд. — Ты продала дом?

— Это не твоего ума дело, Влад. Больше я тебя видеть не хочу. У меня двое маленьких детей, я в первую очередь несу за них ответственность. А твои поступки, Влад… — делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться. — Они приводят к ужасным последствиям.

— Погоди! — противным голосом вскрикивает Лиза. — У тебя было пол ляма зелени, а мы экономили на всем? Ты спрятала бабки и заставила нас на тебя работать? Как это вообще называется? Влад, ты вообще понимаешь, что происходит? Она наши бабки украла и себе все присвоила, не поделившись!

Мое терпение лопается.

— Вон отсюда! Сейчас же! Неблагодарные! Если бы не я, вас уже в какой-то сточной канаве похоронили бы!

— Юля, успокойся, — пытается осадить меня мать, но сегодня это не сработает. Внутри меня слишком много эмоций. Я за сегодня столько прожила! Меня похитили и я думала, что это конец. Я молилась, чтобы моих детей не тронули. А потом Захар… Эта его наглая, самоуверенная улыбка…

— Я сказала, убирайтесь отсюда сейчас же!

Напряжение вокруг достигает предела. Кажется, что вот-вот и в кухне взорвется настоящая бомба. Лиза уже готова бросится на меня, чертовы деньги затмили ей разум. Но в этот момент через открытое окно с улицы доносится громкий крик:

— Папа! Папочка-а-а-а-а! Ты вернулся! Папа-а-а-а!

Внимание всех присутствующих привлекает Диана, которая со всех ног несется… к Захару.

У меня сердце пропускает удар. Он стоит у ворот, в руках огромный мягкий медведь и какой-то розовый бумажный пакет. А Диана… Господи, она помнит его. Даже спустя столько времени помнит…

Внутри все разрывается на части. И от того, что в этот момент я ненавижу его за его появление, за то что снова разбил мой маленький хрустальный мир, и от того, что дочь так сильно по нему скучала.

Все внутри деревенеет. Я не способна больше ни слова из себя выдавить.

— Это что Захар? — осторожно спрашивает мама, касаясь моего плеча.

— Он, — киваю, едва сдерживая слезы. — Даже не знаю как вы будете рассчитываться с ним за помощь с вашими долгами, — смотрю осуждающе на Влада и Лизу. — Собирайте вещи и уходите, вам здесь больше не рады, — голос к концу фразы окончательно сел.

Я не понимаю, что делать. Почему Захар здесь? Прошло часа два, как я вышла из клуба, который, оказывается, принадлежит ему.

Я просто брела куда глаза глядят. Ушла вдоль набережной так далеко, что пришлось вызвать такси, чтобы доехать обратно до дома. Думала, что немного успокоилась, даже руки перестали дрожать, и вот он снова здесь…

Глупо было считать, что он решит встретиться с Дианой спустя месяц. А то и два. И вот я наблюдаю, как они оба счастливо обнимают друг друга. Я не могу с такого расстояния услышать о чем они говорят. Но зато вижу как горят восторгом глаза Дианы. И как смягчился взгляд Захара.

Он пришел к детям, а я не понимаю что делать.

Поворачиваюсь к своим родственничкам и говорю:

— Вам лучше не попадаться ему на глаза. Он не в настроении с самого утра.

То, что он не будет рад встречи с Владом и так понятно. Из-за него могли пострадать Диана и Катя. А если на свой счет я не питаю иллюзий, то вот за дочерей он точно может убить. Владу повторять не нужно.

Когда они уходят, оставляя меня в кухне, я слышу негромкое Лизы:

— Так все наши проблемы решены? И с деньгами тоже? Билецкий ведь богатый мужик, разве нет? Он должен нам помочь. Мы же родственники.

Мама уходит последней, сжав мою ладонь в знак поддержки. Не знаю видит ли она как мне сейчас сложно?

Открываю дверь и выхожу на улицу.

Захар на меня даже не смотрит. Весь его мир прямо сейчас сосредоточен на дочке. Диана быстро-быстро лепечет ему что-то, захлебываясь радостью, а он слушает внимательно, словно вокруг больше никого не существует. Потом она тянет к отцу тоненькие ручки, пытается прижаться поближе, будто боится, что он снова куда-то исчезнет.

И чем ближе я подхожу, тем отчетливее слышу слова.

– Я тоже скучал, принцесса. Прости меня, ладно? За то, что так долго не был рядом с тобой.

– Ты больше никогда не уедешь? Папа, ты правда вернулся навсегда?

Захар присаживается на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и проводит рукой по растрепанным волосам.

– Вернулся, малышка, и больше никуда не уйду.

– Обещаешь? – Диана морщит носик, будто все еще не верит. Руками цепляется за его же плечи, не позволяя отстраниться.

– Обещаю. – Насколько легко Захар разбрасывается словами, будто они ничего не значат. Как же легко ломает все вокруг, а мне потом приходится снова и снова собирать наш мир по кусочкам.

Дочь протягивает мизинец и смотрит так настойчиво, что, кажется, готова сражаться за это обещание до последнего. Захар улыбается, чуть прищурившись, и цепляет крошечный мизинец своим, скрепляя их маленький договор.

Сердце сжимается от этой сцены. Они выглядят так… идеально. И это убивает меня.

– Все, ты теперь со мой навсегда! Понял? – заявляет со всей серьезностью.

Захар кивает, глядя так, будто она только что завоевала весь мир.

– Конечно. Куда мне от тебя деться?

Билецкий поднимается с корточек, аккуратно берет Диану за руку и поворачивается в мою сторону.

На мгновение мелькает мысль: лучше бы я ушла. Забрала девочек, бросила все и сбежала туда, где нас никто не найдет. Но я знаю, что так нельзя. Это все равно что пытаться заклеить трещину в дамбе скотчем: вода ведь в любом случае прорвется. Вот и Захар все-таки бы нашел нас. Значит, нужно как-то учиться справляться с ним, а не бежать.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и наконец решаюсь вмешаться.

– Диана, иди в дом.

Она хмурится, скрещивает руки на груди.

– Почему? Папа только приехал! Мне нужно ему столько всего рассказать!

Я уже собираюсь что-то ответить, но Захар опережает меня.

– Беги, принцесса. Я сейчас к тебе приду. – его голос звучит спокойно, но в нем слышится та твердость, которой Диана, похоже, доверяет.

Она еще несколько секунд хмурится, бросает на меня напоследок взгляд, полный раздражения, и ворчит:

– Только быстро, пап.

Диана разворачивается на пятках, и с явно недовольным лицом топает к двери. Уже у порога задерживается на секунду, оборачивается, чтобы напоследок выразить все свое возмущение, а потом с силой хлопает дверью . Вот прям чтобы всем было ясно: она обиделась. Какой же у нее сложный характер!

Я закипаю еще сильнее. Как легко, спустя столько времени, ему удается снова оказаться у нее в сердце. Хотя, если честно, страшно признать, что, возможно, он оттуда и не исчезал.

– Ловко управляешься, – срывается с губ, пропитанных ядом. – Она даже не догадывается, где ты был на самом деле.

Захар медленно поворачивается, глубине серых глаз вспыхивает раздражение, но голос остается низким и хладнокровным.

– Ты к этому ведешь? Хочешь, чтобы она узнала?

Да! Может быть, и хочу. Хочу, чтобы она узнала, какой он на самом деле. Чтобы перестала смотреть на него с этим наивным обожанием, как на героя из сказки.

Но кому я вру? Возможно, мне просто хочется потешить свое самолюбие, ударить его там, где будет больнее всего. Но в первую очередь это навредит ей. Моя дочь все еще верит, что мир делится только на добрых и злых, и ее папа неизменно в первой категории.

— Не ждала меня так быстро в гости? — Захар прячет руки в кармане, смотрит на меня, не двигаясь. Между нами где-то шага три всего, и никто не решается преодолеть это расстояние первым. — Я посчитал, что двух часов достаточно для того, чтобы наши эмоции улеглись и мы смогли нормально поговорить. Ты ведь успокоилась, Юля? Или тебе еще времени надо дать?

– Ты не можешь просто прийти и снова сделать вид, что все нормально, – отвожу взгляд, чтобы не утонуть в ледяных глазах.

– А что мне делать, Юля? Исчезнуть? Бросить вас? – спокойно произносит – Это то, чего ты хочешь?

– А если я скажу "да"? Ты исчезнешь?

Захар ухмыляется, нагло, до бешенства, и делает ещё один шаг ко мне.

Я замолкаю, не двигаюсь. Пространство между нами исчезает. Горячие, грубые пальцы легко касаются моего подбородка, приподнимают лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Нет, – тихо, но так уверенно, что мне становится страшно. – И ты это знаешь, Юль. Вы мне нужны.

Я пытаюсь вырваться, отворачиваюсь, но он удерживает, слегка сжимая пальцы.

– Давай, ненавидь меня сколько влезет, но я хочу видеть дочек. Я хочу быть рядом с ними.

– Ты просто хочешь снова все подмять под себя, – шиплю, отталкивая его руку. – Неужели ты думаешь, что можешь просто прийти и стать частью нашей жизни?

– Да. Думаю, что могу, – отвечает быстро, без раздумий.

– Ты такой… – начинаю я, но Захар перебивает:

– Какой такой? Скажи. Мудак? Упрямый? Да какой угодно. Но я остаюсь, Юля. Как бы ты ни пыталась меня оттолкнуть.

Он делает шаг назад, не сводя с меня глаз, и, повернувшись, направляется к двери.

– Я в дом. К дочкам. Хочешь – оставайся тут и бурчи, как недотраханная девица.

Дверь закрывается за ним, и я остаюсь одна. Но потом мысль, как удар током: Катя. Он ведь захочет ее увидеть. Конечно захочет.

Не раздумывая, срываюсь следом. Я слышу, как Диана что-то отвечает ему из кухни. Шаги Захара глухо отдаются по коридору, кажется, он идет прямо в мою комнату.

– Захар!

Билецкий оборачивается у самой двери, лицо совершенно спокойное, будто он не понимает, что происходит.

– Что? – спрашивает, чуть приподнимая бровь, словно мое поведение его забавляет.

– Куда ты идешь? – почти рычу. Подхожу вплотную и выставляю руку.

– К Кате, – отвечает так просто, будто это очевидно. – Или ты думаешь, я не хочу увидеть младшую дочь?

– Она тебя не знает, Захар! Ты просто чужой мужик, который появился из ниоткуда. Ледяные глаза сужаются, и я вижу, как исчезает притворное спокойствие.

– Никто? Это ты так решила?

Пауза, вероятно, нужна для того, чтобы я разродилась ответом. Но его нет.

– Юля, – говорит он медленно, словно объясняет очевидное. – Катя моя дочь. И я не собираюсь быть для нее «чужим мужиком».

– Ты уже им стал.

Чувствую сильное давление.

Сердце тормозит почти до полной остановки.

– Мы это еще обсудим, – говорит он наконец, обходит меня и открывает дверь в детскую.

Я захожу вслед за ним, вцепившись пальцами в косяк, словно это единственное, что способно удержать меня на ногах. Захар стоит посреди комнаты, как будто его прибило к месту. Плечи натянуты, спина прямая, но я вижу, как он медленно вдохнул, словно собираясь с духом.

Катя мирно спит в своей кроватке. Светлые кудряшки рассыпались по подушке, а крохотные ручки лежат вдоль тела. Она чуть вздрагивает, будто видит что-то во сне, и что-то тихо бормочет себе под нос.

Захар делает осторожный шаг вперед. И останавливается прямо возле кроватки. Пальцы немного вздрагивают, пока наклоняется и касается бортика.

– Она не похожа на Диану, – говорит тихо, почти беззвучно. В его голосе что-то щемящее, будто он сам не верит, что это правда.

– Немного похожа, – говорю, чувствуя, как в груди снова поднимается глухая боль.

Он продолжает стоять так в течение нескольких секунд, а потом делает то, что я никак не ожидала. Захар опускается на колени рядом с кроваткой, медленно проведя пальцами вдоль бортика, не решаясь прикоснуться к дочке.

– Еще маленькая совсем, – шепчет больше себе, чем мне – Такая… крошечная.

Я с трудом сглатываю ком в горле. Мужской голос звучит так, будто он видит не просто ребенка, а что-то священное.

Катя шевелится, крохотная ручка вытягивается вперед, словно она что-то ищет во сне. И вдруг глазки открываются. Захар замирает, рука зависает над бортиком кроватки, а на лице отражается что-то среднее между растерянностью и ожиданием.

Дочь смотрит на него. Несколько секунд взгляд остается спокойным, но потом на лице появляется тревога. Она еще раз моргает, губы начинают дрожать

– Ма-ма-а-а! – зовет дрожащим голосом, а потом срывается на плач.

– Захар, отойди, — протискиваюсь между ним и кроваткой. – Ты ее пугаешь. Тихо, тихо, милая, я здесь, – шепчу, поглаживая ее волосы. – Никто тебя не обидит.

– Она меня боится,.

– Она тебя не знает, Что ты ожидал? – бросаю, крепче прижимая к себе Катю. – Уйди, – повторяю жестче, даже не оборачиваясь.

Захар делает шаг назад, и, наконец, поворачивается. Шаги тихо звучат по полу. Дверь закрывается за ним, и комната наполняется глухим звуком, как будто в комнате стало пусто, слишком пусто.