Глава 29

— Юлечка, не хотите к нам присоединиться? Мы собираемся в беседке посидеть, шашлычков пожарить, — в кухню заглядывает Нина Андреевна. Они с мужем отдыхают здесь уже неделю. Сегодня их последняя ночь.

Они приятная пара, им где-то лет сорок пять и у них двое взрослых детей, о которых они уже успели мне рассказать и даже показать внука, которому всего шесть месяцев.

— У меня еще много дел, — качаю головой, делая пюре для Кати. — К тому же, сегодня приехал отец моих дочерей.

— Так это еще лучше! Посидим вместе, Леонид вино домашнее с собой привез. Он у нас такое вино делает! Это его хобби, двадцать лет занимается этим.

Я открываю рот, чтобы отказаться, но тут за спиной слышится мужской глубокий голос, от которого мурашки по всему телу ползут.

— С удовольствием попробуем вино вашего мужа. Нужна помощь с приготовлением мяса?

Я поворачиваюсь, довольный Захар стоит в дверях и смотрит на меня с насмешкой. На руках у него Катя. Она уже не хнычет при виде него. За несколько встреч привыкла к нему и перестала бояться, хотя время от времени все же смущается. Она часто подражает старшей сестре. В этот раз так же — увидела, что та ластится к Захару, и сама осмелела.

С маленькой дочкой на руках он выглядит так… мило. Его мощные, покрытые татуировками руки, такие сильные, но сейчас в них — маленькая Катя, которая тянет его за футболку своими крошечными пальчиками. Она что-то лепечет, а он смотрит на нее с той теплотой, которую я никогда не ожидала увидеть в его глазах.

— Я думаю, Юля с удовольствием посидит с нами, — говорит он, глядя на меня. — Правда ведь, Юль?

— Мне нужно работать, — отвечаю холодно, хотя сама чувствую, как жар поднимается к щекам. — И детей покормить.

— Ты слишком много работаешь, Юля, — замечает он, не сводя с меня глаз. — Немного отдыха не помешает.

— Да-да, Юлечка, — подхватывает Нина Андреевна, явно довольная поддержкой Захара. — У нас уже все готово, вас только и ждем. Нам так понравилось у вас, и такие у вас детки хорошие, давайте в последнюю ночь посидим, поболтаем, расслабимся. И маму свою позовите, веселее будет.

Я злюсь. Злюсь на Захара за то, что он так легко вписывается в любое общество, за то, что ему даже не приходится стараться, чтобы всем понравиться. Злюсь на Нину Андреевну за ее настойчивость. Но больше всего злюсь на себя за то, что на секунду подумала о том, как мы могли бы выглядеть со стороны: я, он и наши дети. Почти как семья.

— Ладно, я приду позже, — сдаюсь я, чтобы просто закончить разговор.

Захар улыбается — это та самая улыбка, которую я ненавижу. Улыбка, от которой перехватывает дыхание. Улыбка человека, который знает, что только что одержал маленькую победу.

Я забираю у него дочь, усаживаю ее в стульчик для кормления. Захар еще несколько минут наблюдает за нами, а потом уходит. Через окно в кухню проникает запах мяса на мангале. Во дворе устроена отдельная беседка, где есть все для барбекю. Помню как в детстве я любила эти летние вечера с овощами и мясом на мангале под звездным небом. Тогда мы были такой счастливой семьей!

Мама забирает Диану и Катю к себе, отказавшись от приглашения Семеновых. У меня ощущение, словно она специально это сделала, чтобы оставить меня с Захаром.

Стол уже накрыт. Захар как раз нарезает овощи, о чем-то разговаривая с Леонидом. Я усаживаюсь на стул и вздрагиваю, когда Билецкий опускается рядом. Он слишком близко.

Его тепло буквально проникает под кожу. Он пахнет чем-то свежим, смешанным с запахом костра, и этот аромат сводит меня с ума.

— Что ты так напряглась, Юля? — тихо спрашивает он, наклоняясь к моему уху. Его голос низкий, хриплый, и от него по спине пробегает дрожь.

— Просто прохладно, — вру, отодвигаясь на пару сантиметров, хотя прекрасно знаю, что это бесполезно.

— Здесь есть плед, — он поднимается, чтобы взять плед и набросить мне на плечи. При этом его пальцы касаются моей оголенной кожи плеча и я вздрагиваю. В который раз за день злюсь на себя, что так реагирую на него.

Но не реагировать не получается. У меня перед глазами все четче и четче пролетают воспоминания наших встреч в колонии. Он был нежным и грубым одновременно. И он желал меня. До этого он никогда не был со мной таким. И можно ли верить его словам о том, что после у него не было женщин?

Я стараюсь сосредоточиться на столе. На вине, которое разливают по бокалам, на дыме от шашлыков, на разговоре, который ведут Семеновы. Но это крайне сложно, когда он так близко. Моя кожа буквально ощущает каждое его движение. Когда он наклоняется, чтобы взять хлеб, его плечо касается моего, и это мгновение превращается в вечность. Я сжимаю вилку так сильно, что кажется, она сейчас сломается.

— Вы такая красивая пара, и детки у вас такие хорошенькие! — поддает масла в огонь Нина Андреевна.

— Девочки все в маму, но я бы еще пацана хотел, — слова со рта Захара так легко срываются, что я чуть не подавилась вином.

Оно, кстати, и правда превосходное. Но из-за нервов я слишком сильно налегла на него.

— Может, через годик, а, Юль? — снова говорит он, смотрит прямо на меня. В глазах — порочный блеск. Он испытывает меня.

— Третьего ребенка у меня нет в планах, — отвечаю резко.

Его губы дрогнули в слабой, почти невидимой улыбке. Он не отвечает сразу, просто продолжает смотреть на меня так, будто я единственная, кто для него существует.

Потом наклоняется и говорит тихо, чтобы услышала только я:

— Но и Катю с Дианой ты не планировала. Но у нас все получилось. Было ведь даже приятно, верно?

Мое сердце пропускает удар. Его слова попадают точно в цель.

Я снова хватаюсь за стакан. Вместо сока беру вино. Выпиваю все до дна.

Вино отдает терпкостью, еда теряет вкус, а воздух вокруг нас кажется накаленным до предела.

Леонид подливает мне еще, а я не отказываюсь. Рядом с Захаром невозможно оставаться в трезвости.

Разговор медленно перетекает с темы на тему, я в основном молчу. Задумчиво смотрю в небо, наконец-то расслабившись.

— Юлечка, ты так хорошо сохранила фигуру после двух беременностей. Моя дочь до сих пор не может вернуть себе форму. Ты такая стройная и красивая, словно студентка, а не мать двоих детей.

– Да, она всегда выглядит потрясающе, – хрипло произносит Захар, а в следующий миг я забываю о том, как дышать, чувствуя как его горячие пальцы касаются моего колена под столом.

Господи, какого черта он творит?

Этого никто не замечает, но я все равно готова провалиться под землю от стыда, и сгореть от нарастающего возбуждения. Особенно когда его пальцы начинают скользить вверх по моей ноге, задирая юбку все выше и выше, но не пересекая черту.

Похоже я действительно свихнулась. Или напилась. Иначе почему я просто не встану со стула и не уйду?

Наверное все дело в том, что у меня давно не было секса. По сути, сначала его не было пять лет, а потом еще два с половиной. Если так посчитать, то в моей жизни он был всего?.. Раз десять-пятнадцать чтоли? Звучит слишком жалко! И вот теперь - пожалуйста, я готова расплавиться от рук бывшего, изменника, лжеца и зека.

Я чувствую, как по всему моему телу проносится пульсирующая волна жара, концентрируясь в одной точке, и до боли прикусываю губу, надеясь, что это отрезвит меня, позволит взять себя в руки, но это не помогает.

В какой-то миг у меня пересохло во рту, и я поймала на себе его улыбку. Улыбку победителя. Это слегка отрезвило, подогрело мою злость, и я дернула ногой, собираясь ударить его, но он ловко увернулся от удара.

Он сошел с ума. Совершенно свихнулся. И я тоже. Я не знаю чем еще объяснить то, что происходит. Я все еще ненавижу его. И, наверное, никогда не смогу ему простить все то, что он сделал. И все же, как бы сильно я его ни ненавидела, мое тело отзывается на его прикосновения.

Я не нахожу ничего лучшего, чем выпить еще один стакан. И он убивает меня окончательно. Голова начинает кружится и я совершенно не понимаю что происходит. Чувствую лишь пульсирующее желание между ног. Поворачиваю голову и пытаюсь сфокусировать взгляд на мужчине. Он смотрит на меня внимательно, лицо не выражает особых эмоций, но в этот момент его пальцы проникают мне под трусики и я резко встаю.

— Мне пора спать. Завтра рано просыпаться, — произношу заплетающимся языком, хочу выйти и-за стола, но меня ведет и я падаю задницей прямо на колени Захару.

Он смеется, хриплым голосом произносит:

— Я тоже пойду, боюсь, Юля не дойдет сама до дома. Доброй ночи.

Он поднимается, берет меня на руки, словно я ничего не вешу и идет к дому. Мне же безумно жарко. Сердце колотится, словно сумасшедшее. Я обнимаю его за шею, совсем не соображаю что происходит. Но в его объятиях мне так легко. И от него так вкусно пахнет.