Глава 30

Захар

Юля уткнулась носом мне в шею, даже не понимая, как она действует сейчас на меня. Нежное податливое тело в моих руках заставляет член напрячься. Ее упругая грудь трется о меня и мне до сумасшествия хочется облизать ее.

Ее губы приоткрыты, я хочу впиться в них своими. И я бы сделал это, но боюсь все испортить. Мир между нами слишком хрупок.

Я открываю дверь в ее комнату, детей нет. Юля почти ничего не весит, легкая, как пушинка. Я бы ее до конца жизни на руках носил.

Я замираю рядом с ее кроватью, не хочу отпускать ее. Еще минуту, — обещаю себе, и обязательно отпущу.

— Захар, мне так жарко. Почему так жарко? Где пульт от кондиционера? — стонет Юля, она явно перепила. Вино крепкое. Даже меня немного пришибло, а что о ней говорить? Она пила его, словно сок.

Я осторожно укладываю ее на постель.

— М-м-м, ты так пахнешь, — произносит она, уткнувшись носом мне в грудь. Вцепилась пальчиками своими мне в плечи и не отпускает. Вообще не соображает, что творит, я ведь не железный!

Юля не понимает, что ее прикосновения разжигают во мне огонь, который я пытаюсь сдержать из последних сил. От ее теплого дыхания на моей коже я начинаю терять контроль.

Это она мне так мстит за то, что играл с ней под столом? За то, что так откровенно касался ее? Но ей ведь нравилось! Я видел как участилось ее дыхание, как она сжала бедра, как ее кожа покрылась мурашками. Как раскраснелись ее щеки от смущения. Ей, блять, нравилось! И от этого петь хотелось. Она отзывалась на мои ласки, она меня хотела. А вся эта напускная игра в «ненавижу» — чушь собачья.

— Юля, — хрипло шепчу я, склонившись к ней ближе. Она не отвечает, только смотрит на меня полуприкрытыми глазами. Она возбуждена, я — тоже. Я блять так сильно взять ее хочу, что все тело судорогой сводит.

— Не уходи, — просит она тихо, едва слышно.

Я вздыхаю, чувствуя, как ее слова ломают мои последние преграды. Опускаюсь на колено рядом с кроватью, пытаюсь оторвать ее пальцы от своей футболки. Ее волосы раскинулись по подушке, щеки пылают, а из рта раздается сладостный стон. Ей определенно точно нельзя пить.

— Ты даже не представляешь, как сложно мне сейчас, — признаюсь я, проведя рукой по ее волосам. Пальцы запутываются в мягких прядях, и я закрываю глаза, пытаясь не поддаться искушению.

— Почему сложно? — шепчет она, ее голос звучит невинно, она поворачивается на бок, немного привстает и я пялюсь прямо в ложбинку ее груди. Бретелька опасно сползает с ее плеча, а платье до неприличия задралось и я могу увидеть край ее кружевных трусиков. Черных, прозрачных, манящих. Она наверняка мокрая для меня…

Блять!

Я вижу как ее взгляд поблескивает желанием, но прекрасно понимаю, что скорее всего, это просто эффект вина.

Я отстраняюсь, пока не поздно. В штанах уже все горит. Хочется взять ее прямо сейчас. Уверен, это будет крышесносный секс. Но утром она протрезвеет и снова обвинит меня в том, что я использовал ее. Хрупкий мост между нами слишком легко разрушить.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я, укрывая ее одеялом.

— Включи кондиционер, слишком жарко.

— Хорошо. Кондиционер. Сейчас.

Я способен лишь на короткие фразы. Яйца в штанах сжимаются, так хочу ее трахнуть. Но вместо этого ищу долбанный пульт от кондиционера, чувствуя как гулко отдается пульс в висках.

Не сорвись, Билецкий, не сейчас, — повторяю себе, открывая ящик за ящиком, но пульта ожидаемо нет.

Я поворачиваюсь, чтобы сказать Юле, что этой ночью ей придется потерпеть духоту или предложить принять холодный душ, но все слова из головы вмиг вылетают. Эта бестия сползла с кровати и сняла платье. Стоит передо мной в одном белье и смотрит своими невинными глазами.

Полная грудь вздымается в такт ее дыханию. Ахуенная грудь. Больше, чем я помню. Это вторая беременность дала о себе знать?

— Блять, Юля, — за секунду преодолеваю между нами расстояние. Впиваюсь в ее губы поцелуем. Сжимаю ее тонкую талию, потом исследую ее плоский живот и накрываю ладонями грудь. Тяну чашечку лифчика вниз и вот он — мой кайф.

Облизываю сначала один сосок, потом второй. Втягиваю в рот, потом веду дорожку из поцелуев выше.

А она не сопротивляется. Тает от моих ласк, стонет, откидывает голову назад, открывая мне шею для поцелуев.

Голова гудит от вина, от ее близости, от ее аромата, от ее нежного тела, от желания, которое буквально разрывает меня на части. Ее пальцы скользят вниз, проникают под пояс штанов и касаются каменного члена. Он дергается при одном ее касании.

Я понимаю, что еще немного — и я потеряю контроль. Остановится будет сложно. Я хочу кончить. В нее. Прямо сейчас. Может, этой ночью у нас получится заделать пацана, о котором я так мечтаю?

— Юля, хватит, — хриплю я, хватая ее за запястья и отстраняя от себя. Она дышит так же тяжело, как и я. Возбужденная и явно не понимает, что творит.

— Захар, ты… ты же хочешь меня. — Она тянется ко мне, ее обнаженное тело прижимается к моему, а я снова чувствую, как накатывает волна желания.

— Юля, ты пьяна, — рявкаю я, с трудом отступая назад. — Завтра ты это вспомнишь и возненавидишь меня.

Она фыркает, пытается приблизиться ко мне снова, но я делаю резкий шаг в сторону. Голова работает на пределе. Она ничего не понимает. Завтра, очнувшись, она будет злиться. А уйти и оставить ее в таком состоянии я тоже не могу. Кто знает, что ей в голову взбредет? Вдруг она решит попить воды, выйдет в кухню и встретит какого-то постояльца? Набросится на него, чтобы остудить свое желание?

От этой мысли внутри волна гнева растекается. Сломаю руки каждому, кто прикоснется к ней.

— Я тебя больше не возбуждаю? — хнычет Юля и снова бросается на меня.

Блять, если кому рассказать — засмеют. Отбиваюсь от бабы, словно девственник. И не просто от бабы — а от своей законной жены.

Юля понятия не имеет, сколько сил мне приходится приложить, чтобы не трахнуть ее сейчас. Я об этом последние два с половиной года только и мечтал. И вот она: обнаженная, готовая для меня.

Юля вообще не понимает, что дразнить голодного зверя опасно. Тянется ко мне губами, пальчиками снова под пояс ползет.

Нужно что-то делать.

Я оглядываюсь по сторонам, замечаю пояс от ее халата, лежащий на кресле. Идея приходит моментально.

— Прости, Юля, — тихо произношу я, а затем хватаю пояс, толкаю ее на кровать и ловко связываю ее запястья, приковывая к спинке кровати.

— Ты что делаешь?! — шипит она.

— Обеспечиваю твою безопасность, — бурчу я, перетягивая узел так, чтобы ей было удобно, но и в тоже время она не смогла вырваться.

Она пялится на меня с открытым ртом. Распласталась подо мной и замерла. Глаза от удивления распахнула. Я — на ней. Ее грудь прямо под моими ладонями.

Напоминаю себе о контроле. Не сейчас. Еще не время. Но я обязательно отплачу ей за это представление.

Юля дергается, пытается вырваться, но я толкаю ее обратно на кровать, накрываю одеялом, чтоб не видеть соблазнительного тела, и устраиваюсь рядом.

— Спи, Юля, — спокойно говорю я. — Я останусь здесь. Тебя одну в таком состоянии я не оставлю.

— Захар! Развяжи меня, слышишь?! — ее голос срывается, она выгибается под одеялом, но я остаюсь неподвижен.

— Тебе лучше поспать, — повторяю я, сцепив пальцы. — Мы поговорим утром.

Ее взгляд сверлит меня, но я отворачиваюсь. Если я хоть на секунду посмотрю на нее раскрасневшуюся и такую соблазнительную снова, сорвусь нахуй.

Еще минут пятнадцать Юля ерзает, но в итоге сдается и засыпает. Я поднимаюсь и иду в ванную комнату. Мне срочно нужен холодный душ. Уснуть не получится, пока не сниму напряжение. Помочь себе придется самому. Блять, из колонии вышел, но как-то ничего в моей жизни не изменилось.