Глава 4

Маленькие ножки в роликах двигаются так легко, что я невольно восхищаюсь. Диана действительно молодец. И хоть все равно переживаю за каждое ее движение, сердце на мгновение замирает от гордости.

- Смотри, мама! - кричит, размахивая руками. Делает небольшой поворот, немного наклоняется вперед и плавно катится дальше.

- Умничка!

Сажусь на ближайшую скамейку, скрещиваю руки на груди. Наблюдаю за ней. Вокруг полно людей. Пары, дети, подростки. И вот взгляд цепляется за одну семью на другой стороне площадки.

Пухленький малыш двух лет бросает отцу небольшой мячик. Мужчина ловит его одной рукой, а другой поддерживает сына, чтобы тот не упал. Оба смеются, и их смех звонкий, радостный.

Женщина тоже улыбается, поправляя шапочку на малыше. Они выглядят такими счастливыми. Простыми и настоящими. Такая примитивная, но трогательная картина.

Ловлю себя на том, что не могу отвести глаз.

Внутри что-то кольнуло.

Тонкая, болезненная нить стянула грудь.

Я бы хотела того же для Дианы. Пусть у нее будут такие моменты. С ее отцом. Со мной. С семьей.

Интересно, каким папой был Захар? Диана любит его. Это видно, слышно, чувствуется в каждом вопросе о нем. А ведь такая маленькая, но дети всегда чувствуют. Вряд ли бы она любила плохого человека, правда?

- Мама, смотри!

Голос Дианы, вырывает меня из мыслей. Я моргаю, перевожу взгляд на нее. Каждый резкий поворот - маленькая вспышка паники в моей груди.

- Смотрю, моя девочка, смотрю!

На детской площадке становится оживленнее. Мимо проносится толпа подростков, громко разговаривая. Диана, увлеченная катанием, замечает их слишком поздно. В замешательстве делает резкое движение, пытаясь отпрыгнуть в сторону, но теряет равновесие и падает сначала на колени, а потом и вовсе распласталась на асфальте.

- Диана! - кричу, срываясь с места.

Но кто-то оказывается быстрее. И этот кто-то наш сосед. Артем.

Я подхожу к ним, силясь унять дрожь в голосе.

- Все в порядке? Где болит? - спрашивает мягко, с легкой хрипотцой в голосе.

Диана кивает, шмыгая носом. Большие глаза блестят от набежавших слез, но малышка старается держаться.

- Колени. И рука. Вот тут.

Артем садится на корточки, внимательно осматривает ее ноги. Лицо сосредоточенное, серьезное.

- Царапины небольшие. Немного воды и пластырь - все будет хорошо. Ты храбрая девочка, такие мелочи тебя не остановят, да?

- Спасибо, Артем.

Мужчина бережно поднимает Диану, придерживая за плечи.

Вокруг нас начинают собираться люди. Две женщины, которые укачивали своих малышей в колясках неподалеку, подходят ближе.

- Какой у вас папа заботливый, - улыбается одна из них, глядя на Артема. - Сразу видно, как любит свою дочь.

Я застыла. Слова, казалось, повисли в воздухе.

Проклятье, ну зачем вы вообще подошли? Дел больше нет?

Смотрю на малышку, и внутри все холодеет. Диана сморщила маленький красивый носик и прикусила губу. Мне кажется, даже слишком сильно. Лицо раскраснелось, слезы начинают катиться по щекам.

- Это не мой папа! - восклицает громко, дрожащим голосом. А вот тут становится совсем невыносимо. В груди снова просыпается боль, которую я старательно загоняла в самую глубь.

Женщины смущенно переглядываются, одна из них что-то бормочет про «извините». Артем тихо вздыхает, поднимается и смотрит на меня, словно хочет спросить, что делать дальше.

Я становлюсь рядом с дочкой, обнимаю ее за плечи.

- Все хорошо, дорогая, не плачь, - шепчу, утирая ее слезы. - Тетя просто ошиблась.

- Я хочу к папе, - всхлипывает, уткнувшись мне в плечо.

Артем внезапно оказывается сзади, наклоняется и ловко подхватывает Диану на руки. Дочь сначала хмурится, недовольно фыркает, отвернув лицо.

Сжимаю губы. Ну вот зачем он снова лезет туда, куда не просили? Знает ведь, что я замужем и ему ничего не светит. Тут же себя одергиваю. Артем просто такой человек, который везде и всем пытается помочь, а не делает это потому что у него на меня какие-то виды.

— Я сама могу! - возмущенно заявляет дочь, но не вырывается.

— Ну конечно, сама. Но разве плохо, когда кто-то готов подстраховать?

— Юлия Романовна, у вас какие-то проблемы?

Я вздрагиваю от мужского голоса за спиной. Двое мужчин замирают прямо рядом с нами. Высокие, крепкие, с лицами, которые невозможно перепутать. Люди Захара. Кто еще это может быть?

Впервые вот так открыто дали о себе знать.

Один из них смотрит на Артема, второй — прямо на меня. Их взгляды цепкие, холодные, будто проникают под кожу.

Плечи Артема напрягаются, но он стоит на месте, не двигаясь. Диана поднимает голову, её глаза удивленные и немного испуганные.

— Всё в порядке, — заверяю их я. Слишком поспешно и нервно, из-за чего голос звучит чуть громче, чем надо. — Это всего лишь несколько царапин, дочь упала, катаясь на роликах. Вы можете быть свободны, – говорю так, словно имею право командовать ими. Или все же имею? Я ведь жена Билецкого.

Они обмениваются взглядами, но напряжение никуда не деваются.

— Хорошо. Если что, мы всегда рядом. Не забывайте.

Честно? Прозвучало скорее как угроза, чем заверение в том, что они придут на помощь в случае чего.

- Артем, - выдавливаю через силу, когда мужчины в костюмах отдаляются на приличное расстояние. - Нам пора домой. Думаю, на сегодня с роликами закончили.

Да, чем скорее мы окажемся от него подальше, тем лучше для него же.

— Конечно. Я понесу Диану, у нее нога болит.

— Не стоит, я сама могу, – хочу отобрать у него дочь, но Артем настаивает на своем.

В итоге мы с Артёмом заходим в подъезд вместе. Он поднимается по лестнице, легко удерживая Диану. У порога аккуратно ставит ее на пол.

— Спасибо, — говорю быстро, перехватывая инициативу. — Дальше мы сами.

Мужчина медлит. Делает крошечный шаг, словно хочет что-то сказать или… войти.

И прежде чем он успевает возразить или что-то сказать, я закрываю дверь. Звук щелчка замка отзывается в голове эхом.

Стою на месте, прислонившись к двери. Глубокий вдох. Затем выдох. Тяжесть в груди немного отступает. Артем хороший, но его внимание нам сейчас только мешает. Чем дальше он держится от нас, тем лучше.

Я отвожу Диану в ванную. Малышка все еще морщится, но не плачет. Гордость не позволит.

- Сейчас помоем и наклеим пластырь. Все будет хорошо.

Я пытаюсь успокоиться, но паника уже впилась в меня когтями.

Что мне теперь делать?