Глава 39

Вечером, закончив дела, я решаю проверить, как там девочки. Тихонько открываю дверь в комнату, чтобы не потревожить их, и замираю на пороге, наблюдая за картиной, которая будто вырвана из какого-то идеального семейного мира.

На большой кровати устроились все трое — Захар, Диана и даже Катя. Маленькая, еще недавно такая пугливая Катюша, теперь лежит, уютно устроившись у него на руке. Она обожает его, это видно по тому, как она смотрит на него с восторгом, чуть ли не подпевая его рассказу.

Захар читает какую-то сказку, его голос глубокий и завораживающий. Диана тоже рядом, лежит, облокотившись на подушки, и впитывает каждое его слово.

Я не могу отвести взгляд от Захара. Он читает так увлеченно, будто эта сказка сейчас — самая важная история на свете. И когда он, не отвлекаясь от рассказа, на мгновение поднимает взгляд и замечает меня, я смущаюсь отчего-то.

Он улыбается — тепло, спокойно, и в его глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание. Сердце начинает стучать слишком громко, будто я только что пробежала марафон.

Я делаю шаг вперед, заставляя себя заговорить, чтобы не утонуть в этом странном, но таком притягательном моменте.

— Ну все, уже поздно, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Папе нужно принять лекарства и отдохнуть.

Диана недовольно поджимает губы, но все же поднимается, садится на колени и обнимает Захара за шею.

— Спокойной ночи, папочка, — говорит она и чмокает его в щеку.

— Спокойной ночи, малышка, — отвечает он, с легкой улыбкой поглаживая ее по голове.

Катю, которая уже почти спит, я осторожно забираю с кровати. Она недовольно что-то бормочет во сне, но тут же успокаивается, уткнувшись носиком мне в шею.

Захар смотрит на нас, и в его взгляде снова что-то странное, глубокое, от чего у меня перехватывает дыхание.

Я отворачиваюсь, не в силах выдерживать эту тишину и его пристальный взгляд, и уношу Катю к себе. Осторожно укладываю ее в кроватку рядом с моей кроватью, поправляю одеялко.

Ее крошечные ручки сжимают игрушку, а лицо — такое умиротворенное, что я не могу не улыбнуться.

Но даже сейчас, наблюдая за Катей, я ощущаю странное тепло, которое появилось в груди. Откуда оно взялось? От его улыбки? От его нежного взгляда? Или от той картины, которую я только что увидела, и которая выглядела так… естественно?

Когда Захар входит в комнату, он с кем-то говорит по телефону. Его выражение лица серьезное.

— Да, сейчас буду, — он отключается и поднимает взгляд на меня. — Юль, дай мне футболку и помоги, пожалуйста, одеться.

Я смотрю на него с недоумением.

— Мне нужно уехать, — говорит и смотрит как-то слишком виновато.

— Захар… — я хочу сказать, что он еще не до конца поправился. Что он может сделать хуже себе.

Но вместо этого произношу:

— Помни, что у тебя две дочери. И они хотят видеть отца живым.

Я знаю, что его «дела» это снова какие-то разборки. Я чувствую это. И мне страшно. За Захара и за нас. Ведь мы его семья и в случае чего с нами тоже может что-то случится.

— Не надумывай себе лишнего, Юля. Не хмурься. Все будет хорошо. Мне нужно закончить кое-какие дела. Вам ничего не угрожает поверь. Наоборот, когда я с этим разберусь уже никто и никогда не сможет вам навредить, — он подходит ко мне и проводит большим пальцем по моей губе. Он словно читает мои мысли и видит все страхи и переживания.

— Будь осторожен, и если тебя снова подстрелят, не появляйся здесь. Я не подписывалась быть женой криминального авторитета, — выдавливаю из себя и достаю из шкафа чистую черную мужскую футболку. На душе неспокойно.