Глава 41

Захожу в комнату тихо, но Юлька уже сидит на кровати. Растрепанная, в глазах остатки сна.

Останавливаюсь, несколько секунд просто смотрю на нее.

Ахуенная она у меня, правда. Красивая до чертиков, аж дышать боюсь.

Встряхнув головой, оживаю. И, как только подхожу ближе, Юля тянется сама. Не ждет, не колеблется, просто ныряет в мои объятия.

Честно? Кажется, я никогда к такому не привыкну.

Стараюсь дышать ровно, но это сложно, когда моя ведьма - вот так близко.

Рука ложится на ее спину, пальцы медленно скользят вверх, придерживаю, как будто боюсь, что она передумает.

– Ты чего встала? – наклоняюсь и целую ее в нос.

– Ты долго, – бурчит она, а я, черт возьми, улыбаюсь. Широко, до боли в скулах.

Не успеваю толком насладиться моментом, как Юлька начинает шевелиться.

– Захар, – тянет, уже пытаясь отлепиться. – Мне надо идти. Работы полно.

Ну уж нет.

Одним движением заваливаю обратно на кровать. Наклоняюсь, уткнувшись ладонями по обе стороны от красивого личика.

– Так на кой черт ты тогда кого-то нанимала, если сама рвешься каждую мелочь лично сделать самостоятельно? – грозно, словно читая нотацию ребенку, спрашиваю я. Я же теперь вроде как профи. У меня их двое. – Билецкая, первое правило бизнеса - делегировать, чтобы не сдохнуть раньше времени.

– Легко сказать, – ворчит она, недовольно глядя на меня, но взгляд у нее все равно сонный и уставший, и я это вижу. – Если за всем не следить, всё развалится.

– Угу, развалится, – укрываю ее одеялом. – Ты на себя слишком много берешь. Мир не рухнет, если ты поспишь еще несколько часов. А я за этим миром пока присмотрю.

Юля, конечно, несколько минут возмущается. Лежит, сверлит меня недовольным взглядом. Упрямая, как всегда. Но вот ее веки начинают дрожать, и она все-таки закрывает глаза.

– Юль.

А она только мычит в ответ, будто этим хочет сказать: достал уже.

– Мне отъехать надо. – Тут аккуратно, как по минному полю. Ощущение, что у жены отпрашиваюсь с мужиками выпить пойти. – С делами разберусь и обратно к вам.

Ее глаза моментально распахиваются.

– Захар, я тебя сама пристрелю, если тебе так не терпится! - выдает она, поглядывая так, будто уже придумала, куда именно прицелиться. И не спроста. В прошлый раз когда к ней вернулся, рана снова кровоточить начала.

– Успокойся, тигрица. Все нормально будет. Обещаю.

– Я не отпущу тебя, – голос чуть дрожит, но звучит решительно. – Ты же ранен, Захар. И что я скажу девочкам?

– Юль, расслабься, – накрываю дрожащие пальцы своей ладонью. – Сегодня точно без приключений. – Ну почти, но ей не обязательно знать об этом. – Быстро разберусь и вернусь.

– Ты всегда так говоришь. А потом…

– А потом я возвращаюсь домой, – перебиваю ее, покуда ее воспаленный мозг не зашел дальше с выводами. – К вам. Всегда.

Она хмурится, но уже не так категорично, а я осторожно убираю прядь волос с ее лица.

– Спи, Юлька. Не успеешь проснуться, а я уже здесь буду.

************

Каримов валяется под ногами, лицо в крови, грязь размазана по щекам, а изо рта доносится хрип, будто воздух стал для него ядом. Жалкое зрелище. Жалкий конец.

Наклоняюсь ближе, присаживаюсь на корточки рядом.

– Ну что, Аслан, как оно? – говорю спокойно, почти добродушно. – Тебе там внизу удобно, да?

Вместо слов очередной сдавленный хрип.

– Жалеешь, что против меня пошел? – Он воротит морду, но я хватаю его за воротник, грубо разворачиваю назад. – Думал, я не вернусь? Не отомщу? Ошибся, тварь. Тебе стоило прикончить меня, если хотел жить долго и счастливо.

Только вот ответа, глядя на него, могу не ждать. Признаюсь, переборщил, ну ничего, там, куда отправляется наш старый друг, его подлатают. Им он живой нужен.

– Ладно, – стряхиваю пыль с рук, – поиграли и хватит. Везите его в ментовку. И не забудьте коробки с бумагами доставить в прокуратуру.

Денис с ребятами затаскивают Каримова в машину, а я остаюсь на поляне, чувствуя, как наконец-то приходит облегчение. Мы долго шли к этому моменту, ждали, пасли его, фиксировали каждую мелочь. Сегодня все закончилось. Пусть его добивает закон. А я с удовольствием буду за этим наблюдать.

Мне удалось найти людей, которые были заинтересованы в том, чтобы Каримов исчез. Это громкое дело могло принести им хорошие бонусы в их послужном списке. Так что заинтересованы были две стороны. Прокурор Старицкий будет доволен моему подарку.

Сажусь в машину, завожу двигатель, сигарету подкуриваю на автомате. Нужно заскочить в офис, переодеться. Моя одежда вся в пыли, запах крови и табака въелся намертво. Если я так приду к Юле, моя фурия с меня скальп снимет своим идеальным маникюром.

Смешно, конечно, но я реально ее уже боюсь. Жена в гневе - это что-то. Уверен, даже Седой рядом с ней выглядит, как воспитатель детского сада. Сейчас главное не облажаться. Проблема в том, что с Юлей это почти всегда непредсказуемо.