Глава 42

— Выходи, я у дома, — слышу голос Захар по телефону.

— Почему не заходишь? Девочки по тебе соскучились.

И я тоже, — думаю про себя, но вслух не решаюсь произнести.

Как быстро, оказывается, привыкаешь к человеку. К тому, что просыпаюсь рядом с мужским телом, к тому, что крепкие руки всю ночь обнимают. Чувствую себя как девочка. Щеки горят каждый раз, когда по утрам взглядом с ним встречаюсь.

— Хочу отвезти тебя в одно место и кое-что показать, — загадочно произносит он.

— Я только проснулась, Захар, детям нужно завтрак приготовить и…

— Я уверен, твоя мама прекрасно справится, — перебивает меня.

— Ладно, дай мне минут десять, хорошо?

Я отключаюсь и прижимаю телефон к груди. Мы не виделись два дня. И мне страшно признаться себе в этом, но я соскучилась по нему. Такое ощущение, что рядом со мной другой Захар. Захар, о котором я раньше и не подозревала. Внимательный, заботливый, иногда даже милый.

Я смотрю в зеркало, поправляя волосы. На лице легкий румянец, сердце стучит быстрее обычного. «Это просто Захар Билецкий. Юля, то с тобой не так?» – мысленно одергиваю себя, но ощущение трепета не исчезает.

Через десять минут я выхожу за ворота. Захар стоит, прислонившись к капоту своей машины. На губах играет легкая улыбка.

— Ты опоздала на три минуты, — замечает он, открывая для меня пассажирскую дверь.

— Ну, уж прости, о таком предупреждать надо заранее, — я опускаю взгляд, чувствуя, как внутри все переворачивается.

— Залезай, — его голос мягкий, он не отрывает от меня взгляда. Я облизываю пересохшие губы, киваю. — Ты сегодня особенно хороша.

Моя рука замирает на дверце, он смотрит на меня так, будто я единственная, кто имеет значение. От этого становится невыносимо жарко, несмотря на прохладное ранее утро.

Захар закрывает дверь, обходит автомобиль и садится за руль. В салоне пахнет чем-то свежим и теплым — его запахом.

— Пристегнись, Юля, — он включает двигатель, а затем добавляет: — Надеюсь, то что я тебе покажу, тебе понравится. Потому что если честно — я не уверен в том, стоит тебе рассказывать об этом или нет.

Он вмиг становится серьезным.

От его слов и тона я начинаю нервничать.

— Это же не что-то плохое? — выдавливаю из себя улыбку. От Захара можно ждать чего угодно. Наше равновесие слишком шаткое. Я боюсь, что в любую минуту это все закончится и я увижу прежнего Захара.

— Нет, — качает он головой и выезжает на дорогу.

Мы едем недолго. Минут двадцать. По дороге заезжаем на заправку и Захар покупает для нас кофе, круассаны и несколько плиток шоколада.

Наконец-то он сворачивает с трассы и машина замирает напротив какого-то здания.

— Это ферма, — объясняет Захар.

Удивленно смотрю на него.

— Ну, по запаху, который просачивается даже через систему кондиционирования в машине, я уже поняла, что не шоколадная фабрика. Что это за сельская романтика, Захар? — хмыкаю я, не понимая что происходит. — Или ты решил завязать с криминалом и податься в фермеры?

Он сжимает и разжимает руки на руле.

— Она уже принадлежит мне, — сообщает он. — Подожди немного.

Он вглядывается в лобовое стекло, словно сейчас должно произойти как минимум падение метеорита, максимум — высадка инопланетян.

Я поворачиваю голову, скрещиваю руки на груди и молча смотрю в том же направлении.

Но почему же я чувствую разочарование? Почему я решила, что это будет романтическое свидание или что-то в этом роде? Надумала себе, а теперь чувствую грусть.

Внезапно из здания выбегают двое, громко крича друг на друга. Я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть, кто это, но узнаю их практически сразу. Влад и Лиза.

— Ты в своем уме, Влад?! — визжит Лиза, хватая его за рубашку. — Это из-за тебя я сюда попала! Сделай то-то! Я не собираюсь до конца жизни убирать за этими свиньями! Я уже вся пропахлась говном! Ты только понюхай мои волосы, господи!

— А я что, виноват, что ты решила обокрасть мою семью?! — огрызается Влад, вырываясь. — Если бы ты не полезла к Билецкому, сейчас бы дома сидела! Это из-за тебя мы здесь! Так что засунь свою королевскую гордость в задницу, бери лопату и иди чистить клетки!

Они почти дерутся, размахивая руками и крича так, что звук эхом разносится по территории. Я в шоке. Это какой-то сюр. Мой брат и его жена на ферме?

— Захар… — я поворачиваюсь к нему, все еще не веря своим глазам. — Это что за цирк?

Он кривит губы в легкой усмешке.

— Исправительные работы для провинившихся, — невозмутимо отвечает он, будто говорит о погоде. — Надеюсь, после этого они задумаются о своем будущем, станут серьезней и перестанут тебе докучать.

Я не могу сдержать смех. Впервые за долгое время вместо раздражения от их постоянных склок с Владом и Лизой я чувствую какое-то злорадное удовлетворение.

Картина слишком абсурдная: мои родные — Влад, который ненавидит вставать раньше полудня, и Лиза, считающая физический труд чем-то ниже своего достоинства, — на ферме, таскают мешки с кормом и орут друг на друга.

— Как ты вообще до этого додумался? Да они же даже чашку помыть за собой не могли!

— Ну, не могу же я просто простить им долг. Заставить исчезнуть тоже не вариант, ты бы не простила мне этого, — пожимает плечами он. — А работать они действительно не привыкли, поэтому я приставил к ним наблюдателей.

— Наблюдателей? — переспрашиваю я, все еще пытаясь переварить то, что происходит перед моими глазами.

— Тех, кто будит их в шесть утра и следит, чтобы не отлынивали, — уточняет Захар, и его тон совершенно серьезный. — Ну, и контролирует их перемещения, чтобы не сбежали.

— Ты издеваешься, — я качаю головой, чувствуя, что вот-вот лопну от смеха. — Это что-то из разряда невозможного. Влад, который никогда в жизни не заправлял даже свою кровать, теперь работает на ферме?

— Представь себе, — Захар наклоняется ближе и шепчет с заговорщицким видом: — Говорят, Влад уже умеет держать лопату правильно.

Я прижимаю ладонь к губам, чтобы не рассмеяться громче, но это бесполезно. Смех рвется наружу, и я буквально хватаюсь за живот, который начинает болеть. Захар смотрит на меня, довольный своей выходкой, и я понимаю, что не могу на него злиться.

— Главное маме об этом не говорить, — выдыхаю я, наконец справившись со своим весельем. — Не уверена, что это изменит их, но хотя бы однажды они узнают, что за свои поступки нужно отвечать.

Мы уже собираемся уехать, как во дворе появляется еще одна фигура. Женщина. Захар, который секунду назад шутил, внезапно замолкает. Его улыбка исчезает, а руки с силой сжимаются на руле. Он не отрывает взгляда от той, что только что вышла из здания.

Я замечаю, как напряжение скользит по его лицу. Сердце начинает стучать быстрее. Что-то явно не так. Я прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть ее получше. Растрепанные волосы, грязная роба, которая висит мешком, но это не скрывает уверенности в ее движениях. Она срывается на крик:

— Да успокойтесь уже! Я не собираюсь все сама делать! От вас никакого толку!

И в этот момент меня будто обжигает. Я знаю этот голос. Его невозможно спутать. Внутри что-то обрывается, и я резко поворачиваюсь к Захару.

Захар наблюдает за моей реакцией, едва заметно постукивая пальцами по рулю. Он знает, что я узнала ее. Конечно, знает.

— Это что... это Ева? — мой голос звучит хрипло, почти шепотом. Какого черта она здесь делает?

Захар не отвечает. Его челюсти сжимаются, взгляд остается прикованным к женщине, которая теперь что-то объясняет Владу и Лизе, размахивая руками. Я смотрю на нее, а внутри меня бурлит целый вихрь эмоций: злость, боль, ревность. Я вспоминаю все те годы, когда она издевалась надо мной. Когда из-за него я ни на мгновенье не могла чувствовать себя счастливой. Она украла моего мужчину, а теперь так близко к нему!

— Откуда она здесь? — мой голос, который еще минуту назад звучал так весело, сел. — Почему она снова рядом с тобой?

Захар наконец поворачивается ко мне. В его глазах читается раздражение, но и что-то еще, то, что я не могу сразу расшифровать.

— Это не то, что ты думаешь, Юля, — его голос низкий, напряженный.

— Тогда что? — я не могу сдержать истеричные нотки. — Ты притащил меня сюда, чтобы полюбоваться на твою любовницу? Ты серьезно? Ты трахаешь ее?

— Юля, хватит, — его тон становится тверже, но я уже не могу остановиться. В голове гудит только одна мысль: она снова рядом с ним.

— Ты сказал, что все кончено, что между вами ничего нет, — я говорю, и в голосе слышится надрыв. — А теперь что? Ты снова с ней? Она снова здесь? Ты думаешь, я буду смотреть на это молча?

— Успокойся, — Захар резко тянет меня за руку, заставляя замолчать. — Ева здесь по другой причине.

— По какой же? Давай же, объясни мне!

— Мне захотелось проучить ее хорошенько. Ты думала, я не в курсе того, что она вытворяла по отношению к тебе? Я знаю, что это именно она толкнула тебя в торговом центре три года назад. Только из-за того, что я бросил ее и приказал никогда не появляться в моей жизни.

Я замираю, дышу тяжело и часто, но мое негодование немного спадает. Я не могу контролировать себя в полной мере. Эта женщина вызывает во мне слишком много эмоций.

— Это ее наказание, — продолжает Захар, бросая взгляд на двор. — Я не позволю ей нежится на белых простынях и беззаботно жить за счет мужиков. Пусть почувствует, каково это — нести ответственность за свои поступки.

— Ты серьезно?

Он кивает, сжимая руль чуть сильнее.

— Думал, тебе понравится.

Но по выражению его лица видно, что он нервничает.

— Мне это не нравится, Захар, — выдыхаю я. — Я хочу, чтобы она исчезла. Не только с фермы. Из города. Мне не спокойно, когда она так близко к нам.

Захар отворачивается, смотрит на нее через лобовое стекло, потом переводит взгляд на меня. Его взгляд становятся мягче, но в глазах все еще читается напряжение.

— Исчезла, значит? Это ревность, Юля?

Я оборачиваюсь к нему, чувствуя, как меня начинает трясти.

— Нет, конечно, нет! — отзываюсь резко, сама не уверена в том, что говорю правду.

— Могу ли я надеяться, что ты влюблена в меня? — он говорит это с едва заметной улыбкой, его тон игривый, но взгляд все еще предельно серьезный.

— Ещё чего! — отрезаю я, уводя взгляд в сторону. — Просто я ненавижу ее. Ты даже не представляешь как! Она… она, — задыхаюсь от возмущения. Не могу же сказать ему, что Ева украла у меня любимого мужчину!

Захар внезапно тянется ко мне. Его губы касаются моих — мягко, но настойчиво, а рука ложится на мою щеку. Мой разум протестует, но тело… тело сдается.

— А вот я влюблен, Юля, — говорит он, отстраняясь от меня, но не убирая руки. Его взгляд пронзает меня насквозь. — И готов сделать для тебя все.

— Не лучшее место для признаний в любви, знаешь ли, — хмыкаю я, растаяв, но все еще изображая негодование.

— Понял. Исправим, — он заводит двигатель и выезжает на дорогу.

Я оборачиваюсь. В последний раз бросаю взгляд на Еву.

Ну, ладно, мне приятно видеть ее такой. Еще как приятно! Никогда не злорадствовала насчет чужой беды, но в этот раз не могу сдержаться, чтобы не сделать этого. Некогда шикарная женщина Ева, при виде которой мужчины готовы были свернуть себе шеи, теперь выглядит так жалко и работает на свиноферме. Идеальный хэппи энд для такой двуличной суки как она.

Я нахожу руку Захар и переплетаю наши пальцы. Хорошо то как!