Глава 7

Волнуюсь так, словно впервые сюда пришла.

– Простите, – роняю паспорт на проходной и дрожащими руками поднимаю его.

Жду, когда оформят все положенные документы, а потом проведут коридорами в комнату для свиданий.

Чувствую мандраж.

В руках пакет с едой из моего любимого ресторана.

Сейчас мне кажется, что я слишком вырядилсь. Для этого места неуместны яркие сарафаны и туфли на каблуке.

Дверь за моей спиной закрывается.

Захар стоит лицом ко мне, пожирает взглядом.

Я ставлю пакет на стол. Захар молчит, следит за каждым моим движением.

– Ты сегодня безумно красивая, Юля, – его голос звучит хрипло и тихо.

Нет смысла оттягивать. Я же прекрасно понимаю зачем позвал.

Сняв с плеч бретели, позволяю платью соскользнуть и упасть к ногам. Делаю шаг вперед и на мгновение замираю. Холодный воздух обжигает кожу, по спине пробегает дрожь.

Даже свой день рождения я хотела провести именно так. Здесь. С ним.

Между нами только стул. Его я огибаю. Торможу на расстоянии вытянутой руки. Захар чуть склоняет голову набок, будто рассматривает украшение с витрины.

Холодный. Неприступный. Как ледяная стена, о которую я бьюсь, надеясь проколоть хотя бы трещину.

– Покрутись, - голос глубокий, немного хриплый, но тон... Это не просьба. Это приказ.

Почему я нервничаю? Все как надо. Абсолютно все. Я часами репетировала этот момент в голове. Представляла, как он будет смотреть, что скажет. И как я буду выглядеть.

Платье выбрала еще неделю назад. Синее, сидит безупречно, обтягивает именно там, где надо. И белье. Нежное кружево, тонкое, почти невесомое. Идеально, чтобы он заметил. Чтобы захотел. И даже блеск на губах трижды смывала, пока не нашла нужный оттенок. Все рассчитано до мелочей. Сегодня я хотела быть самой красивой. Самой лучшей. Для него.

Черт, я даже парфюм подобрала тот, который он однажды заметил.

– Готовилась?

Киваю, не в силах выдавить ни слова.

Он не торопится. Даже не шевелится. Только смотрит.

А меня разрывает на части. Я ведь не привыкла сама проявлять инициативу. Захар всегда делал все за двоих. Возможно, в прошлой жизни все было по-другому, но что-то я сомневаюсь. Тело ведь должно помнить.

– Если уж старалась, то покажи это.

Показать? Что показать? Я же уже... Или этого мало?

– Захар…

– Двигайся, малыш. Или ты ждешь, что я сделаю все за тебя?

Голос ленивый, даже насмешливый, но в нем чувствуется обещание. Такое, от которого по спине пробегает жар, а сердце совершает кувырок.

Я подчиняюсь.

Хотела ведь этого, правда? Хотела, чтобы он смотрел, чтобы ждал, желал. Только не так. Не с такой праздной ухмылкой.

Пальцы находят край кружева на бедре. Ноготок слегка цепляется за тонкую ткань, и кожа под ней покрывается мурашками. Медленно провожу вверх, оставляя воображению все остальное.

Ладонь скользит дальше, немного касаясь нежного кружева трусиков. Чувствую, как полоска смещается, обнажая больше, чем следует.

Нервозность обжигает изнутри, но я держусь. Голову чуть выше, взгляд прямо на него. Ловлю себя на том, что почти задерживаю дыхание, пытаясь уловить реакцию.

Трусики падают к ногам. Я делаю шаг в сторону, освобождаясь от них. Ощущение прохлады обжигает кожу. Меня накрывает волна стыда, но не останавливаюсь.

Захар молчит. Только смотрит. Причем взгляд такой тяжелый, что у меня подгибаются коленки.

Ладони скользят выше, кончики пальцев едва касаются кожи. На мгновение задерживаюсь на талии. Живот втягивается. От прикосновений самой к себе ощущаю, как внутри все сжимается.

Я замираю, позволяю себе вспомнить.

Его руки. Теплые, сильные, уверенные. Как он проводил пальцами по этим же линиям. Не спеша. Дразня. Всегда зная, что сводит меня с ума. Воспоминания накатывают так резко, что едва удерживаюсь на ногах.

Пальцы находят край бюстгальтера. Провожу по линиям, чуть сдавливаю ткань, словно проверяю прочность. Медленно веду вдоль линии груди, касаясь кожи. Она горячая, обжигает даже мои собственные ладони.

И он понял. Он снова все понял.

– Вспоминаешь? – голос глубокий, почти рычащий. – Тебя ведь это заводит, да? То, что я могу заставить тебя дрожать, даже не прикасаясь. – больше нет насмешки, только напряженное ожидание.

Медленно, до неприличия медленно, расстегиваю застежку. Легкий щелчок, и бюстгальтер сползает. Чувствую себя обнаженной еще до того, как окончательно снимаю.

Наклоняю голову, позволяя волосам упасть вперед. Пусть он видит только то, что я хочу показать. Пальцы скользят к плечам, цепляются за лямки. Тяну их вниз. Сначала одну, потом другую. Лиф чуть ослабляется, но все еще держится.

– Продолжай, малыш. Пока я все еще могу ждать.

Срываю остатки смелости. И тот падает на пол, с трудом сдерживаюсь, чтобы не прикрыться руками.

Ладони ложатся на грудь. Кожа пульсирует. Чувствую, как тело отвечает, каждый нерв напрягается.

Закрываю глаза. Вспоминаю, как это делал он . Теперь пытаюсь повторить сама. Ногти слегка царапают кожу, оставляют за собой горячий след.

Скольжу ближе к центру, легонько сжимаю. Мурашки накрывают волной, от кончиков пальцев до самой шеи. Провожу круговыми движениями, чуть сильнее надавливаю. Закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях.

Большим пальцем касаюсь чувствительной точки. Медленно, дразня. Дыхание превращается в рваные вдохи, будто я забываю, как дышать. Тело отвечает резким выбросом жара.

Снова сжимаю, надавливаю.

Открываю глаза. Смотрю на него. Считываю каждую эмоцию на лице. Захар все еще не двигается, но я чувствую, что показанная сдержанность держится на волоске. Едва заметный прищур в глазах выдает, он доволен. Слишком доволен.

Улыбаюсь. Слегка покусываю мягкие губы. Вкус блеска теперь уже не кажется таким противным.

– Ты играешь с огнем.

Да, любимый. Но я уже горю. И останавливаться не собираюсь.

– Ты хочешь, чтобы я остановилась?

– Даже не думай.

Черные глаза вспыхнули и обожгли мгновенным лихорадочным блеском.

Шаг вперед, потом еще один. Медленно подходит, размывая границу личного пространства. И улыбается, так улыбается, будь он проклят, что я забываю, как дышать.

– Ведьма, – хрипит, наклоняясь к самому уху. – Соскучилась по мне?

Фантазия пробуждается, уходит в отрыв. Смотрю на мужчину, которого до безумия люблю, и плавлюсь от похоти. Предвкушаю, как войдет. Медленно или грубо.

В голове взрывается первый оргазм. Адреналин закипает в крови. Судорожно вдыхаю головокружительный аромат сногсшибательного мужского тела.

– Затрахаю мою девочку до полусмерти. Мою. Скажи, что ты моя, малыш.

Вспыхиваю как спичка. Губы дрожат, дыхание сбивается. Он смотрит прямо в глаза, и в этом взгляде столько дикого, первобытного, что я почти сдаюсь. Почти.

– Скажи, – рука обхватывает мой затылок, пальцы впиваются в волосы. – Скажи это, малыш.

Я тону. Удержаться невозможно. Наши взгляды пересекаются, и я физически чувствую, как проигрываю.

– Твоя.

Впился мне губы с каким-то бешеным рычанием. Поцелуй болезненный, требовательный, словно хочет забрать меня всю, до последнего вдоха. И я хочу ощущать его так сильно, как только возможно. С ним я живая, настоящая, обнаженная до костей, беззащитная.

– Моя, – выдыхает в перерыве между поцелуями. Спускается пальцами по спине так же напористо. Давит. Забрасывает мои руки себе на шею. – Ты даже не понимаешь, как сводишь меня с ума.

Пытаюсь вдохнуть воздух, но не успеваю. Секунда, и я чувствую, как ноги отрываются от пола. Захар подхватывает меня так внезапно, что голова начинает кружиться. Еще мгновение, и я лечу, но не вниз, а на кровать.

Спина касается жесткого покрывала, и я теряюсь в этом ощущении. Муж нависает надо мной. Мощное тело словно заслоняет все вокруг. Вижу только его. Чувствую только его. Прикрываю глаза, когда одна горячая ладонь сминает мою грудь, а другая опускается ниже. Загрубевшие пальцы впиваются в кожу оставляя следы.

Захар наклоняется, снова атакует мои губы, требовательно, настойчиво, так, будто хочет выпить меня до дна.

Обжигает шею, ключицы. Зубы чуть задевают нежную кожу, заставляют выгнуться сильнее. Он больше не спрашивает. Он берет. Делает все грубо, не лаская, а съедая.

– Раздвинь ноги.

Я делаю, как он просит. Резкое вторжение заставляет выгнуться дугой. Тут же вжимаюсь ладонями в налитые мышцы торса. Скольжу до груди. Я же так тосковала по нему, так скучала все эти дни. Он приучил меня к себе, подсадил на себя.

– Скажи еще раз, – оторвавшись, давит своим лбом в мой. Смотрит на меня так, будто я его личная добыча. Или спасение.

– Что?

– Что ты моя.

Снова почувствовала, как его рука гладит и перебирает волосы. Я киваю, потому что сказать больше нечего. Потому что это правда.

– Я твоя.

Мужские бедра подаются назад и член снова входит глубоко. Комнату заполняют неприличные пошлые звуки и шлепки тела о тело. Мы часто и шумно дышим, упиваясь друг другом. Я слышу собственные стоны.

Захар ускоряется, двигается все быстрее и сильнее, словно теряет последний остаток контроля. Движения грубые, резкие, захватывающие. Каждый толчок отзывается в теле волной жара, пробирающей до самого основания. Безжалостно и глубоко, раздирая на части.

Я хватаюсь за его плечи, цепляюсь судорожно, ногти впиваются в кожу. Безумие смешивается с удовольствием, все это превращается в один бешеный вихрь, который подхватывает меня и несет все выше.

Звуки вокруг становятся громче. Стоны, шлепки, наше общее дыхание. Сжимаюсь вокруг его раскаленного члена… а по венам струится наслаждение.

Оргазм накрывает резко, болезненно. Взрыв. Адский, острый, неправильный, как и всегда с ним. Тело выгибается дугой, я хватаю воздух, но он не заполняет легкие. Все сжимается внутри, и кажется, я больше не принадлежу себе. Только ему.

– С днем рождения, Юля.

Захар движется до самого конца, оставляя меня в этой бездне. Грубый голос срывается на низкий рык, он замолкает лишь на мгновение, чтобы снова наклониться и впиться в мои губы, забирая последний остаток сил.

Меня накрывает волна странного страха и восторга. Как будто я впервые его вижу.

Смотрю на него, и сердце замирает. Кажется, никогда не привыкну. К тому, как его лицо меняется в эти моменты.

Напряженные скулы, губы чуть приоткрыты, глаза полны желания. И смотрит на меня так, как будто весь мир сжался до одной точки..до меня.

Как можно привыкнуть к тому, что сводит с ума?

Захар не просто красив, он пугающе красив. До безумия. До боли. Даже сейчас, в этой грубости, он идеален. Слишком идеален. Этот холодный, контролирующий абсолютно все мужчина мог бы быть статуей, но он живой, горячий, реальный. Сердце стучит в унисон с его. Я знаю, что он ведет меня к краю, что я уже стою на грани, но не могу оторваться.

– Ты понимаешь, что я никогда тебя не отпущу?

И я знаю, что это правда. Все внутри кричит об этом.

Это факт. Как небо. Как земля.

Я знаю – это бездна. Но уже поздно. Я прыгнула. Прыгнула в эту бездну с ним. Страх, восторг, сумасшедшая зависимость – все смешалось, захватывая меня целиком. И я шепчу:

– Никогда и не проси меня об этом.

Лежу на Захаре, кожа к коже. Все еще обнаженные. Шершавые пальцы мягко скользят по моим волосам. Нежно перебирает пряди. От этого внутри то ли тепло, то ли щекотно. Хочется закрыть глаза и просто забыть обо всем.

Муж вдруг протягивает руку, тянется к стулу. Вздыхает. В руке оказывается белый конверт.

– Тебе.

Я моргаю, беру конверт.

– Что это?

– Ты так и не получила подарок на день рождения.

Пальцы цепляются за край бумаги, рву, достаю.

Путёвка. На Тенерифе. На целый месяц.

Я замираю, как будто на меня вылили ведро ледяной воды. Не верю. Переворачиваю билеты, читаю мелкий текст. Отель пять звезд. Огромный бассейн, белый песок, номера с видом на океан.

Имена – мое, Дианы. Даты, номер рейса.

Мое сердце делает прыжок куда-то вверх, а потом резко вниз.

Медленно поднимаюсь с него, усаживаюсь на край кровати. Чувствую, как холодно без его рук, но отодвигаюсь. Мы смотрим друг другу в глаза, часто и рвано дышим.

Вместо радости накатывает паника.

– Ты решил отправить нас с дочерью подальше отсюда? Я чего-то не знаю? У нас опять проблемы, Захар?

Собственные слова звоном отдаются в ушах.

Захар резко дергает меня за руку. Я не успеваю удержаться, падаю прямо на него. Все тело напрягается, будто готовлюсь защищаться.

– Дурочка моя, – шепчет, прижимая меня ближе. – Я просто хочу, чтобы вы отдохнули. Ты и Диана. Вместе. Без проблем, без меня. Последние месяцы были слишком сложными.

Вот именно. Без тебя. А мне что делать? Бегать по песчаным пляжам, делать вид, что все нормально, пока ты тут? Или, может, забыть обо всем?

– Ты что-то скрываешь. Захар, если ты…

– Юль, хватит, – голос становится резким, словно он устал от моих догадок. – Никаких секретов. Никаких проблем. Просто подарок. Нормальный человеческий подарок.

Но я все еще ищу подвох. Внутри словно клубок змей ворочается. Сомнения, страх, подозрения. Хочется верить, но…

– Это не похоже на тебя.

Он смотрит мне прямо в глаза, и в этом взгляде читается все. Раздражение. Усталость. И... что-то ещё. Тепло? Забота? Черт его знает.

– Да, – коротко кивает. – Не похоже. Но, может, я пытаюсь, Юль. Для вас.

– Ты сидишь. В тюрьме, Захар. Какой отдых?

– Пока я здесь... это все, что я могу сделать. Подарок, Юль. Полетишь. И точка.

Наглые руки тянутся к моему лицу, и прежде чем я успеваю среагировать, он впивается в мои губы. Грубо. Резко. Как будто хочет заткнуть меня этим поцелуем. Дыхание сбивается, протест захлебывается где-то на середине.

Отрывается так же резко, как и начал. Взгляд твердый, тяжелый. Никаких эмоций. Только холодное спокойствие, от которого внутри все замирает.

– Я не прошу тебя понять. Я прошу просто сделать, как я сказал. Поезжай. Отдохни. Это не обсуждается.

Молчание. Грубое, тягучее. Он тянется за футболкой, а я все сижу, сжимая в руках дурацкие билеты. Кажется, что они сейчас вспыхнут от жара моих ладоней.

– Хорошо. Но если я узнаю, что ты врешь… если ты опять…

– Не узнаешь.

Захар встает. Наклоняется к полу, поднимает мое платье. Расправляет ткань, подходит ближе и протягивает мне.

– Одевайся.

Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Лишь сухое, хриплое дыхание.

Спорить бессмысленно. Захар упрямый, как танк, а я устала. Не хочу портить день.

Беру платье из его рук. Ткань мягкая, чуть прохладная. Накидываю его на себя, хотя пальцы дрожат. Чувствую его взгляд. Он словно прожигает спину.

– Хорошо.

Ему этого хватает. Захар лишь коротко кивает, отходит к зарешеченному окну и замирает, скрестив руки на груди.

– Все? – раздается голос. Глухо, будто издалека.

– Да.

Билецкий разворачивается, подходит ближе. Проводит пальцем по моему плечу. Легкое касание, от которого хочется вздрогнуть.

– Вот и умница, – шепчет, а в его голосе странная теплота. – Теперь можно и поужинать. Что принесла?

Я отвожу взгляд, чтобы не выдавать себя. Нужно собраться. Диана будет счастлива. Ради нее я могу. Ради нее стоит попробовать хотя бы на день забыть обо всем и насладиться жизнью.