Глава 10

Утром мы привычно расстались, но настроение не испортилось. Наоборот. Я плотно позавтракала, прогулялась по парку под накрапывающим дождем, а в обед направилась в оранжерею рисовать. Свет тут был потрясающий, звук воды успокаивал, и уже к вечеру мне удалось исправить портрет. Получилось даже лучше. Теперь взгляд Тахира заиграл живым огнем, и меня взбудоражило от него, как от оригинала.

Но стоило закончиться приемным часам у врачей, и оранжерея стала заполняться пациентками. Они, прогуливаясь мимо, заглядывали мне через плечо и поджимали губы, а некоторые качали головами, картинно вздыхая.

– Что не так? – не выдержала я на очередной напряженный взгляд. Невысокая худая брюнетка повернула ко мне голову. – Может, вы тут все, конечно, лучше рисуете.

– Ты же волка рисуешь, – сузила она глаза. – А он тебя чуть не убил.

– Меня другой чуть не убил, а этот спас! – возмутилась я.

– Все они одинаковые, – процедила женщина. – Потому что звери они, а не люди.

– Не все они такие, – огрызнулась я.

– Может, – пожала та плечами. – Но здесь других не видели.

Я предпочла собрать вещи и сбежать из оранжереи в комнату, хоть и не хотелось. На меня продолжали пялиться, явно обсуждали и неодобрительно закатывали глаза, качая головами. И я решила, что показывать свою сияющую физиономию тут не стоит. Странно, что раньше я этого не замечала.

Вылетев из лифта, я пробежала к дверям, ввалилась в комнату и с грохотом поставила мольберт. И едва не рухнула со всем этим в коридоре.

Навалилась тишина. Но только я решила, что не буду ей поддаваться, взгляд зацепился за грязные следы на полу, шедшие в гостиную.

Может, у Тахира не было сил снять обувь? Это же насколько ему плохо?! Почему не позвонил? И я бросилась в гостиную, но тут же ударилась о стул и попятилась обратно к входу.

– Привет, Марина, – оскалился Иосиф от окна.

Голос Иосифа ударил болью в солнечное сплетение, и я зажмурилась, пытаясь ее переждать. В черном костюме, идеальный, как и всегда, он вдруг повернулся ко мне и знакомо сверкнул желтизной глаз.

Ноги подкосились, и я сползла по стене на задницу.

– Такой страшный? – снисходительно вздернул он брови и тут же поморщился. – Как же от тебя прет волчатиной…

Он подошел ближе и опустился на корточки рядом, чтобы смотреть мне в глаза. А я с трудом заставляла себя думать.

Оборотень! Он тоже оборотень!

– …Ты мне вот что скажи, – сузил он глаза на моем лице, – ты ничего никому еще не сболтнула?

– Ты ничего не говорил такого, чтобы я могла сболтнуть, – прошептала.

– Ну да, – кивнул он. – Просто этот волчара, с которым ты связалась, уж очень въедливый тип. А тебя ну так и хочется от всех спасти. Даже мне. – И он издевательски усмехнулся. – Зря ты. Я как раз присматривал тебе самца поинтереснее, чтобы заботился и обеспечил. Работать на меня сложно и страшно, я же понимаю. Но тебя обижать никто не собирался.

– И что теперь? – Вышло даже тверже, чем хотелось бы.

– Хороший вопрос, – пожал он плечами. – Эти ищейки Высших жмут меня со всех сторон. А узнают про тебя, и ничем хорошим это ни для кого не закончится. Ты же меня знаешь. Да?..

Я кивнула.

– …Ну так в твоих интересах разрулить без лишних жертв. Скажешь хоть что-то, и я сдеру шкуру с твоего волка живьем…

Стоило представить, и у меня внутренности свернулись в комок.

– …Вот же дерьмо, – презрительно хмыкнул он. – Ты и правда в него влюбилась.

– Я ничего не скажу, – взяла я себя в руки. – Не трогай Тахира.

– Я буду это ценить, – поднялся он.

– Что дальше? – посмотрела я на него снизу, сжимаясь в комок.

– Будем узнавать друг друга лучше. Я уже и так много интересного о тебе узнал… – оскалился и вдруг кивнул на спальню. – А казалась такой невинной овечкой.

– Не твое это собачье дело, – процедила я, поднимаясь перед ним.

А когда он вдруг рыкнул и схватил за горло, вцепилась в его лапу двумя руками.

– Я – медведь, идиотка, – прорычал хрипло мне на ухо. – Мне твои защитники – на один зуб. Будешь на меня скалиться – буду воспитывать. И прекращай трахаться со своим волком, а то долго отмывать придется от вони.

Он выпустил и вышел из комнаты.

* * *

День прошел тяжело.

Но дочь Карины мы спасли, и уже к концу дня она была с мамой. Приняла ли Карина мою исповедь так, как хотелось бы? Нет. Она слушала мои объяснения, паниковала и отказывалась верить, но дочь хотела вернуть слишком сильно. Скажи ей, что я сам Люцифер – она бы и в это поверила, пообещай я вытащить ее ребенка у безумного бывшего мужа.

Но для системы этого стало достаточно. Я наврал себе на высшую меру наказания – что Карина все знает и что выйдет замуж за Эльдара, – но делать было нечего. В конце концов, не одному мне суетиться. Эльдар, конечно, нарычал на меня и обещал убить. Но разве меня этим напугать? Пусть теперь живет эту взрослую жизнь с людьми как умеет. Я знал – быстро адаптируется, хоть и поскулит некоторое время. В конце концов, лично прослежу за этим. А пока у него впереди недели реабилитации и раздумий в тишине, а у меня – время на решение личных проблем.

Я несся к Марине, зло сжимая руль. Демьяном с его «делаю все возможное» надо заняться в первую очередь. Завтра. Сегодня – только Марина.

Только когда я толкнул двери квартиры, на меня обрушилась едкое сочетание запаха дыма и хлорки. Пройдя в комнату, я застал Марину с сигаретой в руке. Балкон открыт настежь.

– Привет! – улыбнулась она.

Сидела все так же за работой над картиной, и в другой раз я бы залип на то, как невероятно мастерски она оживила ее за день. Но сейчас меня продирало холодом от быстрых и точных выводов, стрелявших в голове, как пули…

Сигареты. Хлорка. Фальшивая радость. Открытое окно. Полы блестят…

– Что-то случилось? – спросила она, но таким голосом… что меня едва не завело от злости и не сорвало в пропасть.

– И когда я тебе дал повод думать, что я настолько идиот? – глухо потребовал я.

Ее взгляд дрогнул. Марина прерывисто вздохнула и затушила сигарету, опустив взгляд на пепельницу. Стало интересно, что она скажет дальше…

– Прости… От тебя ничего не скрыть.

Неплохо.

– Так зачем пробовать? – злился я.

Понимал, что не ее это вина. Знал – напугана. Даже сквозь едкую какофонию вони чувствовал и ее запах.

И его.

– Это тот твой наниматель приходил? – обошел я медленно вокруг стола.

– Тахир, я… – начала блеять она, но я не выдержал.

– Отвечай на вопрос, – прорычал.

– Да. Но ты…

– Не трать время, – приказал, отворачиваясь.

Как же все это было паршиво. Сейчас я получу разрешение, спущусь в офис к охране, просмотрю камеры и пойму, что этот ублюдок – тоже оборотень. А это значит, что искал я его не в той базе данных. И что все это время Марина была в еще большей опасности, чем я думал. Вопрос «как его пустили» имел второстепенное значение. Он пришел, напугал мою женщину до полусмерти, угрожал ей расправиться со мной и приказал делать все, как он скажет… Наглый, самоуверенный безнаказанный подонок.

– Не надо так со мной, – потребовала тихо Марина.

И я не выдержал. Обернулся к ней и уже через вдох прижал к себе:

– Не надо ему верить, – прошептал горячо ей на ухо, а она вцепилась в меня мертвой хваткой и заплакала.

– Ты не знаешь его, не знаешь… – скулила в ответ.

– Ты знала, что он оборотень?

– Нет, – замотала головой.

– Ладно. Разберемся…

Я так и не выпустил ее из рук. Сделал несколько звонков, получил разрешение на расследование и зафиксировал правонарушение.

– Тахир Муратович, а вас тут босс требует…

И в трубке послышался голос Демьяна:

– Что там у тебя?

– Видимо, ничего такого, что было бы для тебя основанием вмешаться, – съязвил я.

– Тахир, – недовольно проворчал он, – есть новости по твоей самке.

– И? – напряженно потребовал я.

– Давай встретимся. С глазу на глаз, – устало вздохнул Демьян. – Через час.

Все это не нравилось.

– Тогда я Гену твоего приставлю к Марине. Парень все равно там мается.

Плевать. Теперь – точно. Он не расскажет мне ни черта хорошего. И я тоже не собирался его радовать покладистостью.

– Что у тебя случилось? – с нажимом переспросил Демьян.

– К ней пропустили мудака, от которого она сбежала. Представляешь, какой умелец?

Демьян только гневно засопел в трубку:

– Твою ж мать! Все по инструкции? Следователей вызвал?

– Да.

– Ладно, бери Гену для охраны. И жду тебя через час в кофейне через дорогу.

Физиономия того, кого впустили к Марине, не сказала мне ничего особенного – дорого одет, длинные волосы связаны в хвост на затылке, двигается слишком вальяжно и расслаблено. Он пришел специально. А это значит, что уже опережает меня. А вот база данных отдела расследования быстро заполнила недостающие пробелы.

Никакой он не Иосиф и тем более не Вальдман.

Михаил Стерегов. В прошлом – известный художник. Сейчас – владелец нескольких картинных галерей, элитного отеля в центре, в котором в том числе проходят закрытые аукционы, и нескольких благотворительных художественных школ. Закрытый файл по его делам моему служебному уровню не поддался. Но я и так мог предположить, что там. Если Стерегов спокойно разгуливает у меня под носом, ничего на него не нарыли. Но пытались. Иначе бы файла не было.

Что в перспективе?

Сложно сказать. Вариантов много. Но все они так себе. Стерегов будет угрозой так или иначе. А это значит, что пенсия мне в ближайшее время не светит.

Я вернулся в номер, чтобы проведать Марину перед приходом следователей.

– Видел его? – тихо спросила она, когда сел рядом с ней на диван.

Она ежилась в пледе с чашкой чая, и так хотелось спрятать ее за пазуху и никому не отдавать.

– Да.

– И что думаешь?

– Кто-то ведет его дело. Нужно будет найти кто. А там – по ходу разбираться.

Я не стал спрашивать Марину, что связывает ее со Стереговым. Она не скажет. Те слова, что она произнесла сегодня утром, – не просто слова. Она привязана ко мне эмоционально. Да, скорее всего, на человеческом языке ее чувства действительно обозначают «любовью»… Но если для человека есть варианты, то для меня их не было.

Я не любил.

Я жить не мог без Марины. Влип, врос, прикипел так, что назад не выдраться. Она – не Полина. На ее огонь нельзя просто прийти и отогреться перед долгой ночью. С Мариной можно только выгореть до пепла. Я ведь не железный. Ну, один раз получилось выжить… Но с Мариной не выйдет. Она – мое совпадение на все сто. После такого не живут.

Но она не знает.

И не узнает.

Мне бы ее только не выпустить.

Потому что она уже не держит.

– Мне нужно встретиться с коллегой, – глянул я на часы. – Сразу вернусь. А к тебе могут прийти следователи с вопросами.

– Что им говорить? – бесцветно спросила она.

– Ты ведь уже решила, что говорить, – посмотрел на нее.

И мы замерли, глядя друг другу в глаза.

– У тебя славная семья, Тахир, – прошептала она, слабо улыбнувшись.

Я только раздраженно сжал зубы. Нет, она не дура. Она просто человек. Благодарный, влюбленный человек. Которому я в жизни не смогу доказать, что не будет у меня уже семьи, если не станет ее. Вернее, семья-то будет. А вот меня – нет.

– Да, – качнул я головой и поднялся. – Тебя мой коллега будет охранять. Если что – он за дверью. Зовут Гена.

– Хорошо, – растеряно проследила она за тем, как я направился из квартиры.

* * *

Кафе, в котором ждал Демьян, оказалось почти забито. И это все выглядело странно. На черта ему тут со мной встречаться? Чтобы я убить его не смог?

Выглядел мой начальник так себе. Изрядно помят, будто последние несколько суток жил на работе, рукопожатие слабое, взгляд бегающий.

– Что там у тебя? – кивнул он в сторону центра, когда я сел напротив.

– Расследуем, – уставился я на него в упор. – Надо понимать, что новости ну очень хреновые? – Он траурно помолчал, а я напрягся так, что руки непроизвольно сжались в кулаки. – Говори, – приказал я, но Демьян даже не возмутился такому вопиющему нарушению субординации.

– Пять лет, – поднял на меня глаза.

– Что? – недоверчиво усмехнулся я. – За что?

– Я ничего не смог сделать. Понимаю, это какой-то сюрреализм. Но, похоже, у девочки твоей какое-то слишком интересное нашему правительству прошлое…

– Откуда ты знаешь? – прорычал я низко.

Стерегов пришел только сегодня! Нить эта размоталась перед моими глазами час назад! А кто-то уже знал, что Марина – свидетельница по его делу?! Я сжал зубы с такой силой, что те вдруг удлинились, едва не впиваясь в язык. Морду повело, в глазах потемнело, а сердце запрыгало в груди в одном ему понятном танце, не давая полноценно вздохнуть.

Меня сорвало.

Осознание пришло необычно медленно, будто это не имеет никакого значения. Я скрутился на стуле и глянул на Демьяна, с трудом проморгавшись на его размытый силуэт. Он не спешил мне помочь. Наоборот. Медленно поднялся и отступил к стене, пялясь на меня… а потом потянулся за пазуху.

И сразу стало понятно, зачем мы встречаемся с ним тут. Только понимание не добавило спокойствия. Пелена перед глазами стала кровавой, в горле задрожал рык, и пришлось прикрыть глаза и глубоко вздохнуть. Я не имею права порадовать этого Иуду и дать ему повод меня пристрелить. Не время сдаваться, нельзя бросить Марину и остальных…

Только за плечи вдруг схватили крепкой хваткой и дернули вверх.

– Тахир Муратович, Артур Довлатович Серый, – доложили мне сурово. – Держитесь. Скоро отпустит.

Ведьмак вытащил меня из кафе на воздух, отвел подальше за угол и усадил на что-то твердое. Перед кафе стояла машина службы высших, разливая неприятные красные всполохи по мокрому асфальту.

– Как вы? – В виски ткнулись шероховатые пальцы, и в носу защипало от эфирных масел. – Держитесь…

– Чем… обязан? – прохрипел я, чувствуя, как дурнота подкатила к горлу.

– Да вот вы все не звоните…

Я усмехнулся. И меня все же вывернуло.

– Хлебните, – протянул он мне железную стопку.

Я повиновался. Там, где прибить пытались свои, от ведьмаков отравы можно не ждать.

– Я бы на вашем месте придержал мое не обремененное жалостью к бывшим друзьям начальство…

– Придержали, – удивил он. – Собственно, я поэтому и тянул с личным знакомством.

– И что вам можно мне рассказать? – Я тяжело откинулся на стенку, вяло глядя перед собой.

– Ваше начальство вас подставило. Мне нужно было лишь досмотреть эту вшивую постановку до конца.

– Неужели тут все так мелко?

– Не скажите. Вы же отметили, что он вам запел нечто из странного репертуара?

– Успел, да… – Я наконец навел резкость на Довлатыче.

Суровый тип. Гораздо старше меня, но выправка идеальная, глаза ясные и силой от него так разит, что я протрезвел быстрее, чем успел опьянеть от его высокоградусной настойки. Та катилась по внутренностям, согревая и приводя в чувства.

– Вы когда отчитались сегодня о визите Стерегова, Демьян заерзал отчетливей.

– Подельник?

– Я тоже так думаю. Прикрывал Стерегова регулярно. – Он закурил и присел на корточки рядом. – Вы вообще оказались той удивительной деталью, вокруг которой внезапно собралась вся картинка. Демьян боялся вас, поэтому и решил держать поближе. А тут вы еще и Стерегову дорогу перебежали.

– Это каким же образом?

– Марина ваша – единственная уцелевшая свидетельница существования того, что Стерегов изворотливо прячет от всех.

– Наркоторговля?

– Не совсем. Препараты, являющиеся результатами исследований нашего института.

– Куда он их поставляет?

Вопрос, как он их вообще достает, был неинтересен. Пусть разбираются.

– Хороший вопрос, – он затянулся и медленно выдохнул дым, а я опустил взгляд на его узловатые пальцы.

Мда… гораздо старше меня.

– Будете смотреть на записи в клинике?

– Да, планировал туда заглянуть. И с вашей Мариной познакомиться – тоже. Если вы не против…

– Артур Довлатович, а у вас нет случайно сведений о судебном процессе и решении по Марине?

– Что с ним? – подал он мне руку.

– Ну а как вы думали Демьян тут меня решил вытряхнуть из человеческой шкуры посреди кафе?

Все же открытие о бывшем друге вышло неприятным.

– Я не знаю, что он вам сказал, – взглянул он на меня сурово. – Как раз спросить хотел.

– Что Марине дали пять лет заключения в реабилитационном центре.

– Мда, – протер он лоб. – Нет такого решения, конечно же. Он ее дело тормозил как мог.

Я почувствовал, что мне снова становится нехорошо. Вот же гнида! Но Довлатыч тоже почувствовал мою нестабильность и снова подхватил под руку:

– Тахир, держитесь. Разберемся.

– Надеюсь, вы не даете пустых обещаний, – усмехнулся я.

– Результаты разбора могут быть разными, поэтому нет.

– Тогда как это должно помочь мне держаться?

– Никак. Вас держу сейчас я.

Довлатыч довел меня до приемного пункта, и вскоре в коридоре показалась Катя.

– Тахир… – встревожено позвала она, подскакивая ко мне.

– У него только что срыв произошел, – доложил ей Довлатыч.

– Каталку! – скомандовала она.

– Не говорите Марине, – спохватился я, когда ведьмак навис сверху.

– Не собирался. Я с тобой пока иду.

Меня привезли в процедурную, принялись обследовать с ног до головы, обвешивать приборами и вслушиваться в нутро. Катерина выглядела очень взволнованной, но было плевать. Я пытался услышать, что происходило за дверью. К Довлатычу началось паломничество следователей, и те докладывали ему подробности.

– …Девушка толком ничего не говорит, – донеслось до меня, и я едва не вытянул уши натурально, чтобы лучше разбирать слова, как вдруг неожиданно получил пощечину.

Не сильную, скорее обескураживающую, но игнорировать Катю перестал, нахмурившись.

– И что это было? – недовольно потребовал.

– Новая методика, – даже не дрогнула Катя. – Способствует улучшению концентрации внимания и заботы о себе! Думаешь, что ты бессмертный?!

– Нет, не думаю, – прорычал, оглядевшись. Даже не заметил, что ее ассистент вышел. – Но это не твое дело.

– Ошибаешься, – вздернула она бровь с вызовом. – Я могу тебя уложить на больничную койку и даже ремнями прикрепить, чтобы не сбежал!

– Еще одна новая методика? – усмехнулся я. – Или набралась у кого-то?

– Я быстро учусь, – закатила она глаза. – Кроме шуток, Тахир, тебе нужен отдых!

– Кать, я бы с радостью, – смягчил я голос. – Но не по своему желанию я вдруг решил вывернуться из кожи вон. Дай что-нибудь, да я пойду.

– В кровать, – безапелляционно заявила она и потянулась к стационарному телефону. Я только пытливо прищурился, с интересом ожидая ее хода. – Соедините с квартирой «пятнадцать».

Вот же сучка!

– Катя, – неодобрительно покачал я головой, зло сужая взгляд на докторке. – Не надо.

Но она и глазом не моргнула:

– Марина, это Катерина. У меня сейчас Тахир в палате. Нет, с ним все хорошо. Только он тут снова на износ поработал, и я хочу быть уверена, что ты его не выпустишь из кровати хотя бы до завтрашнего вечера…

– Очень по-взрослому, – злился я.

– Спасибо, – просияла Катерина. – Да, препараты выпишу, не переживай. Пока.

Она положила трубку и скомандовала мне оголить зад.

– Не надо транков, – прорычал я.

– Получишь степень доктора наук – будешь мне указывать. Развернулся! Или вызову охрану!

– Ты точно не ведьма? – пытливо сощурился я.

В палату вошел Довлатыч:

– Ну как он? – обратился к ней.

– Плохо, Артур, – неожиданно назвала она высшего по имени. – На износ. Ему постельный режим нужен сегодня-завтра минимум. А вообще – реабилитация.

– Ну, теперь присмотрим, – пообещал он. – Постельный режим обеспечим.

– Я вообще-то еще здесь, – укоризненно заметил я. – Мне бы хотелось узнать подробности дела.

– Я пришлю через час медбрата, он сделает укол, – отрезала Катя.

– Хорошо, – быстро согласился Довлатыч. – Пока беру под свою ответственность.

– На каталку! – скомандовала рыжая, пресекая мою попытку встать с кушетки.

Я только недовольно скрипнул зубами, но послушно пересел, и Довлатыч выкатил меня в коридор. Черт, что за унижение мне организовала Катя?!

– Не дергайся, Тахир, тебя изрядно тут потрепали.

– А Катю откуда знаете?

– Она внучка моя. Просил ее приглядеть за тобой.

– Так она все же ведьма, – восхищенно усмехнулся я.

– Да, – понизил он голос, – но это секрет.

В лифте он вдруг резко остановил кабинку между этажами и присел передо мной на корточки.

– Я охочусь на этого медведя уже пять лет. Где этого сукиного сына учили так заметать следы, черт его знает!

– Ну а магией его прибить не нашли оснований?

– Защищен, – покачал головой Довлатыч. – Договорами от очевидной. И амулетами от прочей. Причем амулеты так себе, но предъяви он попытку нарушения его права – полетят головы, сам знаешь…

Знаю. Только находился я по другую сторону этой конвенции. Против оборотней запрещено применение магии. Любая попытка без основания – ликвидация.

– Но теперь ему не уйти, – зло щурился он на моем лице.

– Стерегов не просто так сегодня заявился, – начал я.

– Еще бы. Демьян пообещал, что с тобой проблем больше не будет. – Довлатыч вздохнул, сморгнув. – Прости, что довел тебя до такого состояния, но теперь Демьян пойман с поличным за попыткой провокации и убийства. Он будет вынужден указать на Стерегова и рассказать о нем все.

– Что нам с Мариной тогда делать?

– Дождаться решения суда. Я завтра подгоню процесс – максимум пара дней, и вы будете свободны.

Даже не верилось. Неужели…

– Демьян еще не раскололся? – искал я поводы напрячься.

– Пока нет. Он боится Стерегова больше, чем меня, – покачал головой Артур. – Но я думаю, сегодня у обоих будет тяжелая ночь.

А хороший пасьянс вырисовывался. Демьян попался с поличным и будет вынужден дать показания против Стерегова.

– А зачем ты звонил мне и просил прийти на разговор? – спохватился я.

– Ну так рассказать тебе хотел обо всем. Чтобы ты так не дергался. Но у тебя все не было времени.

Вот же дрянь! А я тогда больше верил Демьяну, чем ведьмаку. Неудивительно.

Довлатыч выкатил меня на этаже и попытался предложить дойти до своей женщины ногами, чтобы не волновалась. Но старания Катерины не прошли даром – Марина с Геной сидели у дверей нашей квартиры, лишая меня надежды показаться ей в обычном виде.

И это было хреново. Очень. Я видел в ее глазах все: как испугалась за меня снова и как лишний раз утвердилась в уверенности, что я нуждаюсь в спасении от Стерегова. И как я буду выбивать из ее головы эту дурь?

– Что случилось? – обратилась она тревожно к ведьмаку, не ожидая услышать от меня правду.

Тут же корчил хмурую физиономию Гена.

– Много всего, – авторитетно заверил Довлатыч обоих. – Тахиру досталось, но сейчас уже все хорошо.

– Марина, это Артур Довлатович Серый, высший ведьмак, – представил я, поднимаясь с каталки.

И только тут подумал, что не рассказывал ей, что в моем мире существуют не только оборотни. Мне все казалось, что и меня одного ей будет много. А теперь приходилось рассказывать все впопыхах. Марина опасливо глянула на моего спутника:

– Это как Геральт, что ли? – усмехнулась она ошарашено.

– Как Геральт, да, – протянул Артур ей руку. – Приятно познакомиться.

А вот это хорошо. Теперь надо убедить мою зайчиху, что два серьезных мужика в моей морде и лице Довлатыча стоят большего доверия, чем угрозы блохастого медведя.

Настроение поднялось. Мы все вошли в квартиру. Гену не поднялась лапа выгнать – совсем продрог мой боец днями сидеть в машине. Я послушно пересел на диван, Довлатыч опустился на стул рядом, а Марина с Геной засуетились с ужином. Я видел, как Марина поглядывает на меня, и не мог дождаться, когда уже нас оставят в покое.

Но задерживаться никто не стал. Артур выпил лишь чашку кофе и распрощался, обещав держать в курсе.

– Тахир Муратович, – замялся Гена у выхода, – простите… но мне доложили, что ваш начальник под следствием. То есть я перехожу под ваше руководство.

– Приказываю валить домой и отдыхать, – кивнул я ему на двери.

– Понял, – просиял тот. – Но я на связи.

– Пока, Гена, – с нажимом попрощался я, и мы с Мариной остались одни.

Она медленно приблизилась ко мне и села в ногах, заглядывая в глаза. А я даже не знал, с чего начать. Не верилось, что вот сейчас я ей расскажу обо всем, и завтра-послезавтра все закончится.

– Что случилось? Почему Катя сказала, что тебе плохо?

Она еще немного помялась, но все же переползла на колени и скрутилась в руках.

– Я оказался кем-то вроде камня преткновения, – признался я. – Неожиданно, но, кажется, завтра все должно закончиться.

– Правда? – Ее голос ожил, а пальцы впились в мою рубашку.

– Да… Завтра против твоего Иосифа дадут показания. А после в течение нескольких дней мы станем свободны. Никто на самом деле не давал хода твоему делу.

– Тахир, тому, кто собирается дать показания, конец, – вдруг прошептала Марина.

– Он под защитой. Не доберутся. А приходил он сюда, потому что считал меня трупом…

Руки ее ослабли, а я стиснул зубы. И не нашел ничего лучше, чем процедить:

– …Если ты перестанешь в меня верить, я не прощу тебя, Марина. – Я запустил пальцы в ее волосы и притянул к себе, шепча на ухо: – Что мне, мать твою, еще сделать, чтобы ты поверила в меня?

Она испуганно замерла, но тут вдруг в двери раздался стук и настойчивое:

– Откройте для медицинской процедуры!

Марина отпрянула и направилась к двери, а я зло смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. Меня сковало мимолетным страхом, что я снова не смогу выиграть гонку со смертью. Что она уже дышит смрадом в затылок, а я ничего не могу поделать, кроме как подчиниться…

– Поворачивайтесь на живот, – нарочито бодро скомандовал медбрат и всадил мне две инъекции. – Завтра утром к вам зайдет врач проверить, как вы себя чувствуете.

– Пойдешь в душ? – вернулась ко мне Марина, выпроводив врача.

– Могу не успеть, – глянул на нее исподлобья.

– Пошли, – кивнула она, грустно улыбаясь. – Я помогу.

Ворчливая злоба набухла в груди, но я молчал. А она отвела меня в ванную, раздела, настроила воду и залезла следом.

– Значит, все наладится? – улыбнулась.

Я молчал, оперевшись о стенку ладонью. А Марина вспенила гель на мочалке и принялась тереть мне спину. Я чувствовал касания ее пальцев, успокаивающе оглаживающих кожу, а когда она прижалась вся ко мне, прикрыл глаза.

– Скажи… – прошептала едва различимо под шорохом каплей воды.

– Да, наладится, – выдавил.

Она вжалась в меня крепче, честно стараясь удержаться и верить. Только никто из нас не поверит, пока этого действительно не случится. Нас обоих судьба только обманывала, уничтожая навыки веры во что-то или кого-то. Может, поэтому и вместе? Не верить вдвоем уютней…

– Марин, мне надо… выползать отсюда… – выдавил, чувствуя, что начинаю отъезжать.

Она вывела меня из ванной и направилась со мной к кровати, заботливо поддерживая. Как же хотелось остаться с ней! С ее заботой, взглядом, тоской… Мне нужно было надышаться ей сегодня, потому что неизвестно, что ждет завтра. Но инъекции бескомпромиссно вырубили, и все, что я успел – унести с собой в сон ее тихий вздох…