Глава 19

Марина Ненавижу утро. Ненавижу просыпаться от дикой тошноты и срываться с места, чтобы успеть добежать до уборной. Проклятый токсикоз стал настолько сильным, что я прекратилась в собственную тень, не могу есть, только и делаю, что блюю, согнувшись в три погибели. Баб Таня говорит, что мне ещё повезло, нахожу силы, чтобы добежать до туалета или выйти на улицу. Это правда, я видела других девчонок и с ней согласна. Небольшой посёлок, в который десять дней назад привезла меня Маша, находился в стороне от трассы, отделённый от неё пятью километрами грунтовки и покосившимся деревянным мостом. Десять домов – два больших общих и остальные поменьше, в которых жило около сотни человек, были оборудованы всем, что нужно. Даже небольшая больничка имелась, и её наличие не было блажью, это я поняла достаточно быстро. На третий день моего пребывания один из парней привёз девушку и… На ней не было живого места, оборотень, с которым ей «посчастливилось» жить, чуть не отправил её на тот свет. Да, она пришла в себя, плакала, повторяла, как благодарна за помощь, но даже я поняла, что как только она встанет на ноги, тут же вернётся к нему. Такой историей здесь никого не удивишь. Впрочем, как и моей. Баба Таня приняла меня в общем доме, выделила комнату, осмотрела, отправила на УЗИ, где улыбчивая Юля подтвердила то, что я и так знала. У меня будет малыш. Слёзы лились сами, но меня никто не успокаивал, давали время свыкнуться с новым положением. Но я сама напросилась в помощницы, прося любую работу, потому что дико устала за месяц заточения и хотела банального человеческого общения. Определили меня на кухню. Нет, те, кто жил отдельно, пары или одиночки, часто готовили для себя отдельно, но большинство всё равно предпочитало завтракать и ужинать в общих домах. Быт этого небольшого человеческого клана Свободных напоминал волчий. Не тот, где тебя унижают и ни во что не ставят, а изначальный, тот, с которым первые оборотни знакомили людей. Где старшие поддерживают и учат младших, где сильный не уничтожает всех подряд, а направляет и делится своей мудростью. Я наивная, но мне нравилось то, что я видела. В деревне жило несколько поколений. Почти у всех девушек была одна и та же история, так что у меня подробностей никто не выспрашивал, все понимали, что я хочу забыть прошлое и начать жизнь с чистого лица. Многие прошли через клан и нашли своё место в городе, работу и настоящую семью, и теперь помогали деньгами или сведениями. Мне очень хотелось спросить о Лисе, но… Я боялась. Мой интерес мог выдать настоящее имя, навести оборотней и, особенно, Николая на мой след и на этих людей, а я не могла поступить так безответственно. Умылась и вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть ещё прохладный утренний воздух. Это единственное, что могло успокоить тошноту, даже жаль, что вслед за утром приходил день с его душной жарой. – Оль, привет, – я вздрогнула и посмотрела в сторону. На перилах сидела Оксана и вертела в пальцах сигарету, но закурить не решалась, знала, что баб Таня её за это будет ругать. – Опять тошнит? – Привет, – улыбнулась ей через силу, почему-то эта девушка вызывала у меня стойкое неприятие. – Да, никак не уймётся малыш, хочет, наверное, чтобы я сбросила все лишние килограммы. – Понятно, – она отбросила в сторону сигарету и качнулась из стороны в сторону. – Если я тебя спрошу, ты ответишь? – Смотря, что спросишь, – пожала плечами и оперлась о стену, рассматривая собеседницу. Оксана жила в клане два года, это мне уже рассказали, её тоже привезли сюда беременной, но на поздних сроках случился выкидыш. Говорили, что она по ребёнку не плакала, но вот изменилась сильно. Её не гнали, хотя работала Оксана в городе, приезжала на выходные и привозила деньги и продукты, ничего не рассказывала о своей жизни, большую часть времени молчала и пыталась курить, за что получала от бабы Тани. – То, что тебе не понравится, – хмыкнула она и подняла взгляд, словно ища что-то на моём лице. – Ты ведь не беглянка. Я много девчонок повидала и скажу – ты другая. Ты хочешь ребёнка, он не больше фасолины, а ты ему, наверное, уже и имя выбрала, да? И еще… Все видят, но ни один не решился спросить, но я – не они, мне реально плевать на всё и всех. У тебя на шее волчья метка, а эти ублюдки ставят такие только своим истинным. Так что? – Я не понимаю, в чём вопрос? – ушла от прямого ответа, лихорадочно думая, что ей на это сказать. – Ты ведь чья-то пара. Тебя не просто какой-то оборотень обманул, ты должна быть женой, по крайней мере, по их законам. Но ты сбежала. Он говнюк? Или ты дура? – Ни то, ни другое, – я прикрыла глаза. Чёрт! Рассказывать свою историю ей мне не хотелось. Не нравилась она мне как человек. Но чувствую, Оксана от меня не отстанет, я не отвечу на её вопросы, она пойдёт к другим, будет намекать, прямым текстом говорить, что мне тут не место. И что делать тогда? – Тогда что? – Это сложно. Но я на самом деле хочу этого малыша, хочу, чтобы он появился на свет. А его отец… Он много всего говорил, и я на самом деле считала себя его парой, но… Он бросил меня. – Оборотень никогда не бросит настоящую пару. – Я знаю, – криво улыбнулась. – Я прожила среди оборотней пять лет, видела все их стороны. Их отношение к тем, кто дорог, и к тем, на кого плевать. Я мечтала о любимом и поверила словам, поверила в призрачную надежду на счастье. На мне метка оборотня, и если я его истинная пара, то он должен почувствовать меня и найти, так? – Оксана настороженно кивнула, а я развела руками. – И где он? Где? Где он, твою мать?! – на глазах появились слёзы, и я сморгнула их. – Ему плевать, он оставил меня в лапах врага на месяц, наплевал на мою безопасность, на моё здоровье… И после этого я его пара? Не верю. Прости, но не верю. – Но метка… – Просто укус, ничего больше. – Он не зажил. Укус бы давно затянулся. – Не разбираюсь, что там в их слюне такого, – покачнулась, но выпрямилась, борясь со слабостью. – Ещё вопросы? – Он не придёт сюда за тобой? Пожала плечами, потому что ответа на этот вопрос у меня не было. Я жила в клане полукровок уже десять дней, и за это время никто новый не интересовался жителями небольшой деревни. – Понятия не имею. – А тот, второй? Обернулась к Оксане, задержавшись в дверях. – Кто? – Ты сказала, что месяц была в лапах его врага. Этот враг не придёт к нам? Знаешь ли, мы не сможем противостоять чистокровным, – спокойно заметила она. – Я не знаю, я уже ничего не знаю… Но надолго я здесь не задержусь, подвергать вас опасности… Никогда. Я зашла в дом и снова покачнулась. Пришлось опереться ладонью о стену и подождать, пока комната перестанет вращаться. Слабость накатывала волнами, голова кружилась, так малыш напоминал, что его мамочке стоит подкрепиться и перестать нервничать. Но я не могла успокоиться. Оксана напомнила мне о том, что всё не так просто, как мне бы хотелось. Николай будет меня искать, и дело тут не в Лисе. Этот оборотень просто не вынесет мысли, что его обыграла жалкая человеческая женщина. Я была рычагом давления на его сына, разменной монетой в играх сильнейших. И вот эта ничтожная монетка посмела скатиться со стола и потеряться в какой-то щели. Нет, такого допустить нельзя, нужно найти и отомстить. Я гнала от себя такие мысли, но… Хватит! Помощь, которую мне готовы предложить эти люди, неоценима, я не могу поступить как последняя тварь и привести к их порогу смертельную опасность. Нужно поговорить с баб Таней, объяснить всё и попросить помощи в последний раз. А потом в город – родной или новый – и в новую жизнь. – Привет. Вздрогнула и посмотрела на Илью. Мальчишка-полукровка, подросток, в котором волчья кровь едва проявилась. Он взял надо мной шефство, очень гордился тем, что помогает обустроиться в деревне. Его мама, как и Оксана, работала в городе, так что Илья был предоставлен сам себе, и моё появление внесло разнообразие в рутину его жизни. – Привет, – улыбнулась ему, но, видимо, вышло неубедительно, потому что он нахмурился и подскочил ко мне. – Оль, ты совсем себя плохо чувствуешь? Давай я тёть Юлю позову? У тебя ребёнок сильный родится, вон как тебе плохо, все силы тянет, – бесхитростно тараторил парнишка, даже не задумываясь над тем, что говорит. – Сынок прикольный такой будет, хочу с ним познакомиться прям. Эх, жалко, что вырасту уже, а то проказы у него будут ого-го! – О чём ты? – отлипла от стены и опёрлась на подставленную руку. – Ну, сын у тебя классный родится, ты только береги себя. – А откуда… откуда ты это знаешь? Или шутишь? Илья, не смешно! – Я, – он вдруг стушевался. – Ты только маме не говори, хорошо? Я иногда могу видеть то, что будет. Баб Таня говорит, что это потому, что у меня ипостаси нет, неполноценный, но Луна замену нашла, один дар на другой поменяла. – Она знает? – Она – да, а мама нет, не надо ей, переживать будет. Она и так бесится, когда я об отце упоминаю, – он смешно скривился и улыбнулся. – Я ведь не дурак, насмотрелся, всё понимаю. И что папка меня не хотел и её не любил. Но вот твоего сына его отец любит. И тебя он любит, иначе не вышел бы у вас такой волчонок. Ты только это… береги его. Илья почти довёл меня до моей временной комнаты, когда меня прошило холодом от мысли, что он может увидеть в нашем будущем что-то очень плохое. И я не стала медлить, посмотрела ему в глаза и спросила: – Мне нужно уехать, да? – Я не знаю, – Илья пожал плечами. – Я ведь не… Не знаю, как сказать. Если ты останешься, то твой сын родится, и у него будет будущее, а у тебя… Тебя я не вижу вместе с ним, – развёл руками. – И я не знаю, что это значит, правда. Может, это просто событие какое-то, а ты живёшь в городе, как моя мама, пока он с нами. И если ты уедешь, может, ничего не изменится, я не знаю. – Решение за мной, – улыбнулась ему и махнула рукой, прощаясь. В комнате сразу же легла на кровать, уставилась в потолок. Рассуждать, перекидывая все проблемы на плечи мальчишки, которые то ли с даром, то ли просто фантазёр, легко, а вот самой решится что-то сделать – трудно. Но его слова всколыхнули нечто глубинное в душе. Не страх, а опасение, что Николай доберётся до моего малыша, отберёт его у меня, а я… я уже буду не нужна. Никому. От меня попросту избавятся. Мысли захватили, я лежала и чуть ли не плакала от жалости к самой себе. Влюблённая дурочка, которой нужно думать не только о собственной шкуре! Мой малыш, вот, кто ценнее всего. Громкий топот в коридоре, и моя дверь открылась без стука. Я чуть приподнялась на кровати, удивлённо рассматривая Илью. – Что случилось? – Тебе нужно срочно уехать! – выпалил мальчишка и рванул к окну. – Я сказал, что не знаю, как сложится твоя жизнь, но если ты уедешь с ними, то никогда не увидишь сына, это я знаю точно. А ты станешь хорошей мамой. – Уеду с кем? – С ним. С трудом поднялась и подошла к Илье. Голова всё ещё кружилась, да и слабость была дикая, но я встала рядом с ним, выглядывая в окно. Штору мы не отодвигали, так что с улицы нас было не видно, а вот нам открывался отличный вид на центральную дорогу, по которой сейчас медленно катили три больших чёрных джипа. И от их вида мне стало жутко холодно, словно всё хорошее растворилось и разом исчезло. Я не видела, кто в них, но шестым чувством поняла, что Николай если не нашёл меня, то подозревает, что я могу скрываться у этих людей. Я всё-таки навела на них беду. – Они меня учуют, – потерянно простонала, сжимая край шторы побелевшими пальцами. – Не учуют, – Илья полез в карман и достал небольшой мешочек на длинном шнурке. – Надень, это запах твой отобьёт. Мне баб Таня дала ещё вчера, а я как их увидел, по двору пробежал, травы насыпал. Теперь никто из них запахи различать не будет, эта фигня воняет так, что у самого сильного нюхача обоняние отобьёт! – Обоняние, – поправила машинально. – Угу, – кивнул Илья. – Но как мне уйти? Заметят же… – Не, там Рома уже свой драндулет подогнал. Мы тихонько выйдем через запасной ход и уедем, пока их отвлекать будут. Денег тебе немного выделили, Ромка на тайную квартиру в городе отвезёт, и всё у вас хорошо будет. – Спасибо тебе, – не удержалась, чмокнула его в лоб, Илья тут же покраснел как рак. У чёрного входа действительно стояла машина, но ничего страшного я в ней не увидела, обычная белая легковушка. – Привет, – молодой парень хмуро посмотрел на меня, открыл заднюю дверь. – На пол ложись, попытаемся быстро проехать, чтобы нас не заметили. Я кивнула, втиснулась между сидений, сверху на меня кинули какое-то одеяло и поставили сумку – не тяжелую, но объёмную, так что меня и не видно было. Илья юркнул на перед, и машина тронулась. – А ты куда собрался? – тихо спросил у него Роман. – Вылезай давай. – К маме. Мне разрешили. – Ага, врун, так я тебе и поверил. Но ладно, будешь моим алиби. Чёрт, только бы не запалили… Я не дышала, сжалась вся, молясь Луне и всем, кому только можно. Но, видимо, сегодня меня никто не захотел услышать, потому что сквозь открытое окно донёсся злой окрик: – Стой! Это что за машина? И кто в ней?