Глава 7. Золотая клетка

Покои оказались роскошными.

Мика стояла посреди комнаты и смотрела на золото, шёлк, хрусталь. Всё это было слишком красивым. Слишком дорогим. Слишком похожим на клетку, которую приукрасили, чтобы жертва не сразу поняла, что она в ловушке.

Служанки суетились вокруг — молчаливые, с опущенными глазами. Они раздели Мику, надели на неё что-то лёгкое, почти невесомое, расчесали волосы, вплели в них нити с мелкими кристаллами. Мика не сопротивлялась. Она просто стояла и смотрела в одну точку.

Внутри неё было пусто. Как будто всё, что она чувствовала последние дни, выжгли дотла.

Он врал ей.

С первой минуты. С первого слова.

«Я охотник», — сказал он тогда, в джунглях. Смотрел на неё серебряными глазами, позволял перевязывать свои раны, держал за руку у костра, целовал в древнем храме.

И всё это время он знал. Знал, кто она. Знал, что она — его невеста. Знал, что она бежит от него.

А она, дура, поверила.

Поверила в сказку про охотника. Про человека, который тоже был в клетке. Про того, кто смотрел на неё так, будто она была единственной на всей планете.

— Закончили, — тихо сказала одна из служанок. — Госпожа, вы готовы.

Мика подняла глаза на зеркало.

Оттуда на неё смотрела чужая девушка. В белом платье, расшитом золотом. С кристаллами в волосах, переливающимися при свете. Лицо — бледное, глаза — пустые.

«Невеста императора», — подумала Мика.

Трофей.

Она не сказала этого вслух. Просто кивнула.

Служанки вышли. Мика осталась одна.

Она подошла к окну. За стеклом — город. Огни, башни, купола. Две луны в небе. Те же луны, что она видела из джунглей. Тогда они казались ей красивее.

Теперь они напоминали о том, как она была глупа.

— Ты не знаешь меня, — сказала она пустоте. — Ты никогда не знал меня. Ты знал только ту, кого можно было использовать.

Она говорила с ним. С императором. С Каном. С тем, кто был рядом всё это время, кто притворялся её другом, её спасителем, её... нет. Не её.

Ничего не её.

Мика сжала кулак. Ногти впились в ладонь. Боль отрезвила, но ненадолго.

Она знала, что скоро будет церемония. Что ей придётся выйти в зал, полный чужих людей, и стать его женой перед всеми. Что она будет улыбаться, кивать, говорить нужные слова, пока внутри неё всё кричит.

Но она не будет плакать. Она не даст ему этой победы.

Она выжила в джунглях. Она выживет и здесь.

***

Церемония началась через час.

Мику вели по длинному коридору. Стены — мраморные, с золотыми прожилками. Светильники в виде драконов, изогнувшихся над головами. Везде — роскошь, величие, холод.

Она смотрела прямо перед собой. Не смотрела по сторонам. Не смотрела на людей, которые стояли вдоль коридора и смотрели на неё. Ей казалось, что она идёт на казнь.

Зал был огромным. Сотни гостей — в дорогих одеждах, с каменными лицами. Кланы. Советники. Военачальники. Все они смотрели на неё, и в их взглядах было любопытство, презрение, расчёт.

«Вот она, землянка. Та, которую выбрал император».

Мика подняла голову выше. Она не покажет им слабости. Она не покажет никому.

В центре зала стоял трон. На троне — император.

В золотой маске.

Мика смотрела на него. На маску, которая скрывала его лицо. На глаза, которые она знала так хорошо.

Он смотрел на неё. И в его взгляде было что-то, чего она не могла разобрать.

«Ты не имеешь права, — подумала Мика. — Ты не имеешь права смотреть на меня так, будто я что-то для тебя значу».

Она подошла к трону. Остановилась. Ждала.

Рей-Кан поднялся. Сделал шаг к ней.

— Ты красива, — тихо сказал он. Так, чтобы слышала только она.

Мика усмехнулась. Криво, горько.

— Лучше бы ты сказал правду.

Он замер. Всего на секунду. Потом наклонился к ней, будто для поцелуя, и прошептал:

— Играй роль. Мои враги хотят сорвать брак. Если они увидят, что мы не вместе они убьют тебя. И меня.

Мика смотрела в его глаза. И видела там страх. Настоящий. Не за себя — за неё.

Она могла бы отказаться. Могла бы развернуться и уйти. Могла бы показать всем, что она не игрушка. И будь что будет.

Но она вспомнила лицо Рины. Эллы. Других девушек, которые верили в сказку. Она вспомнила себя в джунглях, когда он спас её.

— Я делаю это не ради тебя, — прошептала она. — Я делаю это, потому что не хочу, чтобы кто-то умер из-за твоих игр.

Он ничего не ответил. Просто взял её за руку.

Их объявили мужем и женой.

Гости аплодировали. Кто-то улыбался. Кто-то хмурился. Мика видела всё это краем глаза, но не запоминала.

Она чувствовала только его руку. И ненавидела себя за то, что даже сейчас, даже после всего, это тепло было ей близко.

***

После церемонии Мика не пошла на пир. Она сказала служанкам, что устала, и вернулась в свои покои.

Она сняла платье сама. Сорвала кристаллы из волос — они посыпались на пол, как слёзы. Села на кровать и закрыла глаза.

Внутри неё пульсировало что-то, что она не могла остановить.

Эхо звёзд. Оно было всегда. Оно напоминало, что он где-то рядом, что он чувствует то же, что и она. Что он тоже зол, тоже напуган, тоже не знает, как быть.

«Мне плевать, — сказала она себе. — Мне плевать, что он чувствует. Он врал мне. Он использовал меня. Он — император. Тот, от кого я бежала».

Но сердце не слушалось.

И когда дверь открылась, она не удивилась.

Рей-Кан вошёл без маски. Без доспехов. В простой тёмной одежде, как в джунглях. Он выглядел уставшим.

— Уйди, — сказала Мика.

— Нет.

— Я сказала — уйди.

— Я знаю, что ты зла, — он шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась. — И ты имеешь на это право.

— Право? — Мика встала. Голос дрожал. — Ты врёшь мне с первой минуты. Ты знал, кто я. Ты знал, что я твоя невеста. И ты позволил мне думать, что ты — просто охотник.Ты позволил мне полюбить тебя!

Она швырнула в него вазу. Хрустальную, дорогую. Она разбилась о стену в сантиметре от его головы.

Рей-Кан не шелохнулся.

— Я не использовал тебя, — сказал он. — Я тоже полюбил тебя.

— Не смей! — Мика подошла к нему. Смотрела в его глаза, которые она видела у костра, в храме, у реки. — Не смей говорить мне о любви. Ты не знаешь, что это такое. Ты — император. Ты правишь целой планетой. Ты можешь взять любую женщину, какую захочешь. Зачем тебе я? Зачем была эта ложь?

— Потому что я хотел, чтобы ты полюбила меня настоящего, — сказал Рей-Кан. — Не императора. Не того, кто носит маску и играет роль. А того, кто смотрел на тебя у костра. Кто боялся за тебя. Кто хотел, чтобы ты осталась.

Мика замерла.

— Ты знал, что я буду твоей невестой, — сказала она. — Ты знал это с самого начала.

— Да, — он не отрицал. — Я знал, что среди девушек будет та, которую выберут для меня.Но Я не знал, что это будешь ты. Я не знал, что ты сбежишь. Я не знал, что встречу тебя в джунглях. И я не знал, что полюблю тебя.

— Ты мог сказать мне правду. В храме. У реки. Ты мог сказать, когда я держала твою руку и смотрела в твои глаза. Ты мог сказать и я бы поняла.

— Я боялся, — сказал он. — Я боялся, что ты уйдёшь. Что ты посмотришь на меня и увидишь только императора. Тиран. Чудовище. То, что я ненавижу в себе каждый день.

Мика смотрела на него. И видела, что он говорит правду. Она чувствовала это через Эхо. Его страх, его боль, его любовь — всё это было настоящим.

Но она не хотела прощать.

— Ты не имел права, — сказала она. — Ты не имел права решать за меня. Ты не имел права скрывать, кто ты.

— Ты права, — сказал он. — Я не имел. Я сделал это, потому что был слаб. Потому что не мог потерять тебя.

— А если я уйду сейчас? — спросила Мика. — Если я не хочу быть твоей женой. Что я хочу улететь на Землю и забыть тебя навсегда.

Рей-Кан помолчал. Его лицо было спокойным, но она чувствовала, как внутри него всё рушится.

— Я отпущу тебя, — сказал он. — Если ты хочешь уйти — я отпущу. Я не буду держать тебя силой. Я не буду держать тебя в клетке.

— Но я уже в клетке, — сказала Мика. — Я твоя жена.

— Формально. Но если ты хочешь развода — я дам его. Ты можешь улететь завтра. Я дам тебе корабль, припасы, всё, что нужно. Ты будешь свободна.

Мика смотрела на него. И не могла понять, что чувствует.

Гнев? Ненависть? Разочарование?

Или она просто не хотела верить, что он действительно готов отпустить её.

— Зачем ты пришёл сегодня? — спросила она. — Если ты готов отпустить меня — зачем ты здесь?

Рей-Кан шагнул к ней. Медленно, осторожно.

— Я пришёл сказать тебе правду, — сказал он. — Всю правду. Я пришёл, чтобы ты знала: я не хотел тебя обманывать. Я хотел тебя защитить. Я хотел, чтобы ты увидела во мне человека, а не титул. Это была ошибка. Я знаю, что это была ошибка. Но если бы я не сделал этого — ты бы никогда не дала мне шанса.

Мика молчала.

— Ты не знаешь, каково это — быть императором, — продолжил он. — Каждый день кто-то хочет убить тебя, обмануть тебя, использовать тебя. Ты не можешь никому доверять. Ты не можешь любить никого, потому что любой человек — потенциальный враг. А потом появляется ты. Ты, которая смотрит на меня без страха. Ты, которая перевязывает мои раны и говорит мне «не умирай». Ты, которая смеётся надо мной и называет меня дикарём. И я понял, что если потеряю тебя — я потеряю всё, что у меня есть.

Мика почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Она не хотела прощать его. Она хотела ненавидеть его. Она хотела уйти и забыть.

Но она не могла забыть, как он смотрел на неё у костра. Как он держал её руку. Как он целовал её в храме.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала она. — Я не знаю, могу ли я тебе верить.

— Я не прошу тебя верить мне, — сказал Рей-Кан. — Я прошу тебя дать мне шанс. Я прошу тебя позволить мне показать тебе, кто я на самом деле.

— А если я не смогу?

— Тогда я отпущу тебя, — сказал он. — Но только если ты сама этого захочешь.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Рей-Кан, — сказала Мика.

Он остановился. Обернулся.

— Ты не император сейчас, — сказала она. — Ты — тот, кто был в джунглях. Ты — Кан.

Он улыбнулся. Тепло, почти нежно.

— Я всегда был им, — сказал он. — Ты просто не хочешь видеть.

Он вышел.

Мика осталась одна.

Она села на кровать. Смотрела на дверь, которая закрылась за ним. На осколки вазы на полу. На кристаллы, которые разлетелись по комнате.

И внутри неё что-то пульсировало. Эхо звёзд. Оно говорило ей, что он рядом. Что он боится. Что он любит её. Что он не хочет отпускать.

Она чувствовала его, даже когда он ушёл.

И она знала: она не сможет улететь.

Не сейчас. Может быть, никогда.

Мика легла на кровать. Закрыла глаза.

«Я не должна была встречать тебя, — подумала она. — Я не должна была любить тебя. Но я встретила.».

Слёзы потекли по щекам. Она не плакала с тех пор, как прощалась с сестрой.

Теперь она плакала.

И не знала, счастлива она или несчастна.