Глава 2

Что есть силы врезаюсь шпилькой в ногу мужчины. Он едва заметно кривится, но разжимает руки. Я тут же пользуюсь возможностью. Отступаю, сдуваю с лица непослушные пряди волос. Хочу высказать этому наглецу всё, что я думаю о нём, но не успеваю даже открыть рот, как слышу своё имя и просьбу срочно пройти на посадку. Бросаю последний злой взгляд на медведя и бегу к стойке, снимаю с блокировки экран и протягиваю сотруднице. Девушка с вежливой улыбкой проверяет, кивает, что могу проходить. По рукаву я практически бегу, в салон самолёта влетаю взъерошенная и запыхавшаяся. Стюардесса смотрит мой посадочный, озвучивает нужное место, и я иду к нему в сопровождении любопытных взглядов. Хочется прикрыться, но единственное, что я могу: снять диадему с фатой. Что обязательно и сделаю, как только окажусь на своём месте. Нужный ряд находится ближе к хвосту. В кресле у прохода сидит женщина лет пятидесяти, а кресло по центру свободно. Вот и славно, долетим с комфортом, и не придётся о плечо соседа тереться. Глаза соседки забавно округляются, когда я прошу пропустить меня. В другой раз я бы похихикала, но сейчас только и могу, что устало пробормотать приветствие и повторить просьбу. – Свадьба удалась? – спрашивает попутчица. Фыркаю. – О да, чувствую о ней долго будут говорить. Откидываюсь в кресле. Прикрываю глаза и выдыхаю. Я в самолёте. Несколько часов – и да здравствует новая жизнь! – Вот так встреча, Рапунцель. Нет! Нет! Нет! Только не он! Кто угодно, только не он! Пожалуйста, пусть окажется, что я успела уснуть и мне этот голос снится. Открываю один глаз, потом другой. Медленно поворачиваю голову, и стон разочарования прорывается наружу. Не снится. Насмешливые зеленые глаза смотрят прямо на меня. – Слушай, – произношу с усталостью и раздражением, – день выдался у меня так себе, так что давай ты просто притворишься, что тебя тут нет? – Дай угадаю? Жених бросил у ЗАГСа? Или ты его в туалете ресторана застала с подружкой невесты? – Угу, – бормочу, лишь бы отстал. Снова откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза. Вот бы уснуть и весь полёт проспать. Пилот начинает говорить свою приветственную речь, в которую я особо не вслушиваюсь. Мыслями я уже в своей новой жизни. Прилечу и первым делом поеду на пляж. – …расчётное время полёта до Красноярска – 4 часа 20 минут. – ЧТО?! – я бы подскочила с кресла, но ремень не позволил. Поворачиваю голову вправо: – Он сказал “Красноярск”? Не Краснодар? Медведь хмыкает. – Красноярск, Красноярск. Тот, что в Сибири и с минусом за бортом. Кругом тайга и медведи по улицам шагают. – Треш… Отворачиваю к иллюминатору. Смотрю на удаляющуюся Москву, а потом на облака. Ладно, Красноярск тоже город. Там тоже живут люди, пусть и без морюшка. И вообще, главное, что я не вышла замуж и смогла уехать! Я долго пыталась вспомнить что-нибудь из уроков географии про Красноярск, но в итоге проваливаюсь в сон. – Курица или рыба? Резко распахиваю глаза и несколько секунд пытаюсь сообразить, где нахожусь. Тело затекло, шея затекла, а платье, кажется, навсегда въелось в кожу кружевными узорами. Но хуже всего – это влажный след на мужском плече, где только что лежала моя голова. Я что, пускала слюни на незнакомца?! Вот же… треш. Хотя просится совсем другое определение. – Девушка, так вам курицу или рыбу? – А? Курицу. Аппетита совершенно нет, но нужно себя хоть чем-то занять, лишь бы не смотреть и не думать о мокром пятне на мужском плече. Бортпроводница ловко ставит передо мной поднос с едой, и я с преувеличенным интересом начинаю ковыряться в пластиковой упаковке, пытаясь найти хоть какой-то аппетитный кусочек. – Как спалось? Сладенько, да? – раздаётся надо мной нарочито заботливый голос. – Шея не затекла? А то я могу и массаж сделать. Вспыхивают от смущения так, что не только щёки, но даже кончики ушей начинают полыхать. С трудом заставляю себя сохранить невозмутимое выражения лица. – Спасибо, обойдусь, – цежу сквозь зубы, с удвоенным усердием кромсаю вилкой курицу. – И вообще, мог бы и разбудить. – Зачем? – пожимает он широченными плечами, откидываясь на спинку кресла. – Ты так сладко причмокивала во сне, прям жалко было тревожить. Думаю, дай поспит моя Рапунцель, а то такое напряжённое утро выдалось – Я не твоя, – выдыхаю зло, но стараюсь говорить тише, чтобы не привлекать внимания любопытной соседки справа. Та и так вовсю косится на нас, прикрывшись журналом. – Детка, после всего что между нами случилось, ты, как порядочная женщина, просто обязана выйти за меня! Или ты что, решила, что можно просто воспользоваться мной и бросить? – мужчина правдоподобно отыгрывает оскорблённую невинность, привлекая к нам все больше внимания со всех сторон. – Нет, Рапунцель, так дело не пойдёт. Как сбежала из ЗАГСа, так и вернёшься в него. Вот приземлимся и сразу поедем. – Да я вас даже не знаю! Впервые вижу. – Но спать со мной тебе это не помешало. Тихие смешки стали раздаваться со всех сторон, а женщина на соседнем кресле недовольно цыкает: – В наше время женщины себе такое не позволяли. – Да я… да мы… А потом просто машу рукой на них. Всё равно ничего не доказать. Молча доедаю обед и отворачиваюсь в жалкой попытке спрятаться. Объявляю официально: это худший день в моей жизни! К счастью, остаток полёта меня больше никто не трогает. Лишь когда собираемся выходить из самолёта, Медведь вдруг накидывает мне на плечи свою кожаную куртку, в которой я тону сразу. – Не надо. – Слушай, Рапунцель, за бортом минус 15, ты в кружевном платье. Уверена, что хочешь проверять организм на выносливость? Мотаю головой. Он прав. – Спасибо. Мужчина только кивает. Выхожу из аэропорта, долго оглядываюсь в попытке понять, куда мне двигаться дальше, что вообще делать в этом незнакомом холодном городе. И тут прямо передо мной появляется букет из жёлтых роз. – Держи, Рапунцель, не дуй губки за случившееся в самолёте. Считай, я тебе помог. – Что ты сделал?! – Помог, – довольно улыбается, словно и правда супергерой, спасший деву в беде. – Иначе бы все четыре часа слёзы по своему жениху лила, а так отлично провели время. Подмигивает мне. Я открываю и закрываю рот в немом шоке от этой самоуверенности. – Тебе, кстати, лучше на такси в таком виде ехать, – кивает в сторону парковки с ожидающими машинами. – Пока, Рапунцель! Ещё увидимся. – Да не дай Бог, – шепчу, прижимая к груди первый в своей жизни букет.