Глава 5

Пока жду сотрудников полиции и Руслану, я даже успеваю позавтракать. Вопли, конечно, аппетит портят, но что делать? Сначала приезжают полицейские. Я им в подробностях рассказываю, как всё было. Один из них смотрит на меня то ли с восхищением, то ли с осуждением. А второй и вовсе не пытается скрыть, что считает меня сумасшедшей. Не, ну в целом я согласна, операция рискованная была. Только и в ванной я не была бы в безопасности, а всем известно: лучшая защита – это нападение. Под конец моей речи в квартире появляется Руся. Запыхавшаяся, растрёпанная. Замечает грабителем, и от былой растерянности и испуга ничего не остаётся, на место приходит чистая, ничем не прикрытая ярость. – Мерзавец! Сволочь! Бросается к грабителю, кулаком в нос заезжает, тот снова вопит. Только Русе этого кажется мало, она ещё раз готова зарядить, но один из полицейских её перехватывает. – Гражданочка, успокойтесь, а то придётся вас в участок забрать. Руся по инерции ещё брыкается, но выдыхает. Кивает. – Вы их знаете? – спрашивает другой полицейский. Руслана кивает. – Это мой бывший муж и его любовница. Алименты не платит, на меня кредитов навешал, так ещё и грабануть меня решил! Полицейский кивает. Делает пометки. – Надеюсь, заявление напишите. – Да хоть целую стопку! Даже показания готова дать, что это он Кеннеди убил, лишь бы за решётку на подольше упрятать. – Кеннеди это хорошо, но по возрасту не подходит. Руся притворно вздыхает. – Жаль. Руслана отвечает на вопросы полицейских, а я в это время пытаюсь убрать последствия погрома. На глаза попадает диадема, и меня озаряет! Кажется, я знаю, откуда взять деньги на первое время. Когда из квартиры все посторонние уходят, я сразу бегу к Русе, трясу диадемой. – Нам надо её продать! Девушка чуть кривится. – Жалко, красивая. Берёт тряпку и начинает вытирать следы ботинок. Я бросаю диадему на тумбу в коридоре, словно это не дорогущее ювелирное украшение, а безделушка. И начинаю помогать убираться. – Лик, тебе бы холодное к глазу приложить, синяк появляется. Отмахиваюсь рукой. – Подумаешь. Просто подольше посижу дома. Диадему продадим, и деньги появятся. Руслана застывает, рассматривает меня с ног до головы. Будто впервые видит, а потом бросается, сжимает в крепких объятиях. – Спасибо тебе! Я даже не ожидала такого от тебя. Скромно улыбаюсь. – Я и сама не ожидала. Меня всю жизнь Полька оберегала от всего, а тут… – Она бы гордилась тобой. Надеюсь. – А синяк кто поставил? Петька или его мымра? Рассказываю Руслане, как всё было и бойню за букет. Мы и про уборку забыли, сидим прямо на полу, прислонившись спинами к стене, и смеёмся, утирая слёзы. – Подожди, подожди, – Руся снова захлёбывается смехом, – то есть ты хочешь сказать, что из-за этого дралась? Она кивает на жёлтые розы, что снова стоят в вазе, но теперь на прикроватной тумбочке. – Лика, они уже наполовину завяли. – И что? – пожимаю плечами, чувствуя, как щеки заливает краской. – Это мой букет. Пусть и от наглого медведя, который сначала домогался меня в аэропорту, а потом опозорил перед всем самолётом. Но всё равно мой! А тут какая-то курица за него схватилась. – Признайся, тебе просто этот наглый медведь понравился! Вот бы посмотреть на него. – Не на что там смотреть, – бурчу, поднимаясь, – и он вовсе мне не понравился! Отрезаю, начиная снова убираться, лишь бы больше не вспоминать этого наглеца, который ещё и присниться мне сегодня решил. – Ага, ага, как скажешь, не понравился. Кстати, а тебе медведи сегодня не снились? Говорят же: приснись жених невесте на новом месте. Замираю с тряпкой в руках, а потом вдруг представляю себя в белом платье, а рядом этот! – Нет! – выкрикиваю громче чем надо. – Лоси снились. – Специфичный выбор, но лосей на улице города тоже хватает, а оленей ещё больше. Так, шутя и переговариваясь, мы заканчиваем с уборкой, а потом идём на кухню пить кофе. Во время уборки несчастная диадема перекочевала обратно на обеденный стол. На самый его центр. Теперь мы с Русланой сидим по обе стороны от неё, подперев щёки кулачками, и сверлим диадему взглядом. – Тебе её не жалко? Такая красивая. – И капец какая дорогая. Отрываюсь от созерцания прекрасного и встречаюсь со взглядом Руси. – Я смогу оплатить тебе сразу несколько месяцев проживания. Плюс поменяем кран. Киваю на несчастного, что сидит на своём месте только благодаря изоленте. – Только в ломбард страшно идти, – честно признаюсь. – Может, на “Авито” выставим. Сморим с Русей друг на друга, а потом взрываемся хохотом. Ладно, признаю, идея стрёмная. – Да уж, – отсмеявшись, вытирает слезы Руся. – "Продам диадему с бриллиантами. Настоящая. Почти не ношеная". И фотка: ты в свадебном платье с этой диадемой на кухне, а на заднем плане кран, замотанный изолентой. – Может, это модное дизайнерского решение, а не изолента. И ты за него отвалила кучу бабла. – Тогда зачем менять? – смеётся Руся, но мигом становится серьёзной: – Лика, ты уверена? Обратно ведь не вернут её. – И не надо! Не хочу себе ничего оставлять, чтобы напоминало о прошлой жизни. Руся понимающе кивает. – Ладно, я знаю одно место. Ломбард на Свободном, там мужик нормальный работает, дядька Миша. Я ему много чего ценного таскала: золотые сережки, что от бабушки остались, планшет Петьки, который тот забыл забрать, когда со своей любовницей бежал. Дядя Миша ещё ни разу не обманывал, цену адекватную назначал. – Значит, надо идти! – Ну нет, подруга. Я одна схожу, заодно Алиску из садика заберу, а то тебе с твоим фонарём под глазом только по ломбардам и ходить. Представила себе эту картину, как заявляюсь в ломбард в одежде, что явно мне велика, да ещё и с дорогущей диадемой, а под глазом синяк. Так прыскаю от смеха. Да уж, лучше остаться дома и не привлекать к себе лишнего внимания.