Глава 18. Аня.

Утро. Все поместье спит мертвым сном. Увы, я – жаворонок. Как привыкла подскакивать в семь часов утра, так и ничего не могу с собой поделать. Смотрю на Леночку – она сопит на другой стороне кровати. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Ничего не выходит. Яркое солнце залило светом всю комнату и дразнит меня своими лучами.

Осторожно выбираюсь из-под одеяла и подкрадываюсь к окну. Бассейн во дворе манит прозрачной водой. Как же хочется в него окунуться! В конце концов, никто же меня не осудит, если я надену купальник и поплаваю, пока все спят?

Быстро привожу себя в порядок в ванной комнате. Затягиваю волосы в «хвост», надеваю белоснежный купальник, подхватываю полотенце и быстро спускаюсь вниз. Мраморные ступени – то еще препятствие, но я его уверенно преодолеваю – на этот раз платформа меня не подводит. Хотя, я бы все на свете отдала за возможность променять ее на удобные сланцы.

Сажусь на один из лежаков и, вальяжно откинув волосы назад, снимаю босоножки со своих стройных ножек. Поплаваю, а потом на пляж. Воздух еще прохладный, но на ярком солнце уже тепло.

— Я смотрю, кто-то рано встал? — слышу насмешливый голос Никиты с балкона, и невольно поднимаю на него глаза.

— Не могу долго спать. Привычка, — пожимаю плечами.

—Подожди, не ныряй, я обогрев включил, — спохватывается он. И тут же весело хмыкает: — Лучше позагорай пока, а я тобой полюбуюсь.

— Я уже вчера обгорела. Мне нельзя долго на солнце находиться.

— Я тебе сейчас сброшу спрей от загара.

Через мгновение спрей летит в мою сторону, и я едва успеваю уклониться от удара в лицо и его поймать – хорошо, что я отлично играю в баскетбол.

— А чего тебе не спится? — недовольно посматривая в его сторону за очередную глупую выходку, натираю спреем плечи я.

— Тоже привычка. Когда я не в отпуске, приходится рано вставать.

— Ясно.

Я продолжаю натираться спреем от загара и делаю вид, что не замечаю Никиту.

— Я иду пить кофе. На тебя делать?

— Конечно! — оживляюсь я. Интересно, он добавит в мою порцию кофе слабительное или соль?

Пробую кончиками пальцев воду. Кажется, она уже не такая холодная. Еще немного, и можно будет спускаться.

И только окунувшись, понимаю, как ошибалась. Бр-р-р! Вода ледяная. Все, кажется, я превращаюсь в глыбу льда на фоне яркого солнца. Сделав два круга, быстро выбираюсь обратно. Закутываюсь в широкое полотенце и дрожу от холода.

Из дома выходит Никита с двумя порциями кофе на небольшом подносе.

— Я же говорил, подожди, пока вода нагреется, — передернув плечами от моего замерзшего вида, ухмыляется он.

— Мне показалось, что вода потеплела, — хмурюсь я и растираюсь полотенцем, чтобы хоть немного согреться.

Никита ставит поднос на пластиковый лежак и укрывает меня еще одним полотенцем сверху. Я с опаской слежу за его действиями из-под опущенных ресниц. Какой заботливый… Что-то изменилось в его восприятии реальности?

— Ты пьешь кофе с сахаром? — убедившись, что я надежно укрыта, садится рядом со мной он и принимается за кофе.

— Да, если это пустой кофе, — неуверенно улыбаюсь я.

— Прости, в холодильнике одна позавчерашняя барабулька. Она повсюду, и ее никто не хочет есть. Но мы можем отправиться в торговый центр за нормальной обувью и позавтракать там.

— А с чего ты вдруг стал таким добрым?

— Не знаю… Просто ты вчера сказала, что тебя собирались продать, и…мне кажется, это бесчеловечно.

— У тебя внутри шевельнулось нечто, похожее на жалость?

— Не совсем… Что-то другое. Я пока еще не определился, что там.

— Ответственность?

— Может, ответственность…

Никита неловко пожимает плечами и осторожно подает мне кружку с кофе.

Я заглядываю в его изумрудные глаза и улыбаюсь. Никита, в котором проснулась капелька серьезности, нравится мне немного больше, чем ловелас с пляжа.

— Не смотри на меня так. Иначе я начинаю чувствовать себя, как под прицелом сотен фотокамер.

— Хорошо, не буду.

Я беру чашку с кофе, любуюсь своим педикюром и медленно отпиваю глоток американо.

— А почему ты так боишься брака? — будто невзначай, интересуюсь я.

— Не знаю… — пялится в бассейн Никита. — С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, родители только и говорят, что меня нужно срочно женить. Чтобы я, не дай Бог, не пошел характером в дядюшку…

— А чем плох твой дядя?

— Они с отцом близнецы. Только дядя так и не повзрослел. Даже в сорок три он считает, что его жизнь только начинается. А моему отцу, наоборот, пришлось повзрослеть в девятнадцать, когда я родился. У них с мамой бизнес по продаже недвижимости, он достался маме от ее родного отца, вот все и хотят, чтобы я скорее стал примерным семьянином и не развеял по ветру их детище. Вернее, больше всего на эту тему волнуются мама и дедушка по ее линии.

— И ты сбежал к дедушке по отцовской линии, чтобы не жениться? — улыбаюсь я.

— Я сорвал свадьбу, — понуро сообщает Никита. — Мне хотелось свободы, а матушка нашла для меня выгодную партию. К счастью, партия обиделась и слилась за день до торжества.

— Ты, наверное, очень постарался, чтобы она слилась?

— Ну, да… было дело… — смущенно потирает подбородок Никита. — Теперь прячусь здесь от родительского гнева. Наверное, раньше сентября дома мне лучше не появляться.

Я давлюсь смехом. Да, в этом весь Никита. Натворить дел и слинять от ответственности.

Кофе медленно, но верно заканчивается.

— Ладно, если хочешь, собирайся и поедем в торговый центр. Купим тебе нормальную обувь. На платформе от бандитов далеко не убежишь, — поднимается с пластикового лежака мой рыцарь.

— А это не опасно? Ехать в торговый центр?

— Возьмем мою машину и двух зеленых человечков. На всякий случай.

— Только сначала где-нибудь позавтракаем. Ужасно хочется блинчиков со сметаной и клубничным джемом.

Он смотрит на меня несколько мгновений, а потом улыбается самой обаятельной на свете улыбкой, от которой на его щеках снова появляются едва заметные ямочки.

— Ладно, позавтракаем, — и протягивает мне руку.

От соприкосновения наших рук по коже бегут восхитительные искорки. На секунду я мечтательно прикрываю глаза, а потом снова их открываю. Мне кажется, или лед тронулся?