Глава 17. Аня.

На пляже ночью достаточно прохладно. Дедушка вручил нам с Аней один плед на двоих и отправился в дом. Он любил ложиться спать пораньше.

Мы же при свете огня пытались есть жутко промасленных мидий и запивать их белым вином. В общем-то, было довольно сносно, и даже вкусно. Огромные звезды над головой добавляли романтики в наши спонтанные посиделки. Они свисали огромными гроздьями, и я впервые увидела настоящий Млечный путь.

— По этому пути заблудившиеся моряки находили дорогу домой, — забираясь к нам под плед, с умным видом произнес Никита.

— А то мы не знаем, — ощутив его прохладные пальцы на своей талии, хмыкнула я. — И, если можно, держи руки при себе.

— Да ладно тебе, птичка. Все равно нам с тобой ждать результата целых десять дней. Отчего бы не совместить приятное с полезным? Я тебя сейчас быстро согрею…

— Меня и вино с пледом хорошо греют, — пытаясь вырваться из его объятий, заерзала под пледом я.

— Прекратите свою мышиную возню! — возмутилась Леночка. — Из-за вас я посадила пятно на майку!

— Никита, доиграешься, — строго взглянул на племянника Владимир, который с гордо поднятой головой ворочал угли. — Оставь Аню в покое.

— Почему? — возмущенно приподнял бровь мой ловелас.

— Потому что сейчас у вас двоих еще есть шанс разойтись в разные стороны. А если ты будешь продолжать в том же духе, где гарантия, что вам не удастся создать чудесный экземпляр к очередному юбилею дедушки? Как ни крути, придется жениться.

Я почувствовала, как руки Никиты тут же соскользнули с моей талии, а он сам отстранился.

— Трус, — тихонько шепнула я.

— Называй меня как хочешь. Я все равно не женюсь. Никогда, — рыкнул он и выбрался из-под пледа.

— Да кто за тебя замуж пойдет? — презрительно стрельнула взглядом в его сторону я.

— Еще мидий? — слишком резко выгрузил перед нами на поднос целую решетку горячих морепродуктов Владимир.

— Кажется, я сейчас лопну, — отрицательно качаю головой я и тоже выбираюсь из-под пледа.

Снимаю босоножки и иду по камням к воде. Камни ледяные, а вот волны в эту ночь едва заметны. Впереди непроглядная мгла. Кажется, море слилось с небом в темноте. Месяц только народился, и почти не оставляет за собой золотистой дорожки на черном фоне. Море…

Где-то здесь моя бабушка. Возможно, моя мама когда-то тоже стояла у воды и вглядывалась в темноту. А меня почему-то бросили жестокому отчиму. К горлу подкатывается ком. Почему? Неужели я оказалась никому не нужной?

Никита становится рядом со мной и тоже смотрит в непроглядную тьму.

— Пейзаж, точно, как наше будущее, тебе не кажется? — усмехается он. — Непроглядная тьма и ни одного маяка, чтобы увидеть направление.

—Верно… — вздыхаю я.

Владимир находит в сотовом телефоне старые песни «Скорпионс», и они с Леночкой весело возятся на камнях - там, где остался плед.

— Выруби это старье, — морщится Никита.

— Отстань, нам нравится, — фыркает дядюшка и врубает на всю громкость «Ветер перемен».

От песни мне становится совсем грустно.

— А почему ты сбежала от жениха? — поддевая туфлей камень, издалека интересуется Никита.

— Меня ему продали. В гарем, — понуро сообщаю я.

— В гарем? Что, гаремы существуют?

— Оказывается, существуют. Старшие жены не смогли родить Асаду наследника, и он очень ждал этого от меня.

— И сколько у него было жен до тебя?

— Три. Я должна была стать четвертой.

— Три жены?! Зачем?! — хватается за голову Никита. — Как можно вынести трех женщин одновременно?! Мне не понять восточных мужчин…

— А кто тебя продал? — спрашивает Владимир.

— Отчим. Ему нужны были деньги на расширение бизнеса.

— Ничего себе, — Никита смотрит на меня одновременно с ужасом и сочувствием. — Разве можно торговать людьми?! Это же незаконно!

— Кажется, закон и мой отчим – понятия несовместимые.

— И ты решила сбежать?

— Да. После того, как ко мне в ванную комнату ввалились блондинка и брюнетка с чемоданчиком для шугаринга и прочей ерунды, я решила бежать, чего бы это не стоило.

— Барби-терминаторы! — оживляется Владимир.

Я против воли улыбаюсь. Отличное прозвище для сотрудниц Асада.

— Ну, поработали они отлично, — протягивает Никита, и тут же получает от меня удар по спине. — Ай, больно!

— Если бы не шампанское, ты бы этого никогда не узнал!

— Все равно, это было незабываемо… Теперь я понимаю ярость Асада.

Я уже готова влепить ему еще один удар, но он успевает уклониться. Его плечи трясутся от смеха.

— Только сегодня днем нам было не смешно, — строго вклинивается в наш разговор из пледа Владимир. — Между прочим. Так что, давай, рассказывай все, как есть. Каких сюрпризов нам ждать в ближайшее время?

— Я не знаю. Мой отчим – бизнесмен. Я подозреваю, что ему поставляют ворованные турецкие автомобили, а он разбирает их на запчасти и продает в своих магазинах. Я выгребла его сейф и сбежала.

— А почему ты приехала сюда?

— Где-то здесь остались родственники по маме. Я их не знаю, но очень хочу найти. В тот момент, когда я решилась на побег, казалось, если я смогу найти свою бабушку, мне удастся спастись от жуткой участи быть проданной в гарем. Теперь я понимаю, как глупо было на это надеяться…Даже если бы я ее нашла, как она смогла бы защитить меня от вооруженных бандитов? Я и маму не очень хорошо помню. Когда она умерла, мне было всего три годика.

— А от чего она умерла?

— Отчим всегда говорил, что от сердечного приступа. Подробностей я тоже не знаю. Все, что у меня есть – фотография. И фамилия – Чернышева. У отчима фамилия Кубышкин.

— Кубышкин. Смешная у него фамилия, — развеселился Никита.

— Только сам он далеко не смешной, — скрестив руки на груди, качаю головой я.

— И что же нам с тобой делать? — потирает подбородок Владимир.

— Я не знаю… Но если сейчас останусь одна, после того, как мое местонахождение выяснили, ничего хорошего меня не ждет. Мне даже представить страшно, что они со мной сделают.

— Тебя вычислили по телефону, — хмурится Владимир. — К сожалению, это наша вина. Поэтому мы тебя никуда не отпустим. Завтра с утра накопаем информацию про твоего турецкого многоженца. Посмотрим, чем его можно нейтрализовать. Только одна просьба – что бы ни случилось, мы играем на одной стороне. Это относится ко всем. Никаких психов и попыток уехать. Или увильнуть от обязанностей. Ясно тебе, Никита? А если Аня окажется в щекотливом положении, придется жениться.

— Куда уж яснее, — понуро запустил камень по воде мой ловелас.

— Я не пойду за него замуж, — покачала головой я.

— К тебе понятие ответственности относится точно так же, как и к Никите, Анечка. Иначе нам не выпутаться. 

Я хмуро посматриваю на Никиту, но уже не спорю.

Обратно мы поднимались, когда стрелки часов показывали начало второго ночи. Я все также крепко держалась за своего горе-рыцаря, пытаясь не подвернуть ногу, а он, стиснув зубы, молча тащил два объемных пакета с мусором – у дедушки в поместье было непринято оставлять отходы на пляже.

— Завтра же поедем в торговый центр и купим тебе новую обувь, — процедил сквозь зубы он.

— Так противно, что я держу тебя под руку? — усмехнулась я.

— Нет. Просто не хочу, чтобы ты подвернула ногу и хромала все оставшиеся девять дней.

— С чего вдруг такая забота?

— Начинаешь привыкать к ответственности? — разразился веселым смехом дядюшка и подхватил лавирующую на неровной поверхности Леночку.

Мы с Никитой промолчали. В унисон, как ни странно.