Глава 2

В день моего рождения девятнадцать лет назад на Снежную Долину обрушилась внезапная зима.

Морозный пронизывающий ветер трепал крыши домов, приносил с горы запах ели и мокрой земли, завывал, словно это был сам правитель, каждый его порыв сообщал жителям о его внутренней боли. С неба хлопьями валил снег и укладывался на вымощенные камнем дорожки дворцового сада, но его тут же сметал новый порыв урагана. А следом, ветер подхватывал и обломки террасы, скамеек, когда отец в агонии обратился в дракона и разрушил сад до основания, до черной земли и камней, не жалея стараний садовника из королевства Люминель, что по рассказам Гримхильды потратил на него не один плодотворный год.

В день моего рождения отец потерял свою королеву, а его внутренний зверь – истинную, что умерла родами и подарила жизнь единственной принцессе-драконице Снежной Долине – мне.

Я росла и готовилась стать своему королевству опорой, вот только править мне было не суждено и спустя девять лет после моего рождения в наш дом вошла моя мачеха Гильда.

Высокая, статная, словно высечена из самого дорогого гранита, что добывают в третьем королевстве Равенхейм, она заняла место королевы. Сразу выбросив мебель и вещи моей матери из её покоев, она разложила там все свои вещи и зеркала, но все равно пребывала в покоях отца.

Мой король, мой отец отныне смотрел на неё как на солнце и звёзды.

И несмотря на то что она говорят, была тёмной ведьмой, сделал не только королевой Снежной Долины, но и правительницей Семи, объединенных в тяжелые времена, Королевств.

И если я думала, что появление мачехи навсегда изменило мою жизнь, то я сильно ошибалась. В день, когда отец не вернулся с охоты, моя жизнь перевернулась: сначала пропал мой внутренний зверь, а затем перестала отзываться и магия льда. Снежные бури, порывистый ветер мне больше не подчинялись. Лекарь сказал, что я безутешна, оттого и пуста. Меня мучили кошмары, вокруг происходили ужасные вещи, и перед моими подданными я предстала обезумевшей от горя. Так, я и оказалась в пансионате, запертой, без возможности снова вернуться домой и возвратить свою магию.

— Просыпайтесь, барышня — слышу как из-под толщи воды и с трудом открываю глаза. Сон снова накатывает, утягивает липкими лапами в темноту, но я борюсь. До возвращения Урзула не больше трех дней, а теперь, наверное, меньше — Просыпайтесь, красавица. Ваш жених только что въехал в столицу.

Словно от пощёчины я резко открываю глаза и вскакиваю. Я всё ещё не отошла ото сна, потому меня сразу же ведёт в сторону и служанка, имени которой мне никак не вспомнить, бросается ко мне, чтобы не позволить упасть.

— Не подходи! — командую я и очень жалею о том, что Гримхильда не явилась меня разбудить — Как долго я спала?

— Так, три дня уже миновало, барышня. Свадьба у вас сегодня. Колокола уже всю столицу оповестили, а жених ваш со своими братьями в столицу въехали, говорю же. Мы вас подготовить должны. Поторопитесь.

Разворачиваюсь и бросаюсь к окну, распахнув плотную ткань, щурюсь от полуденного солнца и действительно замечаю, как преобразилась столица к нашему торжеству. Ярость скручивает всё внутри тугим узлом, а от отчаяния хочется кричать.

— Королева меня попросила напомнить вам о том, что вы носите на руке магический аркан. И любые ваши попытки сбежать от торжества не закончатся ничем хорошим. Кроме того, что вы ужасно разозлите своего жениха. А я бы вам того не советовала. Уж больно жестоким он выглядит, моя принцесса. Примите свою судьбу, давайте подготовимся к церемонии.

Киваю и втягиваю воздух, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции. Если я хочу остановить этот кошмар и сбежать, действовать нужно с холодной головой.

Они уже провели меня, когда я была охвачена яростью и негодованием. И я получила хороший урок: доверять я могу только себе.

— Мы уже подготовили для вас ванную — улыбается служанка, которая на мою покорность явно не рассчитывала. Думала, буду кричать и сопротивляться? Настолько не рассчитывала, что ей не удаётся скрыть своё облегчение. — И платье ваше уже готово. Невероятной красоты! — мечтательно произносит и складывает руки на груди.

И что мне от платья невероятной красоты, если сдерут его с меня и будут унижать.

Возможно, даже при всех в том тронном зале, в котором Урзул и получил отказ моего отца.

Меня даже передергивает от воспоминаний, что вдруг обрывками возникают перед глазами. Моменты из того времени, когда я впервые его увидела заползают в голову словно ядовитые змеи.

В тот день тронный зал был полон представителей других королевств, что после объединения рассчитывали на защиту своего короля и мой отец сражался. Обращенный в зверя, он защищал нас от напасти, что спустилась к нам с Черных гор.

Промозглая осень торжествовала в наших краях, пронизывающих до костей ветер был наполнен запахом металла, крови и страха. И Урзул со своей армией первым встал за своего короля.

Меня не должно было там быть, в тронном зале в тот день, когда орк со своей армией пришел на поклон к отцу, чтобы рассказать, как очистил его границы и принес королевствам мир и покой. От энергии, что от него исходила я вжалась в кресло рядом с отцом, а он в ответ крепко сжал мою руку. Мне было восемь, и прежде я никогда не встречала орков.

Урзул тяжело и быстро дышал, на груди и левом боку кровоточили глубокие раны от когтей, а мышцы ещё бугрились после драки.

Тревога внутри меня ожила, страх пополз колючими мурашками по спине, когда наши взгляды встретились. За свою победу Урзул попросил у короля самое дорогое, но отец отказался меня отдавать.

— До чего хороша! — вырывает меня из потока мыслей голос моей мачехи, и я поднимаю глаза.

Меня уже накупали, натерли маслами и теперь занимались прической, расчесывая длинные темные пряди.

— Не упрямься, моя маленькая принцесса — произносит она обманчиво сладким голосом, и приторный цветочный запах касается носа. — Ты была рождена, чтобы оберегать своё королевство и время пришло. Разве ты не слышала, что шакалы уже на границах наших земель. Твой народ напуган. Стань их спасительницей.

— Разве это не ты их королева, Гильда? — спрашиваю и вздёргиваю подбородок, а она тяжело вздыхает. Хмурится и качает головой.

Пробегаю взглядом по её идеально уложенным в высокой причёске светлым волосам, скольжу по выраженным скулам, идеальному носу и пухлым губам, по изящной шее и цепляюсь взглядом за тонкое кружево на хрупких плечах. Всё так же красива и молода.

— А ну, прикрой ротик, девчонка. Это ведь тебя Урзул хотел несколько долгих лет. Почему бы мне не кинуть ему то, чего он желает, чтобы подарить народу покой. Поступок королевы, ты не находишь? Ну что же ты, Снежка, потерпишь немного. Если Урзул так долго о тебе мечтал, может, и гнев его будет недолог.

Я ничего не отвечаю, а мачеха делает шаг назад и склонив голову, наблюдает, как служанки натягивают на меня праздничное платье, как укладывают волосы и принимаются за украшения.

Все внутри стягивается тугим узлом, щеки опаляет жар от злости и непринятия, а в груди горит жар.

— Давайте оставим принцессу на несколько минут и поприветствуем её жениха — наконец произносит Гильда, когда обойдя меня по кругу довольно кивает, оценив мой наряд — Ты справишься милая, ради всех нас.

Она берёт мою руку и вкладывает в свою ладонь. Какое-то время скользит по тыльной стороне ладони своими изящными длинными пальцами, а затем постукивает по моему брачному браслету, будто напоминая, что мне не спастись.

Но мы ещё посмотрим.

Стоит им оставить меня одну, как я бросаюсь к окну, потому что входная дверь громким щелчком оповещает, что меня в этой комнате заперли.

Запах ароматных масел и морозной свежести смешивается и теперь вызывает тошноту. Любимая с детства комната теперь напоминает ненавистную клетку, в которой я задыхаюсь.

Дёргаю окно, чтобы распахнуть, но всё безрезультатно, и когда бросаюсь к балконной двери, понимаю, что все мои пути отступления запечатаны магией.

Какое-то время я словно загнанный в клетку зверь: ношусь по комнате из угла в угол. Тщетно пытаюсь призвать свою магию и разбудить внутреннего зверя.

Ни-че-го.

Сердце больно лупит в районе горла, каждый вдох причиняет боль, а тело бьёт крупная дрожь.

Упираюсь лбом о дверь, прислушиваясь к шагам в коридоре, и несколько раз стучу по ней ладонью.

Я не смирюсь, до последнего буду бороться, но не смирюсь.

Слёзы наполняют глаза, когда я на мгновение позволяю себе отпустить эмоции.

И вздрагиваю, когда слышу щелчок. Делаю два шага назад, но дверь так резко распахивается, что я не удержавшись, валюсь неуклюже на пол.

— Ну, здравствуй, невеста! — первым входит Урзул — Вижу, что ты хорошо усвоила урок о том, как следует встречать жениха.

Он скользит по мне липким взглядом, брезгливо осматривает пышную юбку и пробегает взглядом по нежному кружеву на лифе и плечах.

— А вот это лишнее — кивает на платье и проходит вперёд, его тяжелые шаги отзываются в теле, а затем я вовсе замираю, когда вслед за ним входят трое из его братьев. Не хватает сейчас самого младшего, но даже так моя комната теперь становится тесной, словно та шкатулка из моего детства, в которую я пыталась до последнего запихать все собранные в дворцовом саду камни, которые казались мне невероятно красивыми.

— Поднимайся! — Урзул резко дёргает меня вверх, словно тряпичную куклу, и принимается обсуждать, как я округлилась с нашей последней встречи под дружный хохот его братьев.

Я боюсь, чувствую дикий, леденящий душу страх, когда Урзул оказывается позади, а затем к нему присоединяется один из его братьев, а двое остаются напротив меня.

Руки и ноги немеют, а ужас ледяными клешнями поднимается к самой шее.

— Сейчас мы подправим твой наряд — посмеивается мой жених, и я зажмуриваюсь, когда слышу треск ткани, а прохлада комнаты касается обнаженной спины. Поднимаю руки и прикладываю к груди, чтобы эта часть не оказалась выставленной напоказ перед будущими родственниками, и мои внезапные гости начинают сыпать мерзостями, от которых я чувствую себя грязной.

Вскрикиваю, когда ледяные влажные пальцы касаются спины и скользят по позвоночнику вверх.

Я действую быстро, и что есть силы бью локтем в живот тому, кто пытается сейчас меня лапать, словно в агонии разворачиваюсь пинаю стоящего рядом Урзула в коленку, это очень больно, но об этом некогда думать потому я бросаюсь вперёд.

Путаюсь в юбках, валюсь перед оставшимися двумя, но стоит одному из них меня схватить, я впиваюсь в его руку ногтями, царапаю его, наклоняюсь и что есть силы кусаю, а затем снова валюсь на пол и отползаю.

В голове стучит кровь, щёки горят, а сердце, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку, когда я оказываюсь в коридоре и пробежав пару шагов, снова падаю. Рву ненавистное платье, избавляюсь от юбок и уже скоро оказываюсь в нижней сорочке.

— Стой! Не убежишь — летит мне в спину рык Урзула и браслет на руке накаляется.

Нестерпимая боль обжигает руку, чувствую, как натягивается магический аркан, а каждый неспешный шаг жениха словно палкой бьёт по голове.

Стук-стук-стук

— Ну что же ты, Снежка

Стук-стук-стук

— Ну если ты хочешь поиграть — посмеивается он, а я и понятия не имею, куда бы могла убежать.

Рано или поздно он прикажет магической цепи натянуться, и я снова окажусь у его ног.

— Давайте сюда, моя маленькая госпожа — выбегает мне навстречу перепуганная служанка. Совсем ещё молодая, я такую не видела до этого момента. Наверное служит у нас недавно.

— Уйди прочь или толкну! — делаю шаг, будто хочу прорваться мимо неё, потому что теперь не могу доверять никому.

— Бежим же в подвал, там от вашего отца столько артефактов осталось, а вдруг хоть какой-то из них вас от этого избавить сможет — он кивает на мою руку и не дождавшись реакции хватает и тянет меня за собой.

Я перескакиваю через ступеньки и чувствую, что магическая цепь натягивается, едва накрывает прохладный подвальный запах, как рука немеет и я валюсь, больше не в состоянии пройти и шага. Урзул натянул мою цепь.

— Я поищу — вызывается моя спасительница и бросается на поиски хоть чего-нибудь в этой полутьме, где навалено коробок, инвентаря из сада, топоров и мечей и полупустых бочек.

Я закрываю руками лицо.

Приближение жениха я ощущаю кожей и никак не реагирую, когда дверь подвала с грохотом открывается, едва не слетев с петель.

— Если ты хотела меня разозлить, то имей в виду, мне такое понравилось — произносит Урзул и расплывается в улыбке, а мачеха рядом с ним выглядит разъярённой.

Я поднимаюсь и делаю шаг назад, когда цепь между нами становится видимой, и действительно пугаюсь, когда моя спасительница что есть силы бьёт по ней с размаху каким-то металлическим топором, который тут же рассыпается на мелкие осколки и звук их падения теряется в громком смехе Урзула.

Служанка испуганно отступает и врезается спиной в завалелы переломанной мебели и зеркал и одно из них валится набок, привлекая моё внимание. Поверхность идёт рябью, и я не придумываю ничего лучше, чем просто рискнуть.

Хватаю свою спасительницу и толкаю её в зеркало и когда она проваливается в него, бросаюсь вслед едва успев перед тем, как Урзул натягивает магический аркан.

— Тяни её на себя Урзул, что есть силы тяни! — верещит моя мачеха и острая боль вспарывает запястье. — Я верну тебя, мерзавка! Отправить за ней зверя, пусть приташит её живой или мертвой..— последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту.