Глава 15. Юстина

Я никогда не занималась спортом плотно, тем более, профессионально. В детстве меня водили на борьбу, гимнастику, плавание, ничем из этого я не увлеклась, но тело помнило и плавала я отлично. Глубину бассейна Мартина я не уточняла, да и вообще в этом доме почти ни с кем не разговаривала, поэтому по глупости плюхнулась в воду в глубокой его части и с головой ушла под воду. Тело помнило, как плыть, но за недельную голодовку я очень ослабла и поэтому вдруг поняла — я просто не могу плыть. Моим рукам не хватает сил, чтобы удержать меня на плаву. Подключилась паника, которая мешала мне действовать адекватно. В определённый момент я поняла — сейчас я утону. И это даже не самоубийство будет, а просто нелепая и глупая смерть. И во второй раз за сутки осознала — я хочу жить. Я не хочу умирать в этом доме. Все не закончится так.

Легкие горели огнем. Я испытывала необоримую потребность сделать вдох полной грудью, моему глупому телу было уже все равно, что вокруг вода. Я заставила себя расслабиться. Тело опустилось вниз. Я почувствовала ступнями дно бассейна, чуть согнула ноги и оттолкнулась, настолько резко, насколько могла, руками помогая преодолеть сопротивление воды.

Вынырнула, вцепилась в бортик дрожащими руками, и несколько минут просто висела так, наслаждаясь тем, что могу просто дышать, а такой желанный воздух колол мои лёгкие сотнями маленьких иголочек.

— С бассейном пока завязываем, — сказала я, и мой голос утонул в просторной пустоте помещения, растворился в нем.

Я потратила достаточно много времени, чтобы закинуть своё тело наверх — ноги весили целую тонну, а до поручней, спускавшихся в воду было слишком далеко. Не менее нелепой была остальная часть тренировки — я не могла осилить ни один тренажер. Все, чем я ограничилась — легкая разминка, и то чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

— Сегодня он придёт.

Эта мысль не вызвала ужас. Скорее — понимание того, что от меня ничего не зависит. Я не хотела принимать ситуацию, и тем не менее ее принимала. Дважды поняв, что я все же хочу жить, я и сейчас выбирала жизнь.

Зато у меня появился аппетит и я смогла нормально поесть. Надела роскошную шубу — мой комбинезон куда-то делся и заставила себя выйти на улицу. Собак не было, их и правда выпускали только ночью. Обход огромной территории занял бы слишком много времени, но я задалась целью и отыскала вольер для животных. Он был просторным, с тёплой отапливаемой зоной и огороженной зоной для выгула. Собаки не рычали на меня. Они просто смотрели.

Их сильные гибкие тела были чёрными, с коричневыми подпалинами. Глаза их, умные, карие в золотую крапинку, смотрели на меня равнодушно. Я для них была просто объектом, не стоящим их внимания.

— Привет, — сказала я. На табличках на вольере были написаны их имена, Зевс и Марс. Они подходили им, но я не хотела использовать клички данные Мартином. — Ты будешь Заей, а ты Котей.

Один из доберманов презрительно фыркнул. Мы находились за домом, одна из дверей, что выходила на эту сторону, открылась, показался незнакомый мне парень.

— Пошла вон оттуда! — крикнул он.

Его я проигнорировала. Парень выждал минуту и двинулся ко мне, встал за мной спиной.

— Пошла вон отсюда, — повторил он.

— Мне сказать хозяину, что ты обижаешь его любимую игрушку?

Парень нерешительно сопел еще минуту, а затем убрался. Я решила — буду приходить сюда каждый день. Сомневаюсь, что я смогу приручить зверей, но возможно они станут принимать меня за одного из постоянных обитателей дома, кого они приучены были не трогать.

Тем более — на улице была весна. Я попала сюда в первых числах марта, и тогда зима казалась абсолютной и всеобъемлющей. А сейчас…снег никуда не делся, но он посерел и просел. Дорожки в саду были мокрыми, а с сосулек задорно капало. Наступала весна — время жизни.

Мартин пришёл ко мне вечером. Сел в мое кресло молча. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Интересно, о чем он думает? Понимает ли он, что не сможет удерживать меня здесь вечно? Я устала надеяться на отца. Теперь я пыталась надеяться на то, что в Мартине проснётся благоразумие. Я стану послушной и ему станет скучно со мной. А скучные игрушки — неинтересная забава.

— Раздевайся, — сказал он.

Я молча разделась, морально готовясь к боли. В тот первый раз мне казалось, что он разрывает меня изнутри. Его половой орган казался мне огромным и несоизмеримым с моими размерами. Я не понимала, как от секса можно получать удовольствие. Я знала, что я буду делать. Встану на четвереньки, крепко стисну зубы и стану ждать, когда это закончится. Главное, не закрывать глаза, закрывать глаза нельзя.

Я встала на четвереньки не дожидаясь его приказа. Я старалась не думать о том, как выгляжу со стороны. Когда его рука коснулась моей промежности, я дёрнулась. Нельзя дёргаться, надо быть максимально равнодушной! Ему доставляет удовольствие мой страх, зачем радовать своего врага?

Презерватив он надел сам, спасибо и на этом. Его рука была влажной — он чем-то меня смочил, чтобы облегчить проникновение. И тем не менее, когда я почувствовала, как его член входит в меня, едва удержалась от вскрика. Было больно, несмотря на то, что это был уже второй раз. Он двигался, а я сконцентрировалась на своём дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Иногда мое дыхание синхронизировалось с его движениями и тогда я сердилась на себя — словно действую с ним заодно.

— Чёрт! — воскликнул он.

Я поняла, в чем дело. Он не мог финишировать. Может, его раздражала тупая моя послушность. Может — инертность, я и не пыталась изобразить возбуждение, это было бы нелепо. Он мог бы мучить меня и дальше, но несколькими минутами спустя оттолкнул меня и поднялся. Я села и мельком посмотрела на него — на члене его была кровь. Снова, хотя второй раз уже.

— Я вернусь завтра, — бросил он.

Я свернулась под одеялом прогоняя желание вновь погрузиться в сон. От мысли, что Мартин не смог получить разрядку, я чувствовала пусть и слабое, но все же моральное удовлетворение.