Глава 16. Мартин

Юстина становилась моей навязчивой идеей. Чтобы я не делал мои мысли то и дело возвращались к ней. Это дико раздражало, я уже толком не понимал, кого наказываю, ее или себя. Уезжая из дома я думал о том, чем она занята. Пытается ли тренироваться, мучая своё исхудавшее тело, ходит ли бесцветной тенью по мокрому, заснеженному саду? На меня давили. Старый Вишневский поднял все свои связи, несмотря на пошатнувшееся положение они у него были. Под вопросом был один из выгодных бизнес-проектов, к которому я готовился два года.

— Я слышал про ваши взаимоотношения с семьёй Вишневских, — ответил мне мой будущий бизнес-партнёр, похоже, несостоявшийся. — Вынужден сообщить, что приостанавливаю наши взаимоотношения до разрешения вопроса.

— Ваше право, — ответил я.

— Я уже слышал про ваших родителей но…у меня много старых обязательств перед Львом. Надеюсь, все скоро устаканится.

Выглядел он вполне сдержанным и даже доброжелательным, но позицию выражал жестко. А потом…улыбнулся холодными глазами.

— Вообще я видел девочку. Она невероятно хороша, я тебя понимаю…и быть может после тебя, когда она тебе надоест, и она, и ее отец станут сговорчивее… Мы с ней тоже поладим.

Я стиснул зубы так, что едва не раскрошил их в крошку. Хотелось дать ему в морду, схватить за шкирку, выбросить из кабинета, а еще лучше — из окна офиса, расположенного на восемнадцатом этаже.

Но я привык многие годы удерживать все свои чувства внутри. Секретарь закрыла за ним дверь. Я подумала снова, как она там, дома? Нужно увеличить количество охраны. Вдруг Вишневский отчается настолько, что и правда пойдёт на штурм? Может, вовсе вывести Юстину за рубеж? Но дела держали меня в России, а мне хотелось, чтобы Юстина была рядом со мной.

Я не насладился местью. Я не насладился ее, ненавидящим меня, телом. Я даже кончить за два этих половых акта не смог. Был максимально возбуждён, а до оргазма дойти так и не сумел. Даже просто подумав сейчас о Юстине стоящей раком, я ощутил такую эрекцию, что заломило в паху.

— Домой, — бросил я в переговорное устройство.

Пока спустился машина с водителем уже ожидала меня внизу. Дорога казалась такой долгой. Дома сразу отправился в душ и каждую долбанную секунду о Юстине думал. Сегодня я кончу. Она, Юстина, сидела на кровати. Такая же уставшая, как и вчера. Подняла на меня глаза, в них ни одной читаемой эмоции, только арктический, многовековой лед.

— Раздевайся, — сказал я.

На ней снова водолазка. Надо бы ее уже сжечь. Встала. Стянула водолазку. Сняла лосины. Трусы. Опустилась на колени на ковре. Я понял вдруг, что ее покорность меня унижает. Но члену было плевать, он стоял колом. У него не было принципов. Я и себя приучил обходиться без них.

Как всегда, она была суха. Я смочил ее своей слюной. Надел презерватив. Она была невероятно узкой. По сути, я должен был кончить за считанные минуты, учитывая своё возбуждение и ее тугость. Но…я не мог. Я трахал ее так долго, что понимал — ей наверняка уже больно. Вышел из её тела. Юстина не смогла сдержать вздох облегчения. Но я не был намерен отступать так легко. Если я не кончу, я сойду с ума.

— Перевернись.

Юстина замерла. Затем послушно перевернулась и легла на спину. Живот совсем впал, четко выделяется каждое ребро. Даже грудь после похудения, казалось, стала меньше. Я склоняюсь и легонько прикусываю один сосок. Вздрагивает. Раздвигаю ее ноги и вхожу внутрь ее тела… Она стискивает зубы. Я двигаюсь. Раз за разом, минута за минутой. От возбуждения пульсировало в голове, но кончить я не мог.

— Ты смотришь.

— Вы сами приказали.

Глупостью было бы обвинять ее в том, что я не могу кончить. Причина где-то в моей голове. И вдруг меня озарила идея. Глупая. Ужасно глупая идея.

— Ты же чистая девочка? — спросил я хрипло.

Юстина смотрела поверх моего плеча куда-то в потолок.

— Что вы имеете ввиду? — безучастно переспросила она.

— У тебя не было никого?

— Не было.

В двенадцать лет на меня обрушилось осознание того, что мир полон грязи. До, я обитал в благополучном мирке, созданном для меня родителями. Потом…грязь, нищета, алкоголики, наркоманы, женщины, которые за деньги готовы на все. Я рос, взрослел с осознанием того, что мир грязен. У меня не было ни одного незащищенного секса в жизни.

А теперь…я снова вышел из ее тела. Снял презерватив. И вошел снова. Юстина была все так же суха, но без латекса ее влагалище казалось бархатным. Оно словно засасывало меня внутрь. Я толкнулся глубже и у меня закружилась голова. Я достиг пика за несколько движений, и с трудом заставил себя вытащить член в момент оргазма, я успел, вроде успел, лишив себя половины удовольствия. Но все равно — оргазм был сокрушающим. Я не был готов к тому, что удовольствие может быть таким всеобъемлющим.

Отстранился от ее тонкого тела я с трудом. Юстина начала подниматься на локтях и замерла, разглядывая стекающую с ее живота сперму. Разглядывая с отвращением.

— Я вернусь ночью, — бросил я.

Я был не готов ждать до завтра. Я остановился чертовым наркоманом, которых презирал всю жизнь. Только мой наркотик — девушка, которая меня ненавидит.