Глава 47. Мартин

Становилось все холоднее. Все вокруг замерло, словно ожидая, чем же наша история закончится. Осень перевалила за середину, по утрам газон хрустит ледяными осколками травы, псы переехали в теплый вольер и все чаще вечерами просились в дом, вместо того чтобы преданно охранять территории вокруг дома.

— Так они же мерзнут, — пожимала плечами Юстина. — Нужно было брать мохнатых собак, а не этих короткошёрстных.

— У них вольер теплый, — возражал я.

Но Юстина их жалела и пускала в дом. Мы все чаще проводили время вместе. Не говорили почти, нет. По вечерам дом затихал. Внизу в тренажерке толпились парни, которые не были на смене. Ксения сидела возясь с меню на завтра. Я углублялся в работу. А Юстина выбрала маленькую гостиную с камином. Камин разжигали каждый вечер. Меня неудержимо тянуло туда к ней. Пару раз заглянул с вопросами. Потом как-то переселился месте с ноутбуком и часа три пытался работать то и дело отвлекаясь посмотреть на Юстину. На мою жену, вопреки самому себе и назло всем. Беременную жену.

Перед камином на мохнатом ковре спал рыжий кот. И в отсветах пламени все казалось рыжим. И черные бока вновь пробравшихся в дом псов. И комната вокруг. Даже холодная Юстина. С нее постепенно сходил приобретенный бродячий загар, с волос слезала краска, возвращался натуральный, почти льняной цвет. И она, со своими ледяными глазами и бледной кожей тоже казалась теплой и рыжей.

Она вязала. Что-то крошечное, нежно желтого цвета. Иногда прерывалась, включала на лежащем на коленях планшете видео с инструкцией, внимательно смотрела на экран, потом на свою работу, ругалась, порой очень неприлично, распускала несколько петель, затем начинала вязать заново.

— Что ты вяжешь? — не выдержал один раз я.

Мы по негласной договорённости в эти вечера мы просто занимались каждый своими делами, а сейчас я нарушил молчание.

— Пинеточки, — объяснила она. Увидев мое непонимание улыбнулась, и такой теплой улыбкой, что мне стало больно где-то в груди. — Это такие носочки для младенцев. Ну, смотри…

Встала, подошла в развалку. Пододвинула пуфик, спихнув с него кота. Села. Показала мне картинки на планшете, а затем то, что было у нее в руках. И правда носочки. Маленькие. Желтые.

— По-моему у тебя прекрасно получается, — уверенно сказал я.

— Нет, не прекрасно… Я раньше никогда не вязала.

Я внимательно посмотрел на нее. Смотрит на носочки сосредоточенно, видимо, считает петли — губы шевелятся.

— Если тебе не нравится результат, мы можем все купить. Самое лучшее.

— Это не то… Мне хочется, понимаешь? Я читала статьи на тему беременности. У каждой женщины на определённом этапе начинается гнездование. Она активно готовится к рождению ребёнка, порой начиная ненужные ремонты и прочее… Не думала, что так подвержена всему этому, но так оно и есть. Я хочу связать сама. Еще шапочку и комбинезончик.

Я улыбнулся ей, поняв, что очень редко улыбаюсь. А еще остро ощутив вдруг ее колено, которое так невзначай касалось моего. Тело Юстины жгло даже через слои одежды. Она же поднялась и ушла, судя по всему на кухню — поладила с Ксенией. Псы встали и цокая по паркету потянулись за ней — вдруг чего вкусного перепадёт. Рыжий кот зевнул, потянулся выгнув спиной и тоже направился следом. Они всегда так ходили за ней, даже кот, который казалось ее вовсе не любил. И мне так захотелось пристроиться в хвост этому паровозу и тоже пойти за ними, но понимал, что я лишний.

Вышел — из кухни смех. Так неправильно все это, раньше в моём доме были закрытые шторы, тёмные коридоры, тишина, запах алкоголя и сигаретного дыма. А теперь Юстина всех выкидывала курить на улицу или хотя бы в гараж, если дождь. Сказала что нечего ей беременной этим всем дышать.

Сон мой не то чтобы наладился, но всяко стабилизировался. Я старался все реже заходить к Юстине. Да, ее беременное округлое тело дарило мне покой — я засыпал едва чувствовал ее первые прикосновения, но теперь когда острота ситуации пошла на спад, все стало иначе. Я хотел ее. Свою беременную жену. Хотел и это желание сводило меня с ума. Поэтому совместные ночи пришлось выкинуть и довольствоваться обществом Юстины по вечерам в гостиной.

Я вновь стал просыпаться очень рано. Стал пользоваться моментами когда весь дом спит, чтобы в одиночестве позаниматься в зале. Этим утром встал в четыре. Полчаса в прохладной воде бассейна, затем вошел в прогретую уже сауну. Сел на горячие полки, откинулся, прислонившись спиной, закрыл глаза. Попытался выбросить из головы мысли, но это было бесполезной затеей.

Кожа покрылась капельками пота, температура становилась все выше. Я выдержал, сколько смог, затем рывком поднялся и распахнул дверь выходя. Понял — не я один вставал так рано.

— Вода не слишком холодная? — спросил я.

Юстина только выбралась из бассейна. Тоже вся в каплях — только в холодных. Кожа в мурашках. Соски… Гораздо крупнее, чем я помнил, они буквально торчали грозя прорвать ткань купальника. Живот, с тех пор, как я его видел тоже в разы подрос. Он был большим круглым и блестящим. По середине трогательно вывернутый пупок. Чертов живот о котором мне и думать то не хотелось словно гипнотизировал, притягивая мой взгляд.

— Температура вполне комфортная, — пожала плечами Юстина.

— Я все равно на пару градусов прибавлю, — решил я. — Простудишься.

Усилием воли оторвал взгляд от живота, стало гораздо хуже — несколько секунд я откровенно пялился на ее грудь. Смотреть в глаза, напомнил себе я. Это женщина беременная ребёнком, которого ты не хочешь. Льдинки ее глаз внимательно смотрели на меня из-под мокрых ресниц-стрелок.

— Хорошо, — согласилась Юстина.

— Зачем ты так рано встала?

— Ребёнок разбудил.

Светская беседа, пяти утра нет, она глубоко беременна, я в одних трусах, из которых уже явственно выпячивается эрегированный член. В тот момент я просто презирал свое мужское естество.

— Иди в сауну, — наконец бросил я. — Погрейся.

Я ушел, а спину мне прожигал ее внимательный взгляд. Интересно, о чем она думала? Скорее всего о том, как меня ненавидит. Что же, неудивительно, я и сам себя ненавижу. В тот момент решил — никаких точно больше ночёвок, лучше свихнуться от бессонницы, чем от вожделения.

Но отказать себе в вечерах возле камина я не мог. Сегодня пришел первым. Привычно расположился в кресле, пристроив ноутбук на столик. Животных ещё не было — еще бы, их предводительница еще не пришла. За толстыми прочными стеклопакетами бесновался вечер поздней осени — то ли дождь, то ли снег уже, но выходить проверять не тянуло.

Двери открылись и вошла Юстина. За ней зацокали собаки — я уже и не пытался вынудить их ночевать в вольере. Но не собаки меня сейчас занимали. Откровенную одежду дома Юстина больше не носила, работники сказали, что выбросила вовсе. Юстина перешла на комбинезоны, футболки и удобные штаны. Сейчас на ней была майка. Простая вроде майка, базовая, бежевого цвета, но на бретельках и с квадратным вырезом. А в этом вырезе уютная ложбинка груди от которой тяжело отвести взгляд.

Села. Достала вязание. Собаки устроились у ее ног. Минут через пятнадцать, словно не с ними, а уж точно сам по себе, пришёл Арес. Потянулся рыжим телом, устроился на любимом пуфике. Воцарилась тишина, слышалось только сопение псов и лёгкий стук спиц. К этому уютному фоновому шуму не прибавился стук клавиш ноутбука — работать я не мог. Закинул ногу на ногу чтобы скрыть эрекцию и мрачно пялился в огонь

— Зай, — позвала Юстина.

И я вскинулся, идиот. Разве могла она так позвать меня? Нет конечно, Юстина окликнула пса, который развалился у ее ног, мешая удобно их поставить. Они оба легли, как вытянувшись изящными статуями рядом с ней. Юстина наклонилась, погладить лоснящиеся бока животных, моему взору снова открылась зона декольте. Чёрт.

Продержался я полчаса, вместо привычных двух-трех. Встал, ушел. Впрочем легче не стало. Утром мы вновь встретились в тренажерке. Беременная жена, которая меня ненавидит, во вроде скромном, но излишне сексуальном купальнике. Я зверел. Забросил тренажерку, но замкнутая жизнь требовала выплёскивать энергию хоть как-то.

Через несколько дней я наворачивал круги по парку вокруг дома. По утрам — мороз, изо рта облачка пара, льдинки под ногами хрустят.

— Бросал бы ты это дело, — недовольно сказал Архип. — Снимет тебя снайпер с какой-нибудь елочки.

Он курил на улице, я как раз пробегал мимо.

— Твоя работа, следить чтоб на елках снайперов не было, — буркнул я.

Принял душ, спустился к завтраку. Юстина повадилась помогать поварихе, говорила ей все равно скучно. И сейчас вот сел, она подошла близко так, склонилась пододвигая блюдо с бутербродами, коснулась грудью плеча, обдала запахом своих волос…

— Наверху у себя поем, — сказал я вставая. — Ксения принеси.

Мой огромный дом становился слишком тесным для меня и беременной Юстины.