Глава 48. Юстина

Я не понимала, что со мной происходит. С моим мозгом, моим телом. Они в буквальном смысле предавали меня, нисколько не считаясь с моими страхами или моей рациональностью.

— Ты меня слишком меняешь, — пробормотала я, глядя на живот.

Я и правда, менялась. Мало того, что я начала вязать. Я вязала и глядя на петли, которые норовили запутаться и слететь со спиц, думала о сексе. Я не могла остановиться и перестать о нем думать. Представляла, как Ксения занимается сексом с Артемом. Потом стало хуже — столкнулась со своим мужем в бассейне и стала думать о нем. Он был ужасен, он сломал мою жизнь, но Господи, как прекрасно было его тело. Быть может, если бы он продолжал вести себя как монстр, все было иначе. Скорее всего. Но он был учтив, вежлив, отводил от меня взгляд, он… черт побери, мое тело ныло от доселе неведомых мне желаний.

Я пыталась ненавидеть себя за это, но ничего не выходило. Прочла несколько статей о Стокгольмском синдроме, и даже посетила онлайн психолога — ничего не помогло. Я понимала, что из-за прихотей мужчин вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я прекрасно понимала, что теперь не могу довериться никому. Что ребенка внутри себя я не хотела, беременность была максимально не запланированной. Я все понимала, а по ночам просыпалась из-за того что внизу живота тянет сладкой истомой, унять которую я не могла.

И тогда… Тогда я стала преследовать своего мужа. Я поменяла режим дня, чтобы ходить в тренажерку одновременно с ним. Он перестал вовсе — начал бегать. Бегать с пузом наперевес я бы пожалуй не смогла бы, да и холодно уже, а пуховик не придает сексуальности. Я перерыла весь гардероб — максимально скромный. Благо моя подросшая грудь просилась наружу из всех маек. Тогда Мартин перестал приходить к камину вечерами. Мы поменялись местами, я бегала за своим мужем, он бегал от меня.

А еще он перестал приходить ко мне ночевать. Раньше его визиты пугали меня, а теперь я ждала их, но… В своей постели я оставалась одна. Мне казалось, я начинаю сходить с ума от вожделения, я в буквальном смысле слова думала о сексе почти все время. Сидела картошку чистила и думала о сексе. Связалась со своим врачом, она сказала, что это нормально, такое случается, никаких противопоказаний против секса у меня нет.

Противопоказаний не было, но был муж, который сначала хотел меня настолько, что просто забрал у отца. А теперь, когда он физически мне необходим, где он? Очередной ночью я проснулась от того, что почти испытала оргазм во сне. Оно всегда так и было — почти, вот еще бы пару секунд, но… Я хотела рычать. Спустилась в бассейн в два часа ночи. В большом помещении никого и эхо от шагов. Мартин сдержал слово и вода стала гораздо теплее, а мне бы сейчас в холодную.

— Я с ума сойду так, — пожаловалась я своему неверному, бликующему в свете ламп отражению в бассейне. — Надо уже рожать, гормоны сводят меня с ума.

Был еще один выход. Я ополоснулась под душем, завернулась в халат и пошла наверх. Я знала, где находится комната Мартина, я вообще весь дом изучила, теперь, когда обрела относительную свободу. Дверь я открыла не стучась.

Мартин читал. В комнате почти темно, только лампа у кровати. Я прищурилась — Достоевский. Конечно, что еще читать по ночам психически нестабильным маньякам.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Мартин откладывая книгу.

— Да, — сказала я. — Я не могу спать.

— Мы можем посетить врача. Я не могу тебе помочь.

— Когда ты не мог спать, приходил ко мне. Я пришла к тебе.

Себе не веря прошла в комнату, сняла халат и забралась в постель. Под халатом ничего, кроме асексуальных, но очень удобных трусов и спортивного топа. Натянула под одеяло. В голове шумит от волнения — я реально этого делаю? В этом доме живут одни психи. Теперь, похоже, псих и я.

Мартин вздрогнул — я коснулась его под одеялом.

— Холодная, — объяснил он. — У тебя холодная нога.

— Я из бассейна только, — и повернулась к нему спиной. — Обнимай.

Он замер на мгновение, затем послушно обнял. Все так же горит лампа. Лежим. Как вообще соблазняют мужчин? Я не знала. Мне никогда это не было нужно. А теперь тело просто диктует мне свои условия. Я теснее прижалась к нему попой, куда-то в район живота, немного поёрзала — попа у меня тоже подросла и округлилась, должно пронять. Затем взяла его руку и положила себе на бедро. Мартин снова вздрогнул.

— Холодная? — спросила я.

— Нет, — ответил Мартин, откинул одеяло и встал натягивая халат. — Юстина, что тебе нужно?

Я помолчала, подбирая слова.

— Думаю, ты уже понял. Мартин, мое тело приносило тебе удовольствие вне зависимости от моего на то желания. За тобой долг.

— Ты требуешь, чтобы я тебя…

— Именно.

Мартин сделал несколько шагов назад от кровати, словно я, несмотря на свой живот сейчас на него наброшусь и изнасилую.

— Я не могу.

— Почему?

— Ты беременна.

— Я стала настолько уродлива? — Мартин засмеялся, усугубив мою обиду. — Ты пользовался моим телом, когда хотел этого. Сейчас этого хочу я. Раньше мое желание тебя не интересовало. Я вправе делать тоже самоё, даже если вызываю у тебя отвращение. Ты мне знаешь ли, весной тоже не очень нравился.

Мартин покачал головой.

— Глупая, — сказал он. — Ты прекрасна. Ты будешь прекрасна несмотря ни на что, всегда, в любом весе и возрасте. Ты прекрасна настолько, что вряд ли я смогу когда-либо тебя забыть, что уже сейчас делает мне больно. Ты прекрасна всей своей сутью.

— Тогда почему?

— Внутри тебя ребёнок. Я просто не могу, не проси меня. Я не хотел этого ребёнка, я и сейчас его не хочу, но я не собираюсь ему вредить.

И тогда я — заплакала. Столько всего пережила, стала такой сильной, а теперь просто ревела из-за того, что мужчина, которого я ненавидела, отказался заниматься со мной сексом. Сидела в его постели, в дурацких огромных трусах и ревела, нелепо всхлипывая, а потом и вовсе утерев лицо его одеялом.

— Это чертова беременность. Это гормоны заставляют меня реветь и хотеть тебя.

Мартин сел рядом и неловко погладил меня по спине. И мне сразу же захотелось большего, я едва не застонала, придвинувшись к нему ближе.

— Ты с ума меня сведёшь, — хрипло прошептал Мартин. — Пожалуй, запереться с тобой в одном доме было идиотской идеей.

И отодвинулся.

— Я уже не могу, — честно сказала я. — Я не привыкла быть возбуждённой, мне это не нравится.

Звучало это жалобно. Видимо, настолько, что Мартин сжалился. Снова придвинулся ко мне. Вынудил лечь. Сам лег рядом. Помог мне стянуть мои огромные трусы. Когда коснулся моей ноющей промежности, я застонала в голос, сама себя испугав. Я была постыдно мокрой. Пальцы Мартина скользили в моей влаге, касаясь меня так, что я начала ерзать и сжимать его руку бедрами — лишь бы не выпустить. Не прошло и минуты, как я кончила. Так сильно, что на несколько мгновений сжалось все внутри. Успела подумать, что наврежу ребёнку, потом вспомнила слова врача и успокоилась. Отдышалась. Мартин лежал рядом на спине и тоже тяжело дышал. Эрекция его была настолько сильной, что бугрилась даже через халат. И мне хотелось его, хотелось его члена. Я потянулась к нему рукой.

— Нет, — перехватил мою руку Мартин. — Так мы не будем.

— Но я хочу попробовать и иначе.

— Еще можно ртом, — вздохнув сказал Мартин.

Что мы и опробовали. Так мне тоже понравилось. Спать я ушла к себе и в кои то веки выспалась. Проснулась в полдень с мыслью, что можно бы и посетить кабинет своего мужа — потребности беременных женщин нужно удовлетворять. А то, что он ограничивает себя, даже справедливо — я весной тоже удовольствия не получала.