Глава 49. Юстина

В комнату Мартина я перебралась незаметно для себя — надоело бегать туда-сюда. Однажды ночью поймала себя на том, что мне хорошо. Просто хорошо лежать в мужских объятиях, слушать чужое дыхание и завывания беснующегося ветра за окнами. Так хорошо, что страшно. Во-первых это было неправильно. Я помнила события весны, пугало то, что они потеряли для меня какое-либо значение, став просто жизненным эпизодом. Пугало то, что я понимала — рано или поздно все это закончится. Закончилось куда раньше, чем я полагала.

Мы спали. Я спала крепко, глубоким сном без сновидений. Мартин разбудил меня коснувшись плеча.

— Тихо, — попросил он. — Вставай.

— Что-то случилось?

— Полагаю, что да.

Дома было тихо. Дом спал. Я послушно поднялась, не знаю, в какой момент случилась подмена понятий, но теперь я доверяла Мартину. По крайней мере куда больше, чем своему отцу.

— Что мне делать?

— Не включай свет. Иди за мной.

Мартин повел меня по коридору. Горели только редкие ночники, царил полумрак, но свет мы не включали. Я поняла, куда мы идём — в мою прежнюю комнату. Там мы вошли в гардеробную, полную чернильной тьмы. Мартин плотно закрыл дверь и только тогда включил свет.

— Одевайся. Быстро, молча, тепло.

— Мне нужно бежать?

— Да. Сейчас. Что-то происходит, я чувствую.

Я не стала тянуть время. Натянула футболку, сверху толстовку с начесом, теплые же брюки. Легкие, но теплые угги, купленные для прогулок в парке.

— Тебе придётся идти пешком. Надень шубу.

Шуба была вызывающе роскошной, теплой и очень легкой. Я надела ее, позволила Мартину завязать вокруг меня шарф. Дома было тепло и я тут же вспотела. Мы снова выключили свет и вышли в темный коридор. Мартин остановился у дверей гостиной и цокнул языком. Из темноты молча выросли силуэты собак. Несмотря на момент, я залюбовалась их статью — красиво.

— Куда мы идем?

— Вниз.

Из одного из дверных проемов показался Архип. Одетый, он явно не спал. Посмотрел на Мартина, кивнул и снова скрылся в темноте. Мы спустились в подвал. Прошли мимо бассейна, здесь Мартин уже светил фонариком. Прошли в комнату, которой я никогда не интересовалась — хозблок. Там находилась котельная, электрика, словом — сердце дома. Здесь несколько дверей в комнатушки заставленные хламом. Мы вошли в одну из них. Мартин нажал на одну из стен и она отошла в сторону — фальшивая.

— Проект выглядел хернёй при постройке, — сказал Мартин. — Но я все равно его реализовал. И пригодилось.

— Что это?

— Настоящий подземный ход, — улыбнулся он. — Иди по нему. Выйдешь в нескольких сотнях метров от дома. Обратно не возвращайся. Отойди настолько далеко, насколько сможешь. Потом позвони. В этом телефоне только один номер. Тебя заберут и увезут в безопасное место.

Он протянул мне телефон — старенький, кнопочный. Я растерянно взяла его и тоже улыбнулась, словно происходило нечто забавное или хотя бы милое.

— А ты?

— А я останусь. Они будут меня искать, да и вообще… Я не буду бежать. А ты не должна попасть в их руки, именно ты им нужна и наш ребёнок.

Он впервые сказал наш ребёнок.

— Пожалуйста, — попросила я. — Пошли со мной.

Не просто попросила, взмолилась. Но Мартин был непреклонен.

— Если моя чуйка обманула, я приду за тобой. Но ты меня не жди, слишком опасно. Сам найду.

Наклонился и крепко поцеловал меня в губы.

— Мартин, — жалобно сказала я, только начав понимать серьезность происходящего.

— Охранять, — бросил он собакам. — Иди, не медли. Код от двери три, пять, шесть, девять. На всякий случай сохранён в телефоне.

И чуть толкнул в спину вынуждая идти. Я вошла в узкий бетонный коридор и стена с хрустом за мной закрылись. Собаки посмотрели на меня, ожидая команд или хотя бы действий. Я обернулась назад, на захлопнувшуюся стену и поежилась.

— Идёмте, — позвала я собак и пошла вперед.

Коридор был оснащен лампами. Они реагировали на движение и загорались, а затем гасли вслед за мной. Впереди темно. Позади темно. В какой-то момент меня захлестнула паника и узкий коридор показался мне страшнее всего, что могло произойти. Я хотела вернуться. Стучать в стену и кричать, чтобы меня впустили обратно. Коридор был полон теней и каждая из них ждала меня.

Но — на кону жизнь моего ребёнка и я шла, шла вперед по кажущемся бесконечным коридору. Собаки, словно понимая мои страхи, бежали одна впереди, другая позади, замыкая и охраняя с двух сторон. Это здорово успокаивало. Спустя прорву времени я добралась до конца коридора — стальная дверь с поворотным и кодовым замком. Я отперла оба и выбралась наружу, пришлось почти раскапываться — дверь была завалена сухими хвоинками, листьями, землей и снегом. Сделала шаг вперёд, поскользнулась и упала, успев выставить руки. Один из псов ткнул меня носом, проверяя, как я.

— Все хорошо, — шёпотом ответила я.

Я была в лесу. Где дом — не понятно. Кругом деревья и темно. Но все равно лучше, чем в том мрачном коридоре. Я завертела головой и поняла все же, где относительно меня находится дом — увидела далёкий свет. Возможно его зажгли специально, чтобы я сориентировалась.

— Идем как можно дальше, — сказала я собакам.

Идти было непросто, уже был снег, из земли торчали корни. Я прошла несколько десятков метров и остановилась перевести дыхание. И тогда я услышала громкий сухой треск. Слишком громкий, чтобы быть звуком леса. А потом еще один. И мне точно не показалось — обе собаки вскинулись, прислушиваясь. В доме стреляли. В доме, который я судя по всему покинула меньше двадцати минут назад, стреляли. Иррационально мне захотелось броситься назад. Остановить. Прислушается ли ко мне отец?

— Нет, — сказала я вслух. — Не прислушается. А ты должна идти. У тебя ребёнок.

Я сделала еще несколько шагов и снова остановилась — теперь от скрючившей моей тело боли. Меня уже посещали тренировочные схватки, но эта была слишком сильной. Зая зарычал, испугавшись. Я погладила его по холке и снова пошла вперёд, стараясь оставлять дом позади. Я шла, как мне было велено, как можно дальше. Схватка повторилась. Затем снова и снова. Я достала телефон убавив яркость, чтобы засечь время. Вскоре схватки повторялись уже каждые три пять минут. Я рожала.

— Километр я смогу пройти. Роды дело не быстрое.

План был прост. Уйти как можно дальше, позвонить, дождаться помощи и родить ребёнка в безопасном месте. Я боялась, что если я позвоню сейчас, то когда за мной придут, люди отца нас увидят. Возможно, дорога под наблюдением. Возможно, они уже поняли, что меня нет в доме и ищут. Я не могла рисковать своим ребёнком и упрямо шла вперед, пережидая схватки.

Через сорок минут такой прогулки по ночному лесу я поняла три вещи. Во-первых, я заблудилась. Во-вторых, связи здесь не было, я перестаралась или ушла в совершенно не нужную сторону. В-третьих…в-третьих я рожала. Совсем рожала. Безоговорочно.

Удивительно, но паники не было. Я была совершенно спокойна. Остановилась. Собаки привыкли к тому, что я все время останавливаюсь переждать схватку и не насторожились. Но в этот раз я просто поняла, что дальше идти не могу и села на землю, скудно припорошенную снегом. И Зая, и Котя обошли меня и внимательно посмотрели в мои глаза, которые теперь были на одном уровне с ними.

— Планы изменились, — объяснила им я. — Сначала придётся рожать. Вы не бойтесь, у меня же идеальная беременность…

Не знаю, их я успокаивала или себя. Я села поудобнее, прислоняясь к дереву. Расстегнула шубу. Несмотря на лёгкий минус, мне было жарко — ходьба и схватки разом. Я стиснула зубы. Придётся рожать, да. Наверное, учитывая всю мою беременность, такие роды даже закономерны.

— Я справлюсь, — через силу улыбнулась я.

Затем меня вновь скрутила схватка. Затем еще одна. Я дышала, как меня учили, успокаивала нервничавших собак и безумно радовалась тому, что они со мной. Одна бы я умерла от ужаса. И тут же говорила — нет, не умерла бы. Эта Юстина стала гораздо сильнее той, прежней. Эта Юстина сделает все, как нужно.

Когда я поняла, что дальше оттягивать уже некуда, я стянула с себя штаны и нижнее бельё, накрыв голые ноги шарфом. И через несколько минут из меня хлынули воды, заливая дорогущую эксклюзивную шубу.

— Скоро, — сказала я. — Рядом.

Собаки послушно встали рядом. Я похлопала их по загривкам, принуждая лечь рядом. Один справа, другой слева. Стих ветер, словно выжидая и прислушиваясь — ему тоже было интересно, чем закончится наша история. Меня распирало. Я понимала, что сейчас либо лопну к чертям, либо рожу. Меня не тянуло кричать — да и обстановка не располагала. Это мне казалось, что я заблудилась, не удивлюсь, если я на самом деле в километре от дома. Тёмные сосны все одинаковы.

Звук собственного голоса, моего дыхания и дыхания собак успокаивали. Я запрещала себе тужиться, заставляла глубоко дышать. Затем поняла — ребенок скоро выйдет. Вместе с началом потуги я стала тужиться, прилагая все силы. В короткий промежуток попыталась отдышаться, но не вышло — мне сейчас не хватило бы и всего кислорода в мире. Я не успела даже перевести дыхание, когда потуга накатила вновь. Я стиснула зубы, что есть сил и зарычала, выталкивая из себя своего ребёнка.

Надеялась, что рожу в эту схватку, но не хватило сил. Потянулась посмотреть между ног — уже виднелась головка. Лунного света не хватало, чтобы рассмотреть подробности.

— У него тёмные волосы, — истерично хихикнула я. И буквально прохрипела, — все, сейчас…

И в следующую же схватку вытолкнула ребенка прямо на мокрую шубу у между своих ног, только тогда поняв, что до боли впиваюсь руками в напряженные собачьи бока. Я не думала тогда какой мой ребёнок, какого пола — я боялась, что младенец замёрзнет. Торопливо стянула с себя толстовку и завернула младенца. Дитя точно было живо — кряхтело и горестно вскидывало ручки. Я вновь накинула на плечи шубу и прижала малыша к себе. Он, словно обидевшись, наконец заплакал — тонко, тихо совсем.

— Ну чего ты, — шепотом сказала я ему. — Все будет хорошо. Когда ты вырастешь, я расскажу тебе, каким ты был героем. Или была… Мы с тобой молодцы. Не волнуйся. И дом рядом, и деревня совсем близко, да и до дороги не далеко. Мы немножко подождём, если за нами не придут, то сами выйдем. Мы справимся.

Псы уже вскочили и совали любопытные носы, пытаясь разглядеть хнычущего ребенка. Лишь тогда я достала из телефона фонарик и посветила. Малыш был смешным. Сморщенный кнопка-носик, тёмные волосики, округлые щёчки. По-моему, мой ребёнок был самым совершенным созданием на этой планете.

— Добро пожаловать в мир, — поцеловала я маленький лобик.

Меня скрутила еще одна потуга и до меня дошло, что мы с ребёнком все еще связаны пуповиной. К счастью, рождение последа прошло уже гораздо легче и быстрее, чем сами роды. На плаценту я старалась не смотреть, лишь перехватила пуповину резинкой для волос. Перерезать ее было нечем, но я плотно ее перевязала. И тогда мельком глаза посмотрела туда, где прятал свое крошечное тело мой ребёнок — под толстовку.

Затем прижала младенца к груди и плотно запахнула шубу — ребёнку нужно тепло. Псов просить не пришлось, они сами легли с обеих сторон, согревая своими телами. Я посмотрела на телефон — иногда появлялась одна полоска, тут же исчезая. Значит велик шанс, что где-то рядом связь устойчива. Немного отдохну и пойдём.

На меня, вопреки всему, навалилось умиротворение. Я была жива. Мой ребёнок жив и спит на моей груди. В тот момент я твердо знала — все будет хорошо. Когда в лесу раздались шаги, я напряглась. Ко мне шли три человека, я видела их силуэты. И тогда я сделала еще одно открытие — я хотела видеть лишь одного человека, из всех восьми миллиардов населяющих нашу планету. Они шагнули ко мне из лесных теней почти одновременно, все трое, но нужен мне был лишь он один.

— У нас родилась дочь, — улыбнулась я.

И протянула ему руку.