Глава 17

Когда я проснулась утром — он еще спал.

Не делал вид, спал на самом деле. Я слышала как он глубоко и ровно дышал… мне в макушку. Обнимал меня во сне.

Жара у него не было, я чувствовала. Может быть, все и обойдется.

По крыше стучал дождь. А значит, можно не торопиться, в дождь, я надеюсь, нас никто не выгонит.

Я старалась лежать тихо, не мешать, просто смотреть на него. Не вышло, он почувствовал. Вздохнул, чуть потянулся, приоткрыл глаза. Улыбнулся.

— Нете… Мне это не приснилось?

— Смотря что, — хмыкнула я. — Мало ли, какие у тебя сны.

— Неприличные, — он довольно пожал плечами. — У меня буйная фантазия.

— Тогда приснилось, — сказала я. — Потому что я тут тихо и очень прилично сплю рядом.

Он заулыбался еще шире. Лежал, разглядывая меня, словно в первый раз, и осторожно, кончиками пальцев гладил мои волосы.

— Ты удивительная, Нете. И невероятно красивая. Просто девушка моей мечты, вот именно такая…

Я невольно вздохнула и прижалась к нему.

— Из моего брата вышла отличная сваха, — сказала я. — Можешь не верить, но я знаю Сигваля лучше тебя, и он сам знает, что делает.

— Я подумал тут, — сказал Унар осторожно, — меня же собирались отправить в Драконьи гнезда. Может быть, что и выйдет… Если справлюсь, то может и еще каких наград или титулов перепадет. Безумие рассчитывать на это, но если есть хоть небольшой шанс, то я попробую. И потом пойду просить твоей руки, даже если меня повесят за такую дерзость.

Сердце кольнуло и забилось отчаянно. Уткнулась в него носом, чтобы он не видел, как я краснею.

— Не думаю, что мой брат… — начала было.

— Твой отец, Нете, — сказал Унар. — Как бы не сильно было влияние Сигваля, но король — твой отец. И последнее слово за ним. А я умудрился сильно не понравиться ему, при нашей встрече. Не удивлюсь, если он даже слушать меня не станет.

— Я люблю тебя…

Почти зажмурившись.

Он коснулся губами моего лба. Потом виска, скулы, носа… нежно…

— Нете…

Я подняла глаза на него, почти перестав дышать.

Он смотрел на меня, словно ему нужно было время, чтобы решиться, что-то для себя понять… потом потянулся губами к моим губам.

Я всем телом подалась к нему навстречу. У него были сухие теплые губы… И я уже не думала — правильно ли я делаю, и что я делаю вообще, все получалось само собой, так хотела этого, хотела его, всего и сразу, я так долго ждала… Голова кружилась. Мне казалось, я падаю… скорее лечу, в пустоте, и кроме нас никого нет… Я…

Нет, только поцелуй, ничего больше. Его пальцы в моих волосах, гладят мою шею. Мои — на его плечах. Не больше.

Только в его глазах — вдруг непривычный голодный дикий огонь, когда он смотрит на меня, наконец оторвавшись… Зажмуривается на мгновение.

— Давай вставать, что ли, Нете, — у него выходит хрипло и, в то же время, весело. — А то, пока мы лежим с тобой вот так, боюсь, я не смогу вовремя остановиться.

Он целует меня в лоб и счастливо улыбается.

Меня так и тянет сказать, что не надо останавливаться. Но он прав. Не сейчас. Даже если я сама хочу и почти готова, все равно не сейчас. У нас еще будет время.

* * *

— Ты выйдешь замуж за герцога, — уверенно говорит старая бабка Амма.

Она только что предложила рассказать о моей судьбе, и я согласилась. Она держит меня за руку… у нее тонкие цепкие пальцы.

Утром бабка и не удивилась, что я вылезла из чулана, только радостно спросила, как спалось. Думаю, она заранее знала, что так будет, а Унар бы не пришел ко мне, если бы его положили на лавку. Да и я к нему бы тоже не пришла — просто некуда. Все это специально. Ну и пусть.

Потом она осмотрела у Унара рану, сказала, что все хорошо, намазала и перевязала снова. Ничего, типа, не переживай, до свадьбы заживет.

Накормила нас блинами и творогом на завтрак. Сказала, что мы можем остаться, по крайней мере, на день, пока не закончится дождь. И денег у Унара не взяла. Он пытался настаивать, пытался предложить что-нибудь сделать для нее, хоть дров наколоть… «Куда тебе дрова? — возмутилась бабка. — Отдыхай». Потом вспомнила, что у нее целый большой мешок чечевицы, которую надо перебрать, а то там мусора полно. И вот теперь мы вдвоем с Унаром сидим перебираем.

А бабка неожиданно предложила рассказать.

— Какого еще герцога? — удивилась я. Растерялась даже.

— Не знаю, — бабка пожала плечами, погладила мои пальцы и отпустила. — Я в этих герцогах не разбираюсь. Может, он вообще принц. Такой высокий, красивый, словно ангел с небес, белоснежный камзол расшит серебром. Вы стоите в соборе, где высокие стены, розовый камень, колонны пучками, словно деревья, даже, поди ж ты, листики вверху… и окна большие, с витражами, словно цветы… свет кругом… И король… да, это точно настоящий король, седой, ноги у него только болят и стоять тяжело… он в короне… передает тебя этому красавчику в руки.

Я смотрела на эту бабку и не верила.

Нет. Что за… Неправда. Герцог? Ведь не Эдриан же? Такого не может быть!

У меня даже проскользнула шальная мысль, что это Сигваль ее подослал и научил, уж не знаю, с какой целью.

Но только это тот самый собор в Таллеве, где венчаются члены королевской семьи. И мой отец — седой и с больными ногами. И даже про больные ноги пока почти никто не знает, только свои…

Это какая-то игра.

— Ты не рада, девочка моя? — удивляется бабка.

Я не знаю… Нет. Герцог?

Я качаю головой.

Смотрю на Унара, и под моим взглядом, сосредоточенное внимание на его лице тут же сменяется беспечной ухмылкой.

— А может, я стану герцогом? — спрашивает он.

— Вот же хитрый парень! — бабка подмигивает ему. — Хочешь все сразу? Ничего я тебе не скажу, хватит с тебя. Только сам подумай, разве возможно такое?

— Да кто его знает, — говорит Унар. — Белый камзол достать не сложно, пусть даже и с серебром. А там, может, сойду и за герцога? А?

Он все еще улыбается, но скорее чуть натянуто. Разгребает чечевицу на столе, мусор в сторону…

— А благословение короля? — спрашивает бабка.

— Вот тут сложнее, — говорит Унар. — Ну, скажи хоть, не повесит меня король? А то… грозился.

— А может да? — интересуется бабка. — Есть за что? И ты действительно хочешь знать?

— Да, — говорит Унар.

Бабка чуть прикрывает глаза, качает головой.

— Я вижу, как тебя ведут со связанными руками, — говорит она. — Вокруг пустой голый лес, снег кружится, но на земле снега пока нет… Веревка перекинута через толстый сук, ее качает ветер. Потом тебе накидывают петлю на шею…

— Это неправда! — вскрикиваю я. Это выходит само собой, я не хотела лезть. Но это неправда! Так не может быть! Я не верю.

— Он спросил, я ответила, — говорит бабка. — А верить или нет, ваше дело.

У меня трясутся руки. Нет…

А вот Унар спокоен. Ему нужен только один вдох и один выдох, чтобы справиться с собой, он даже улыбается все так же. Смотрит на меня.

— А потом? — спрашивает он.

— Потом? С петлей-то на шее?

Бабке отчего-то весело, я не могу понять. Не могу поверить, что она так желает Унару смерти. Она лечила его, и вообще…

Все это ложь. Игра.

— Ладно, — соглашается Унар, спокойно и ровно. — Скажи хоть, будет ли Агнес с этим герцогом счастлива?

— Будет, — говорит бабка. — Очень счастлива будет.

— Ну и славно, — говорит он.

Я не верю!

— А ты, — говорит мне бабка, — если любишь кого-то, девочка, то держи его крепко и никому не отдавай. Поняла? Упрямства у тебя хватит.

Я не выдержала, выскочила на улицу. Подышать.

Унар за мной.

— Ну, что ты? — он обнял меня за плечи. — Испугалась всей это болтовни?

— Да. А тебе не страшно?

Если скажет, что «нет», я не поверю. Я же видела — его тоже проняло. Пусть ненадолго. Пусть, он умеет не показывать своего страха и, наверно, не думать, отгородиться.

— Во-первых, — сказал Унар, потрепал меня по волосам, словно ребенка, — не стоит верить всему. Вот тому, что ты выйдешь замуж за герцога, какого-то там сияющего красавчика — верить можно, это хорошо…

Я попыталась было возмутиться, возразить.

— Ш-шш, — он приложил палец к моим губам, усмехнулся. — Не торопись, просто послушай. Надо принимать во внимание все варианты, но верить стоит только в хорошие. Не бояться будущего. Просто жить дальше. И потом, даже если бабка действительно знает судьбу, то точно половины недоговаривает. Все будет хорошо. И ты будешь со своим герцогом счастлива. А значит, точно не Тифрид…

Он весело ухмыльнулся.

— А вдруг Тифрид? Он молод, красив как ангел, и… он герцог! — не то, чтобы я хоть немного верила в это, но у Унара сейчас была такая довольная и хитрая морда… Я так переживала за него! Я так волновалась! А он… А он смеется надо мной.

Просто чуть подразнить.

— Не, не он, — уверенно сказал Унар. — С ним ты будешь, возможно, счастлива до свадьбы. Но уж точно не после.

— Да что ты в этом понимаешь?!

— Я? А ты что понимаешь в мужчинах, моя маленькая принцесса?

Он наклонился ко мне, совсем-совсем близко… И он так смотрел, что… хотелось врезать ему!

— Я целовалась с ним! С Эдрианом! Понял?!

— Да, — Унар чуть поднял бровь. — И как тебе?

Свинья! Что он о себе думает?!

Близко, я чувствовала его дыхание на своих губах, стоит только…

— Лучше, чем с тобой!

Он засмеялся, искренне, от души.

И вот тут я не выдержала! Я размахнулась, со всей дури, со всей злости, и…

Нет, он увернулся. И снова. И еще раз.

— Хватит! Стой! — возмутилась я.

— Нет уж!

Он весело поймал меня, прижал, что я едва вздохнуть могла, не то, что дергаться.

— Что ты себе позволяешь?! — возмутилась я.

— А что? — поинтересовался он. — Будь хорошим мальчиком, не дерись, и я отпущу тебя.

Ему было весело.

— Я пожалуюсь на тебя Сигвалю!

— Да? А, может быть, он меня за этим и послал?

— Я пожалуюсь отцу!

— О-оо! Тогда он точно меня повесит, и все встанет на свои места!

Ему весело.

А я…

— Да я… я…

Хотела было что-то сказать. Хоть что-то. И вдруг — слезы из глаз. Ком встал поперек горла.

— Не надо… — всхлипнула только, ткнувшись носом в его плечо.

— Ну, вот, — он вздохнул, отпустил меня, и обнял совсем иначе, нежно, гладя по волосам. — Опять ты ревешь. Что же мне с тобой делать?

— Не говори так! — снова всхлипнула я. — Не смейся надо мной!

— Не буду, — согласился он. — Но если не смеяться, ты все равно ревешь.

В его объятьях было тепло и почти спокойно, просто не выходило думать о плохом.

— Когда Эдриан поцеловал меня, — обижено буркнула я, чтобы уж быть честной, — то я думала только о том, что вот, ну надо же, я впервые целуюсь с мужчиной! Как это… ну, удивительно. И еще, «видела бы это тетка Розамунда!»

— Тетка Розамунда! Ну, ты даешь! — Унар фыркнул, поцеловал меня в лоб. — Какая же ты смешная.

— Я волнуюсь за тебя.

— Ничего, все будет хорошо, — пообещал он. — Бабка же не сказала, что меня повесят и я умру, она сказала, что накинут петлю на шею.

— Ты издеваешься?

— Нет. Меня уже вешали однажды. Причем на самом деле, я задыхался и почти сознание потерял. Только веревка оборвалась. Гнилая была, или уж не знаю что… Давно, еще когда ходил с Фаральдом Хаке. Нас там заставили сдаться и всех повесили. А со мной не вышло. И, вроде как, второй раз вешать нельзя, так что меня просто привязали к столбу, думали, я сам сдохну. Но, как видишь, и это не удалось.

Я подняла на него глаза, не веря.

— Что ты такое говоришь?!

Он осторожно стер мои слезы с щеки большим пальцем.

— Я говорю, что шанс выбраться и получить желаемое есть всегда, даже тогда, когда кажется, что его нет. Не бойся. И иди к тому, во что веришь. Только для начала, точно определись, в какую сторону тебе надо, а то занесет… в какие-нибудь Сады.

Он снова смеялся.

Я обиженно толкнула его в плечо.

Потом мы пошли в дом, а то холодно.

И до обеда перебирали эту чертову чечевицу. А Унар, по просьбе нашей ведьмы, снова рассказывал разные истории о дальних землях, болтал о всякой ерунде. И под его болтовню я постепенно успокоилась.

А после обеда заглянул какой-то мужик. Под предлогом того, что у бабки травку попросить, вроде, болит жены живот. А сам приглядывался так к Унару…

— А вы ведь… простите, милорд, э-э, сэр Унар… — осторожно начал он, — это же вы командовали в Олерте, у Камышового моста?

— Я, — согласился Унар.

Мужик обрадовался.

— Я вас сразу узнал! Еще в окно вечера увидел, но беспокоить с дороги не хотел! А я с принцем Сигвалем, с сэром Дагмером подошел тогда. Я Хрок, не помните меня? Мы ваших ребят с башни снимали?

— Помню, да, Хрок. На руках выносили. Садись.

— Да я… милорд… а вот у меня бочонок эля хорошего стоит, думал, может из друзей кого встречу… а тут вы. Да ведь это ж такое дело! Может, хотите, а?

Унар весело усмехнулся.

— А не жалко тебе бочонок, который для друзей берег?

— Да что вы, милорд?! Да я… Да если бы не вы, еще неизвестно, вернулись бы мы все домой к женкам!

Унар чуть сморщился, едва заметно, потом кивнул.

— Тогда неси, выпьем за победу, — сказал он. — Если, конечно, хозяйка не против.

Бабка против не была, и даже наоборот, очень рада. А мне это — немного удивительно. Пожалуй, с этой стороны я Унара почти не знаю, и стало интересно посмотреть.

— Да оказывается, у тебя везде друзья, милорд Унар, — сказала я.

Он вяло отмахнулся.

— Да, если честно, не помню. Я вообще плохо помню последние дни, до того, как Дагмер подошел, все как в тумане. А уж кто там кого куда выносил… Но верю, что все так и было. И отчего бы не выпить с хорошими людьми, сегодня мы, все равно, никуда не едем.

Вместе с тем мужиком пришли еще трое. Принесли эль, принесли двух только что забитых кур, свиного сала и гору всякой еды к столу. По началу, заметно стеснялись милорда рыцаря. Да, вот так рядом хорошо заметно, что Унар рыцарь и лорд, они простые солдаты… но потом они захмелели и осмелели. И меня напоили тоже, а то что же это мальчик сидит такой хмурый?

Унар представил меня как Нэда, оруженосца принца Хальдора, и эти четверо ничуть не усомнились. Но им было не до того, на меня мало кто обращал внимание. Только Унар. Он подкладывал мне лучшие куски мяса, подливал клюквенного морса, заботливо принесенного хозяйкой, поглядывал — не скучаю ли я.

Но мне было интересно слушать.

Начали с рассказов о том, какой Унар герой, но он быстро и аккуратно свернул на другие темы. Мне казалось, вспоминать Камышовый мост ему не хотелось. Я поняла только, что они держали оборону крепости у переправы, с какой-то жалкой кучкой людей, и если б не удержали, то гарвишцы ударили бы Сигвалю в спину, пока тот не подтянул войска, и неизвестно бы вообще, чем война закончилась. Это все сложно… но именно за это Сигваль сделал Унара бароном.

Унар герой… только не хочет об этом говорить. Тяжело досталось?

А они уже обсуждали гарвишское вино, и как вместе с фуражирами угнали целое стадо баранов…

И потом много всего, до самого вечера.

Потом откуда-то принесли еще эля. И меня как-то незаметно начало клонить в сон, от еды, от выпитого… И я даже начала засыпать у Унара на плече, но он отправил меня в кровать.

Я еще слышала, сквозь сон, как они сидят там, говорят и смеются, что-то вспоминают, о чем-то спорят…

Потом, проснувшись уже совсем в тишине, слышала, как пришел Унар, осторожно, стараясь не шуметь, лег рядом. От него немного пахло элем, но больше — клюквенным морсом, жареным мясом и маринованным чесноком.

— Я тебя разбудил, да? — тихо сказал он. — Если вдруг буду храпеть, ты меня толкай, хорошо? Хочешь, сразу пойду на лавку спать?

— Так напился клюквенным морсом? — фыркнула я.

Он тихо засмеялся.

— Вроде того. Нам завтра ехать, и лучше, чтоб голова посвежее… Но выпил я все равно много, и не только морса, так что могу храпеть.

— Хорошо, — согласилась я, подвинулась поближе, ему под бок.

Не знаю, храпел ли он, потому, что уснула сразу и проспала до утра.