Глава 18

— Лучшую комнату! — Унар бросил хозяину золотой. — Растопить камин и подать ужин на двоих. И горячее вино.

Очень естественно, словно всю жизнь путешествовал именно так.

— Вот теперь верю, — я потянулась, шепнула ему на ухо, — что ты промотал все деньги и остался без гроша. С такими замашками.

— Не волнуйся, на дорогу мне хватит. А если нет, я умею петь и чистить котлы, ты же помнишь.

Подмигнул мне.

— На дорогу. А потом?

— А потом будет еще. Нете, ты так привыкла спать на сеновале и по всяким углам? Это не самая дорогая гостиница в Эйлаке, ничего особенного, просто теплая комната, постель без клопов и хороший ужин.

Привыкла. Забыла, что бывает иначе.

Из деревни мы выехал почти в обед, потому, что до города рукой подать. Но Унар все равно встал пораньше, наколол бабке дров, принес воды из колодца и даже поправил покосившейся в огороде забор. Почистил наших лошадей.

Ему совершенно точно было лучше, бабкино лечение помогало. Почти колдовство.

Нам пора было возвращаться, а я все еще не понимала, как жить дальше.

Гостиница в Эйлаке. В комнате тепло, камин потрескивает.

За окном снова накрапывает дождь, он начался как раз к вечеру, мы успели.

Мы поужинали и лежали рядом, на кровати, я положила голову Унару на плечо, он задумчиво и нежно перебирал мои волосы.

— Можно сразу пойти к магистрату, — говорил тихо, — нам дадут охрану и довезут прямо с эскортом, без всяких неожиданностей и проблем. Только не говорить, конечно, что ты принцесса, чтобы поменьше лишних сплетен.

— Обо мне, наверно, и так сплетен хватает. Я сбежала прямо со свадьбы сестры.

— По официальной версии ты уехала в Форкун к морю, поправить здоровье. А то, что внезапно, так всякое бывает. Поэтому, думаю, для начала тебе придется съездить туда, для поддержания версии.

— А ты в Драконьи гнезда?

— Да. Если меня отправят, то я поеду.

Это зависит не от него, от Сигваля, от отца…

Я боялась расставаться. Боялась потерять его. Боялась предсказаний.

— Не хочу эскорт, — сказала осторожно. — Мы же можем поехать вдвоем.

Еще немного побыть вместе. Вдвоем.

— Это неразумно.

— Но мы ведь можем поехать?

— Можем, — неохотно согласился он. — И, в любом случае, надо ехать не в Таллев, а в Керн. Сигваль должен был отправиться туда по делам, думаю, еще не успел вернуться. Сначала к нему, хоть вдвоем, хоть с эскортом.

— Я не представляю, как теперь смогу вернуться домой. После всего, что было.

— Боишься?

— Боюсь, — честно сказала я.

Он обнял меня, поцеловал в висок.

— Все хорошо, принцесса, — вздохнул. — Да и ничего не было. Ты прогулялась по лесам, и едешь домой. Небольшое приключение. Скоро все вернется на свои места, ты забудешь…

— Я не хочу так.

Обняла его, прижалась щекой… потом просто — моя ладонь на его груди… и чувствовала, как его дыхание становится чаще. Он накрыл мою ладонь своей.

Подумала, что все так странно. Уже который раз я лежу в постели с мужчиной, обнявшись… и все вот так… Ничего не было. Только один поцелуй. И больше не будет?

Почему-то вдруг вспомнилась Беате, сидящая на коленях у Рандольфа.

— Знаешь, иногда я завидую своей сестре.

— Беате? — Унар улыбнулся, чуть потерся носом о мой лоб. — Она умная девушка, выбрала правильного жениха, все точно рассчитала. Да и Хеттиль не растерялся. Но чего ж теряться, если такая девушка сама прыгает в постель, надо быстро хватать, пока не передумала.

— Она что?

Я сразу не поняла.

Унар повернулся ко мне.

— А ты не знаешь эту историю? Беате не рассказывала? Я думал, знаешь, она твоя сестра.

— Нет. А откуда ты…

— Хеттиль рассказывал. Мы сидели с ним вдвоем, пили перед их свадьбой, он такой довольный, хвастался, как его соблазнила принцесса, — Унар беззвучно усмехнулся.

— Вы с ним?

— Я его знаю еще по Гарвишу. Он не сражался почти, только по необходимости, но занимался снабжением отрядов. Очень храбрый парень, хотя, наверно, с виду не скажешь. Но никогда не был избалован женским вниманием. А тут Беате, такая прямо вся принцесса-ангелочек, и так глазки ему строит, и увлекает в темный уголок. Говорит, сначала думал, ему все это кажется, не может же она на самом деле его хотеть. А потом просто крышу снесло. Говорит, и опомниться не успел, как оказался с ней в постели. А там уж свадьба. Ты думаешь, почему так быстро все устроили? Беате припугнула отца, что может быть беременна. Хотя, я так понимаю, что нет.

А ведь я слышала всякие разговоры, только не принимала всерьез, да и не вникала. При дворе всегда куча сплетен, а Беате… Она всегда ослепительна. Ни один мужчина не мог устоять.

А я… кому я нужна? Кого я могу соблазнить так, чтобы снесло крышу? Эдриан обманывал меня ради приданного, и бросил. А Унар…

Унар легко сжал мои пальцы в своей ладони.

— Нете… Если бы я был законным сыном и наследником герцога, я бы тоже не сомневался, что это отличный способ заполучить тебя, — его голос оставался спокойным и ровным, но я чувствовала, как колотится сердце. — Но у нас так не выйдет.

— Ты боишься? А думаешь, кто-то поверит, что у нас ничего не было?

Я понимаю, что то, что делаю сейчас — это провокация. Немного обида. Немного… что-то другое, незнакомое мне, что ноет и тянет внутри.

Стоит Унару захотеть… чего уж проще?

Я даже сама, наверно, этого хочу. Сейчас.

Его сердце бешено колотится.

— Да мне уже поздно бояться, — говорит он. — Меня-то все равно никто слушать не будет. И так по полной…

Я освобождаю из его пальцев руку. Глажу его плечо, грудь и, скользнув чуть ниже на живот… Он снова ловит меня, накрывает ладонью, приподнимает и кладет мою руку ближе к сердцу. Я чувствую, как мышцы напрягаются.

— Не делай так, Нете, — голос чуть заметно садится. — Некоторые вещи воспринимаются уж очень однозначно. Я, конечно, соображаю, что делаю, но не надо… Ты сама потом будешь жалеть.

— Не буду жалеть. Я ни о чем не жалею. И потом… — я отчаянно пытаюсь улыбнуться ему, — даже если меня потом отправят в монастырь, то хоть будет о чем вспомнить, и что рассказать другим монашкам. А то обидно, если отправят просто так.

Его короткий, почти болезненный смешок.

Мгновение, и он поворачивается ко мне, на меня, в одно движение подминая меня под себя и оказываясь сверху. Прижимает меня к кровати. А его пальцы… я даже не успеваю понять, когда он успел, но его пальцы уже под моей рубашкой, пока только на спине… его ладони на моей коже и меня бросает в дрожь.

— А почему ты думаешь, что тебе понравится? — спрашивает он.

Я смотрю на него во все глаза и не могу ни ответить, ни закричать. Ничего не могу.

Я даже не понимаю — бояться ли мне сейчас или радоваться. Я не готова. Вот внезапно — не готова…

Паника — от растерянности.

И предательски начинают дрожать губы.

— Нете…

— Я люблю тебя, — на одном дыхании, почти зажмуриваясь, говорю я. Из последних сил.

Его шумный выдох.

Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой. Обнимает. А потом целует — нежно и горячо, так, что у меня кружится голова.

— Нете, я тоже люблю тебя…

Безумие…

Не сейчас.

Ничего не было.

Мы долго лежали с ним, обнявшись. Мы целовались и болтали о всякой ерунде. Даже неважно о чем, мне просто нравилось слушать его голос, нравилось, что рядом с ним я чувствую себя в безопасности, даже от самой себя. Абсолютно. Что бы ни случилось и что бы ни взбрело мне в голову. Мне нравилось прижаться щекой к его груди и слушать стук его сердца, чувствовать его тепло. Это так просто. А он осторожно, кончиками пальцев, гладил меня по бедру, через одежду.

Нет, и о том самом мы говорили тоже.

Сейчас даже не важно, кто из нас чего хочет, и поверят ли нам, говорил он. Дело в последствиях. Мы вернемся домой, и кто знает, как все повернется. Если у нас ничего не было, то мне будет куда проще забыть, словно странный сон, удачно выйти замуж за какого-то там герцога или принца. Еще недавно я была влюблена в Эдриана, и готова бежать за ним на край света.

И…

— Не спорь, Нете… Не обижайся сейчас, я вовсе не хочу тебя обидеть. Я прекрасно понимаю, как чувства могут нахлынуть и уйти. И то, что ты, возможно, чувствуешь ко мне… всего-то несколько дней… это лишь случайная привязанность, совершенно естественная потребность во внимании, защите и человеческом тепле. У нас была тяжелая дорога и куча неприятностей. А ты одна, далеко от дома… Ты сама еще не понимаешь.

Я не обижалась. Я не могла обижаться на него сейчас, даже если хотелось.

Но…

— Нет, это не так…

Это не просто привязанность, это что-то большее. Важное.

И все же. Пока между нами не было ничего откровеннее поцелуев и ночей в обнимку, это ничего не значит. Это может волновать лишь моих тетушек и придворных дам, блюстительниц морали. Но по-настоящему — это не важно. Даже отцу.

Моя невинность? Для заключения важных союзов и выгодных сделок — невинность нужна. Отсутствие опыта, покорность мужу и судьбе. Тот самый Агнар Муррей, герцог Уолешский, который приезжал посмотреть на меня, теперь, наверняка, уже не взял бы. Хотя, пока я девственна — сторговаться можно. Унизительно. Но лучше не портить товар.

Случайная беременность — как бы осторожны мы не были, но вероятность всегда есть. И что мне делать тогда? Такое не скроешь.

Я все понимала. Да и я… не пыталась настаивать. Порыв, игра, которая никогда бы…

Все так.

Я и заснула так же, у Унара на груди.

Он во всем прав…

А утром он взял, и притащил здоровенное корыто. Я еще спала, а он уже успел все это провернуть, найти, договориться.

— Вот! — радостно, с грохотом, плюхнул добычу на пол. — Ты же вчера хотела горячую ванну. Там внизу уже греют воду.

Я действительно хотела. Даже хотела попросить вечером, но слишком устала, и было не до того, не хотелось ждать. И это было чудесно…

И сейчас Унар, такой довольный собой.

И даже новое свежее белье принес, переодеться потом — я могла только мечтать.

— Потереть тебе спинку? — весело поинтересовался он.

Залез ко мне в кровать и завалился рядом.

Мне на мгновение показалось…

Наверно, у меня все было написано на лице.

— Да ладно, Нете, что ты так пугаешься? Ты хотела искупаться? Сейчас принесут воды, и я пойду, подожду за дверью. Внизу посижу. Я не буду смотреть и смущать тебя, обещаю.

Я не пугаюсь, просто… немного неожиданно. Я ему верю — он не будет смотреть. Даже если я попрошу просто закрыть глаза — он закроет и отвернется.

Корыто такое здоровое, что явно рассчитано на двоих. И мне даже кажется, Унар притащил не случайно.

— А ты? — спросила осторожно. — Ты же тоже хотел?

— Ну, и я потом, — он небрежно пожал плечами.

Он смотрел на меня… На мне только сорочка и панталоны, тесемка на вороте сорочки развязалась, и все немного сползло в сторону… Унар чуть подался ко мне, протянул руку, чуть сдвинул ткань, коснулся губами моего плеча. У него такие теплые губы… и еще раз, чуть ниже. Потом поднял на меня глаза. Так, словно это был вопрос.

— Что ты делаешь?

— Ничего, — сказал он. — Я просто поцеловал тебя.

Мне вдруг показалось, что… Я чего-то не понимаю?

— Но ведь ты говорил, что нам не стоит… Что ты задумал?

Он чуть кривовато улыбнулся.

— Думаешь, это хитрый план? Я не собирался лишать тебя невинности, Нете. У меня просто была дурацкая идея — разок посмотреть на тебя.

Справедливости ради, ничего не мешало ему сейчас стянуть с меня сорочку и посмотреть. Тут только слегка дернуть и все, я бы даже сопротивляться не стала.

Он смотрел мне в глаза.

Тогда я взяла его за плечи, развернула и завалила на кровать, на спину. Он поддался легко. Хотела сделать, как он вчера, но лечь сверху не решилась. Просто чуть придавила коленом его живот, осторожно, с правого бока. И прижала руками его руки. Такая иллюзия, что я держу.

Игра.

— Посмотреть? А почему ты думаешь, что тебе понравится?

Он заулыбался шире.

— Проверим?

Игра. Подначка.

— Ах, ты! — Я чуть толкнула его.

— Ой-ой, мои ребра!

Он даже не попытался освободиться, больно ему точно не было, если только чуть-чуть, скорее весело. Страшно довольный.

— Так тебе и надо, — фыркнула я.

— Надо же мне вспоминать хоть что-то хорошее в жизни, когда поведут вешать.

Игра, только игра… нельзя принимать это близко к сердцу.

Я наклонилась над ним, держа его руки. Он лежал, совершенно расслабившись.

— А то ты голых женщин не видел!

— Видел, конечно, — согласился он. — Но ни одна из них не была принцессой.

Беззвучно смеялся. Я чувствовала коленом — как подрагивает от смеха его живот.

— И много было этих женщин?

Он скептически приподнял бровь.

— Ты ревнуешь?

— Я убью тебя!

Так остро захотелось сделать это, прямо сейчас. Я схватила его за горло… не сильно, конечно, просто обозначив намерение. Он даже не шевельнулся. Все так же лежал, беспечно улыбаясь, раскинув руки, словно показывая, что я могу делать с ним, что захочу.

Вот только я совсем не того хотела.

И тут скрипнула дверь.

На пороге стояла девочка с двумя ведрами. И такой вдруг ужас на ее лице. И еще синяк в пол лица, уже начавший сходить, но все еще огромный, и заплывший глаз… левая рука замотана.

— Милорд? — ее голос дрогнул.

Я представляю, как это выглядело со стороны — я сижу на нем, и пытаюсь его придушить. А он даже не дергается… умер?

Унар повернул голову, легко снял меня с себя и посадил рядом, встал.

— Воду принесла? — как ни в чем не бывало, спросил он. — Давай.

Подошел, взял у нее ведра.

Только тогда она опомнилась.

— Простите, милорд! Я помешала вам… Простите. Я… воду… сейчас сама…

То, что милорд сам выливает воду в корыто, совершенно точно казалось ей дико, она так смотрела, словно не верила.

— А тебя не учили стучать? — спросил Унар, возвращая ведра.

Она всхлипнула, даже немного пригнулась от страха, словно боялась, что Унар ее сейчас ударит. Зажмурилась.

— Еще принесешь? — спокойно спросил Унар.

Девочка снова всхлипнула. Судорожно закивала. Впрочем, не такая уж девочка, не многим моложе меня, такая же худая и светленькая. И глаза огромные… Могла бы быть красавицей, если б не разбитое лицо. За что? За оплошность?

— Сейчас принесу, милорд. Уже готово.

Мигом кинулась за дверь. Она боялась.

Я тоже вылезла из постели.

— Эта девочка… — сказала я. — Что с ней случилось?

— Ее избили, — пожал плечами Унар, так, словно это совершенно нормально.

— За что?

Понимаю, глупо спрашивать его, но я просто растерялась. Вот прямо так…

— Это важно?

— Да… Наверное, да. Я просто…

Не знаю, зачем это мне. Я просто хочу знать.

— Она подавала ужин какому-то заезжему господину, — сказал Унар. — Он ущипнул ее за попу, она дернулась и пролила на него вино, испортила камзол. Он избил и изнасиловал ее прямо на столе.

У меня как-то все сжалось внутри.

— Это она сказала?

— Хозяин. Я спрашивал.

Он спокойно смотрел на меня.

— Так нельзя…

— Но так бывает, — сказал Унар. — Никто того господина не осудит, он имел право. И даже хозяину гостиницы заплатил серебром за порчу имущества.

Я все понимала, но… когда видишь вот так…

Отвернулась. Отошла к окну.

Слышала, как Унар подошел и встал за спиной.

— Так нельзя, — сказала я.

— Принцесса, тебе невероятно повезло, что вся несправедливость в жизни до сих пор обходила тебя стороной. И вдесятеро повезло с таким братом, как Сигваль. Если бы не он, отдали бы тебя Тифриду, и ты бы насмотрелась на все это вблизи.

— Вблизи? Эдриан… он мог бы тоже вот так? За какое-то вино?

Я не могла поверить.

— Я сказал бы больше, принцесса. Он мог бы так же с тобой. Разве что, лицо бы портить не стал.

— Да как ты можешь?!

Я вспыхнула, повернулась к нему, уже готова была кучу всего наговорить. Возмутиться. Но Унар смотрел на меня так спокойно, с легкой долей сожаления. И весь мой праведный огонь смыло, остались лишь головешки.

Я принцесса, со мной такое никак не может случиться. Да. Вот только мою сестру, Ньяль, это не спасло. Она жена принца Джона. И я знаю, что муж бил ее, после свадьбы. Такой красавец и такой герой, но такая скотина. Потом перестал, хотя особого счастья сестре это не принесло. Я даже слышала, что те два пальца на левой руке Джон потерял не в бою, это Сигваль постарался, обещал отрезать и еще кое-что, если тот будет обижать сестру. Не знаю… это слишком. Даже Сигвалью бы не простили такое. Хотя… это случилось слишком давно. И в те времена у моего брата была просто чудовищная репутация.

Я понимаю, что так бывает. Просто мне везло.

Я даже знаю, что моя мать ненавидит отца не просто так. И не просто так сбежала, как только смогла. Но там уже не разобрать, кто виноват. И в этой истории Сигваль поучаствовал тоже, у него талант влезать везде. Они с моей матерью, считай, ровесники… мать только на год старше… я слышала… Не знаю. От матери я слышала, что отец — деспот и вечно пьяное чудовище, от отца, что мать — шлюха. А еще, я слышала, как мать говорила Сигвалью: «ничего, пусть забирает ее, страдать от мужа — участь любой женщины. Я так страдала, и она может пострадать». Обо мне. Она тоже была за то, чтобы отдать меня Тифриду.

Унар смотрел на меня. Легкая, чуть кривоватая ухмылка.

Я просто подошла и уткнулась ему в плечо. Он обнял, погладил по волосам. Все хорошо, принцесса…

— Может, принести тебе завтрак? — спросил он. — Прямо в ванну.

Нет, не стоит. И все равно, я была ему благодарна. За заботу и за понимание без слов. За то, что с ним так легко.

Нам принесли воды. Натаскали целое корыто. Пар поднимался — такая теплая. Как мне не хватало этого!

Унар честно собрался уйти, не мешать мне.

— Останься, — попросила я. — Ты же хотел остаться.

Может быть, это не честно и неправильно, но я тоже хотела. Просто быть рядом. Не отпускать.

Он неуверенно фыркнул, притянул меня к себе, совсем близко, как никогда, прижимая у поясницы ладонью. Другой рукой чуть оттянул ворот моей сорочки и заглянул.

— Думаешь, я смогу устоять? — поинтересовался он.

— Ты обещал потереть мне спинку…

Он облизал губы.

Мне было немного страшно. Я не хотела отпускать его, и не понимала, как далеко это может зайти. Уже зашло далеко. Это лишь еще один шаг. Или не один?

— А можно мне с тобой в ванну? — спросил он. — Тоже, знаешь, очень хочется помыться… Обещаю, что только потру спинку и поцелую тебя разок… пару… ну, пару десятков, — его ухмылка вышла неожиданно смущенной. — Обещаю, что ничего неприличного не будет.

— Ничего неприличного у двух голых людей в одной ванне?

— Именно.

Я кивнула.

Это было так странно. Волнующе, до головокружения. Осторожно. Как он снимал с меня сорочку, чуть закусив губу, как у него напряженно подрагивали пальцы. «Я прямо чувствую себя мальчишкой, который еще ни разу не прикасался к женщине». Он и выглядел сейчас как мальчишка, даже уши краснели. Смешно. Вот у него-то точно был опыт, и не малый, если я хоть что-то понимаю… Впрочем, у меня тоже горели и уши, и щеки. И я ловила себя на том, что пытаюсь прикрыть рукой грудь. Я видела, что Унара эти мои почти детские попытки забавляют, но он даже не пытался мне мешать. Он просто быстро стянул свою, и прижал меня к себе, кожей к коже. Мне казалось — сердце сейчас выпрыгнет. Я только не могла понять — мое или его. Шумело в ушах. А он чуть приподнял мой подбородок и потянулся ко мне, поцеловал.

Я даже плохо соображала, как было дальше. Помню только, что свои панталоны я снимала сама, очень быстро, отвернувшись, и тут же прыгнув в воду, надеясь, что он не успел ничего разглядеть.

Смешно. И еще смешнее, что свои штаны он тоже снимал у меня за спиной.

Вода давала странное ощущение защищенности и допустимой прикрытости.

Мы сидели в этом огромном корыте друг напротив друга… И он поймал мою ногу в воде, удобно устроил на своем колене и принялся массировать ступню… чуть-чуть щекотно и невероятно приятно, так, что меня тянуло постанывать от удовольствия. Я пыталась держаться, поначалу, мне казалось, это страшно неприлично… потом… к черту. И тепло от воды. Я как-то незаметно расслабилась. Совсем. Вдруг поняла, что его близость меня больше не смущает. Никому другому я не смогла бы так доверять.

Потом он принялся щекотать мне пятки, мы смеялись и брызгались, как дети, и я случайно заехала ему в нос.

И даже потом, когда он притянул меня к себе, повернул, и я лежала спиной на его груди, он гладил и целовал мои плечи, и чуть-чуть живот… И даже рассказывал какие-то сказки, кажется, на древнегреческом, просто, чтобы что-то говорить. Я понимала, что для него нет этой беспечной расслабленности, по его дыханию, да и просто реально спиной чувствовала, — мужчине, да еще в таком положении, сложно скрыть свои желания. Но меня это, на удивление, не смущало, и даже… нравилось. Мне просто было хорошо с ним. Думаю, и ему тоже.

Вряд ли девушку можно считать невинной, после такого. Но формально — ничего не было, мы просто лежали в одной ванне.

Пока совсем не остыла вода.