Глава 10

В путь мы отправились утром. По тракту. Да, я уперлась и сказала, что поедем только так. Что-то странные у меня были предчувствия… Ощущение подвоха. Унар только пожал плечами, наиграно-безразлично.

Хозяин трактира тоже плечами пожал, сказал: «Будьте осторожны, господа. У Эйлака сейчас небезопасно, много всякого сброда собралось. Я бы тоже советовал в объезд».

Подмигнул со значением.

«Всякого сброда». Тогда я не восприняла это всерьез, но чем-то зацепило. Тревожно.

До Эйлака мы должны были добраться поздно вечером, но скорее всего удастся успеть, пока ворота не закроют на ночь. Если поторопимся.

Я очень торопилась.

Мы перекусили на скорую руку, и в путь.

Я даже лошадь, сколько могла, гнала рысью. Так хотелось поскорее увидеть Эдриана. Хотелось поговорить с ним, узнать — как вышло, что он не забрал меня, что не встретил у реки, у стен замка? Что помешало ему? Я должна была его увидеть.

Увидеть, и высказать все.

И даже не представляла, что будет потом.

Если я ему не нужна… Домой? Сейчас я не готова думать об этом.

Только вперед.

Но еще до полудня моя лошадь начала хромать.

Мы остановились. Унар посмотрел.

— Подкова сбилась, милорд. Скоро будет деревня, там поправим.

Я поняла, что готова его убить. Готова отобрать его лошадь и рвануть вперед сама.

— Вы только сейчас заметили это? Утром все было хорошо?

— Это ваша лошадь, милорд, — он пожимал плечами, словно говоря, что моя лошадь, я должна и смотреть. Он прав, конечно. Но я злилась все равно.

Я ругалась, тогда много чего ему наговорила, но он только спокойно слушал.

— Это не займет много времени, милорд. Деревня большая, наверняка есть кузнец. Ничего страшного, такое бывает.

Мы потеряем время.

Это специально, я была готова поклясться. Это в трактире что-то сделали с подковой, и теперь, от быстрой скачки, она начала слетать. Унар не позволит мне встретиться с Эдрианом, не позволит догнать. Все это игры.

Это было понятно с самого начала.

Он идет со мной, но не для того, чтобы помочь.

Нужно что-то делать. Что-то придумать и сбежать от него.

А пока успокоиться. Сделать вид, что не слишком-то против. Что я смирилась. Подыграть?

И все равно от обиды хотелось плакать.

Спокойно. Слезами я ничего не решу.

Деревня действительно оказалась большой, и кузница чуть в стороне на пригорке.

Время было как раз обеденное, поэтому, пока кузнец занимался моей лошадью, Унар пошел купить какой-нибудь еды и свежего молока. Я осталась. Сидела рядом с кузницей на каком-то пеньке…

Кузнец, невысокий, но невероятно коренастый и крепкий мужик, долго смотрел мою лошадь, поднимая и ковыряя толстым пальцем копыта, прицокивая, рассказывая, что вот еще бы и остальные подковы поменять, не берегу я скотинку… Моя лошадь стояла спокойно, тихо пофыркивая. Я кивала. Спорить сейчас бесполезно. Значит, все перековать. А потом еще и Унару заодно, чтобы два раза не вставать. Конечно. А потом у кузнеца закончатся гвозди или подковы, или что-то пойдет не так. Мы сейчас просидим тут до вечера и останемся ночевать. И потеряем день.

А потом случится еще что-нибудь.

Лошадь Унара, все еще под седлом, паслась рядом, ее только привязали за колышек.

Унара не было. Кузнец занят своим.

Сбежать? Действительно взять его лошадь и сбежать.

Я тихо, стараясь не делать резких движений, словно все это очень естественно, подошла к лошади. Погладила ее шею. Все хорошо. Отвязала.

Еще несколько мгновений и несколько ударов сердца я сомневалась. Было немного страшно — получится ли. Я вот сейчас рванусь вперед и тогда точно останусь одна. И дальше уже знаю…

Ничего. Справлюсь.

Сбегая из дома я не рассчитывала ни на чью помощь.

Выдохнула. Вскочила в седло. Ударила пятками в бока.

Вперед!

Еще видела, обернувшись, как выскочил Унар, как кузнец выбежал и что-то орет… а потом уже не оборачивалась.

Сейчас выскочить на тракт, чтобы не заблудиться, лесными тропами я ехать не смогу. И вперед, в Эйлак! Если мне повезет, я смогу догнать. Если мне повезет — Эдриан даже мог бы остановиться в городе, хоть на пару дней, и тогда я успею!

Я летела, как только могла.

Очень боялась, что Унар догонит. Но с моей лошади уже сняли подковы, а деревенские лошадки совсем не такие резвые скакуны, чтобы меня догнать. У меня есть время. Все получится.

И все равно, я неслась, и бешено колотилось сердце.

Так долго, как только могла, пока не начала уставать лошадь, мы и без того быстро ехали весь день, торопились. Загнать сейчас — будет невероятно глупо.

Мне было радостно и страшно одновременно, почти так же, как было, когда я покинула замок. Я сделала это!

Потом перешла на шаг. Спокойно…

Огляделась.

Было тихо.

Заканчивались поля, и дальше начинались деревья. Потом лес. Бурые листья облетели наполовину, но прозрачным лес еще не стал, в кронах гудел ветер.

Я одна. И никого на много миль вокруг. Честно говоря, было немного страшно. Я даже инстинктивно положила руку на рукоять меча. Не то, чтобы хорошо умела драться, но кое-что могу.

Ничего, — говорила я себе. Еще немного и будет город. Совсем немного осталось. Вот за лесом сейчас будет пригород, а потом Эйлак… Я надеялась, что так и будет. Все будет хорошо. А потом — Эдриан… Сейчас дорога немного спускается в овраг, там мостик через ручей, а потом…

— Эй, паренёк! — окликнули меня сзади.

Я вздрогнула, чуть не подпрыгнула в седле. И уже собиралась было рвануться вперед, как и там, впереди, из-за кустов боярышника, выехали двое. Преградили мне путь. Лица у них закрыты какими-то тряпками, видны только глаза. И хорошего уж точно нечего ждать.

Двое впереди и трое сзади.

И Унара нет.

— Ты один, паренек? Зря. Одному опасно… Ты давай, без глупостей. Слезай с лошади.

У двоих луки, и они целятся в меня. Медленно окружают. По обеим сторонам дороги какой-то бурелом, в лес не метнуться. Да и не успею я… если будут стрелять…

Страшно.

— Что вам нужно? — из последних сил попыталась я.

— Если не будешь дергаться, мы тебя не тронем. Слезь с лошади, деньги и все ценное положи на землю и отойди. Мы заберем и уедем, а ты свободен.

И что я дальше буду делать? Пойду к Эдриану пешком? Это ведь Унар затеял… нет, у меня нет никаких разумных доказательств, но я почти уверена. Чтобы я не смогла догнать. Они не будут стрелять в меня, если это он их нанял. И не будут стрелять в лошадь, если лошадь им действительно нужна. Можно попробовать…

Но страшно, просто невозможно как страшно. Если я не права? Я не хочу умереть так глупо.

— Ну же, парень, давай!

Если бы это была моя лошадь, я могла бы заставить ее слегка отойти боком и прыгнуть с места через бурелом… но лошадь Унара боком отходить отказывалась, возможно, и не умела такие фокусы. И что хорошо прыгнет — я уверена не была.

Чуть-чуть в сторону…

И тут, прямо под ноги со свистом воткнулась стрела.

— Без глупостей, я сказал!

Лошадь, испугавшись, взвилась на дыбы. Я схватилась, пытаясь сохранить равновесие и удержаться… Лошадь заржала…

И тут я поняла, как чьи-то руки хватают меня сзади и стаскивают на землю. Я дергаюсь изо всех сил, пытаюсь вырваться, но куда там! Такой здоровенный бугай… Меня заваливают лицом в землю, очень шустро скручивают руки за спиной, связывают веревкой. Потом снимают с пояса все, забирая все деньги, и мелочь и золото, которое спрятано под курткой, хлопают меня по бокам, проверяя — нет ли еще чего, и весло хмыкают: «Так ты ж баба!» И тогда я грязно ругаюсь всеми словами, которые узнала от Сигваля… они ржут.

Потом они садятся на своих лошадей, забирают мою, и уезжают прочь.

Я еще вижу толстый затылок этого бугая, короткие соломенные волосы… Это ведь он? Я видела в трактире… Или не он…

— Не скучай, малышка! — только и бросают мне.

И я остаюсь.

Я лежу на земле, носом в грязь, со связанными руками, и рыдаю.

* * *

Когда Унар добрался до меня, я успела справиться с веревками, порезаться, нарыдаться вволю, и сидела на травке у обочины, шмыгая носом.

Унар бежал. Пешком. Вот отлично, лошадей у нас теперь нет совсем.

Но ведь не от деревни же он пешком сюда добежал? Это слишком.

Он увидел меня, помахал мне рукой.

— Милорд!

Я вяло махнула ему в ответ. Хотелось его убить.

И только потом поняла, как это выглядело со стороны. Поняла скорее по его разом изменившемуся, вытянувшемуся лицу, и тому, как он рванулся ко мне.

Я же сидела, обхватив себя руками, скрючившись, проклиная все на свете… От обиды на все. Ничего особенного со мной не случилось. Вот только руки в крови. Когда резала веревки — порезала запястье, не сильно, но крови было много, теперь остановилась уже…

— Агнес! Где? — Унар в два прыжка оказался рядом. — Ты ранена?

Ужас и дикая паника в его глазах, побелевшие губы…

«Агнес». Кто бы сомневался.

Да, выглядело так, словно меня ранили. В живот, наверно, судя по тому, как я сидела, скрючившись. Он уже был рядом.

— Где? Сейчас… — и даже потянул руки, посмотреть.

Я вытянула запястье перед ним. Какой смысл в этой игре?

— Вот. Я только руку порезала.

— Что?

Непонимание…

— Руку, — сказала я, шмыгнула носом. — Мне руки связали, я перерезала, но немного порезалась сама… нечаянно. Я не ранена. Все нормально.

Он, наконец, выдохнул. Зажмурился, отвернулся в сторону. Провел ладонью по лицу и беззвучно выругался.

— «Агнес», — тихо сказала я. — Ты знал?

Он вздрогнул. Повернулся.

— Да, — сказал тихо. — Я… Ваше высочество, я сразу узнал вас, еще в первый вечер у камина. Не сразу, конечно, поверил своим глазам, но узнал. Я видел вас в замке.

Усталость в голосе. Или даже не усталость, а какая-то опустошенность.

От «ваше высочество» — веяло холодом, куда больше, чем от «милорд». Словно стена…

— Почему не признался?

— Вы не хотели, — он смотрел мне в глаза, честно и прямо. Потом вздохнул. — Дайте руку-то хоть посмотрю. Сильно порезались?

Я дала. Он посмотрел осторожно.

— Идем…

И потащил меня к ручью, что журчал в овраге. Смыл кровь с моих рук, и с моего лица — я размазала, оказывается, когда нос вытирала. Его пальцы такие… я не знаю, как сказать… сильные, жесткие, шершавые даже, и нежные — одновременно. Не знаю, уместно ли так, но… чувственные. Грубые мозоли на руках и осторожные прикосновения… музыканта и воина. У меня замирало сердце.

А он делал все это так спокойно, обстоятельно, словно я маленький ребенок, измазавшийся в грязи, а не… не принцесса… не девушка.

Я смотрела на него…

Я ведь готова была его убить, пока сидела одна. Я была уверена — это он все подстроил. Но вот именно сейчас — не могла злиться. Этим своим страхом за меня, он разом сбил всю мою злость. Этой заботой. То есть, злость осталась, но она ушла куда-то в глубину… затаилась.

От воды лопнула подсохшая корочка и снова немного побежала кровь.

Унар посмотрел на это, подумал, потом отрезал от своей сорочки полосу понизу, перевязал мне руку. Бережно. Только что не подул и не поцеловал, как моя нянька.

— Что хоть с вами случилось, ваше высочество? — спросил, словно опомнившись. Самое время!

— На меня напали! — обиженно сказала я. — Отобрали деньги и лошадь. А у… тебя отобрали тоже?

Хотела сказать: «а у вас, сэр Унар», потом решила — к черту. Здесь лес, мы вдвоем и я устала. «У тебя».

— Вы же забрали мою, ваше высочество. А с вашей возиться было еще долго. Так что я взял ту, что была, в деревне. Но по дороге, уже в самом конце, она подвернула ногу, не привыкла к таким скачкам, я торопился, все надеялся вас догнать. Лошадь пришлось бросить. Так что я тоже пешком.

Куда нам идти? Пешком до Эйлака? Или вернуться назад?

Он совсем закончил с моей рукой, и стоял рядом, почти касаясь, глядя на меня…

Наверно, только сейчас я поняла, что все закончилось. Я не одна, как бы там ни было, и все хорошо. Если вдруг нападут снова, я смогу спрятаться за его спину. Он защитит…

Шмыгнула носом. Губы дрогнули. Я попыталась поджать их, но толком ничего не вышло.

Всхлипнула.

— Я так испугалась, — сказала тихо, глядя ему в глаза.

Унар улыбнулся, едва заметно, шагнул вперед и осторожно обнял меня за плечи. Очень осторожно, словно я была из тонкого-тонкого хрусталя и меня можно было сломать неосторожным прикосновением.

— Все хорошо, — сказал он. И я уже собралась обнять его в ответ и расслабиться, так хотелось, чтобы меня пожалели, но… — Все хорошо, ваше высочество. Не переживайте. Все будет хорошо.

Я зажмурилась. Оттолкнулась, освободилась из его рук, он отпустил сразу. Вытерла нос.

— Да, — сказала я, — все хорошо. Мы все равно идем в Эйлак.